Глава 39

Добрый

Уложив спать Аленку и уговорив остаться на ночь Миллу Георгиевну, мы с Зариной сидим в саду на качелях.

Она доедает большое облако сладкой ваты, перемазав все лицо и пальцы. Как девчонка… Молоденькая, смешливая…

Я смотрю на ее счастливое лицо и чувствую, как у меня внутри вдруг светлеет. И хочется крутить этот мир, построить баню, причинять добро… И целоваться. Снова. Как в юности, чтобы болели губы.

–Почему ты улыбаешься? – Запрокинув голову, лежит на моих коленях Зарина.

Водит пальчиками по небу, считая звезды. Я совсем забыл, какие они здесь бывают яркие. Особенно с берега возле озера.

–Буууу, – смеясь, Зарина нажимает мне на нос.

Уворачиваюсь. Придумала ещё! Как псу мне. Послушному…

–Я не улыбаюсь, – становлюсь серьёзным.

–Я же видела! – Подлетает она с моих колен. – О чем ты думаешь?

–О том, что Аленка просила на завтрак сладкую вату. Кажется, я сделал большую глупость, купив эту шайтан–машину.

–Это было лучшее, самое лучшее твое решение, – смеясь, заверяет меня Зарина. – Господи, как же вкусно. Как остановиться?

Она сгребает пальцами большой кусок ваты, и пока я растеряно залипаю на ее «персики» в декольте сарафана, засовывает мне сладость в рот.

–Мммм… – возмущенно жую. – Ты что творишь?

–Делюсь небом, – улыбается Зарина. – Ты знаешь… – она становится рядом со мной на колени. – Я ведь в детстве думала, а может быть, мне кто–то рассказал, что облака – съедобные. Что если до них дотянуться, они тоже будут сладкими!

–Какая глупость, – фыркаю, облизывая от сахара губы.

–А мне нравится так думать, – заявляет Зарина. – Хотя бы потому, что опровергнуть эту гипотезу у меня ни разу не было возможности.

–Ты никогда не летала на самолете? – Спрашиваю я с удивлением.

–Не–а, – вздыхает в ответ. – А когда почти накопила… впрочем, не важно, – тухнет вдруг ее взгляд.

И вдруг «смешливая девчонка» исчезает, снова превращаясь в просто красивую женщину.

Я ловлю себя на странном ощущении, что теперь меня эта «просто женщина» не устраивает. Хочу девчонку!

Поймав Зарину за шею, я осторожно поглаживаю большим пальцем ее липкие губы и щечку.

–Почему поехать то не получилось, Зарин?

Понимая, что сбежать не выйдет, она просто прикрывает глаза.

–Ты первый, – выдыхает.

–Окей, – киваю. – Спрашивай. Обещаю говорить только правду.

–Может быть, к черту это правду, – ломается Зайкина. – Не будем портить вечер.

–А тебе он понравился?

–Очень… – она бросает преданный взгляд мне в глаза. – Правда. Тысячу лет мне не было просто хорошо.

–Тогда нам точно нужно поговорить, – говорю с нажимом. – А потом я обещаю поправить вечер. Итак, твой вопрос….

Зарина облизывает губы.

Мне очень хочется впиться в них, но я боюсь сбить момент откровения. Зачем мне он нужен?

Я бы мог сказать, что люблю знать о своих подчиненных всю подноготную. Но здесь точно другое… То, в чем я пока даже сам себе признаться не готов.

–Хорошо, – кивает Зарина. – Чем ты зарабатываешь на всю вот эту жизнь? – Обводит взглядом дом. – Какие отношения тебя связывают с тёщей?

Мне отвечать непросто тоже. Но цена за откровения назначена. Отступать некуда…

–Мои родители были учеными. Очень уважаемыми. Они погибли в Африке от вирусных заболеваний, но успели сделать одно очень важное открытие в иммунологии. Премия досталась мне по наследству, как и этот дом. Я не собирался заводить семью, был сердит на них, забросил стройку. Но в какой–то момент дал слабину и… короче Аленка у нас с бывшей женой случилась. У Марии был небольшой доход в сфере маникюра, а когда она сама больше работать не смогла, я предложил открыть салон. И дело пошло. Так круто пошло, что через год мы открывали уже десятый салон. Тут, конечно, нужно сказать, что мы умудрялись первыми заходить в новые ЖК.

–Не без твоих связей, – хмыкает Зарина.

–Не без моих, – развожу руками. – Тут стыдится нечего. Просто дружба с участковыми. Ну а потом моя жена решила, что ей скучно и отожгла на все бабки!

–Мда.. – вздыхает Зарина. – Наверное, она тысячу раз пожалела.

–Да уж, тайская тюряга не сахар, – хмыкаю. – И я слишком хорошо это понимаю, чтобы испытывать даже злорадство.

–А теща?

–А теща управляет сейчас салонами. До того момента, как у неё не улетела «кукуха», это было очень выгодное сотрудничество. Часть денег стабильно идет на адвокатов ее дочери. Часть – теще и нам с Аленкой.

–И что говорят адвокаты? Прости… – смущается Зарина. – Шансы есть?

–Работают. Но с каждым днем шансов, что того урода, который ее подставил, найдут, все меньше. Фотороботы в работе, но он же мог и сменить внешность. У них там это быстро, – ухмыляюсь.

Что там вообще только не делают. Чего хочешь отрежут и пришьют – и спереди, и сзади.

–Это очень грустно… – присаживается удобнее Зарина. – Нет, правда. Я даже понимаю, почему твоя теща начала себя так вести! Надежда иногда на столько сводит людей с ума, что ты просто хочешь, чтобы все уже закончилось. Тебе уже даже не важно, как именно!

–Ты о чем сейчас говоришь? – Хмурюсь.

–Мама болела, – вздыхает Зарина. – Я очень грустила.

–Поэтому выскочила замуж?

–И поэтому тоже, – кивает. – Андрей… он был всегда родной и понятный. Мы же с десяти лет вместе танцевали.

–Почему перестал им быть?

–Потому что…. – переводит дыхание Зарина. – Потому что он оказался таким бесхребетным, что когда его сестра привела к нам своих детей с ветрянкой, не смог меня защитить перед матерью. А я была беременна. Уже на седьмом месяце.

–Ты не болела ветрянкой в детстве?

–Болела. Но попала в тот процент, которые заболевают повторно. И мой ребёнок тоже заболел… – наполняются слезами глаза Зарины. – И он не выдержал лечения. Энцефалопатия. Мне… – хватает ртом воздух и кладет руку на горло. – Мне пришлось его рожать. Понимаешь?

Всхлипнув, Зарина сворачивается в комок и утыкается лбом в спинку качели, пряча от меня лицо.

От услышанного у меня сводит желудок. Понимаю? Нет, я как мужик даже представить себе не могу, что такое рожать. А что такое рожать заведомо неживого ребёнка… это вообще какое–то просто преступление против человека!

И мне становится резко не по себе о своей самоуверенности, что я смогу исправить этот вечер.

Зарина пытается не плакать, но рыдания ее становятся все глубже и громче.

Блять…

Как маленькую, я усаживаю ее к себе на колени и укутываю в одеяло, забирая из рук пластиковую палочку от ваты.

–Тише, тише, – глажу Зарину по спине.

Ее истерика очень похожа на первый шок людей, когда им приходится сообщать о смерти близких. И нужно обязательно дать на него время.

Неужели девчонку никто не пожалел? Не дал выплакаться?

–А они… – заикаясь, вдруг начинает говорить Зарина, будто услышав вопрос. – А они мне на следующий день апельсинов в больницу принесли. И говорили, что это мудрая природа убирает некачественный «помет». Что мне жутко повезло. Они даже не попросили прощения!

Найти что–ли этого урода и просто от души набить морду? Чтобы когда он пил из трубочки в челюстно–лицевом, тоже сказать его матери, что так природа убирает помет!

–Прости, прости меня, – отстраняясь, Зарина поспешно вытирает слезы. – Женщины не должны такое рассказывать мужчинам…

–Это если ты собралась только потрахаться, то тогда точно не должны, – говорю строго. – А если живешь с человеком, то проблемы твоей головы становятся его проблемами.

Зарина невесело усмехается.

–Просто жалко… такой вечер. И ты, кажется, был настроен на более интересное продолжение.

Стукнуть ее что ли? Чтобы перестала генерировать бред? Нет, я может быть, и не самый приятный человек, периодически откровенный дурак, если словил ревность, но чтобы вот так обо мне думать…

Решительно ставлю Зарину на ноги.

–Пойдем, прогуляемся.

–Ой, куда? – Смущается она. – Я вся заплаканная…И сил нет.

–На улице темно и никто не увидит. А спать ты все равно сейчас не сможешь лечь. Или я не прав?

–Прав, – вздыхает. – Куда мы пойдём?

–Увидишь….

Отвечаю и решительно беру Зарину за руку, неожиданно ловя себя на мысли, что если все у нас нормально пойдёт, то… нужно будет поговорить с девчонками психологами. Они же должны знать, как можно поправить моей Фее голову. С таким грузом жить страшно. Неудивительно, что она так к Аленке прикипела.