Глава 13

ЗараЗа

Хам! Мужлан! Деспот! Самодур!

У меня все не кончаются слова, которые бы хотелось высказать майору в лицо. Но я не могу.

Собственно, а почему? Почему, Зарина?Смотрю на себя в зеркало над раковиной. Щеки полыхают…

О! Ну этому много причин. Во–первых дополнительный доход еще ни для кого не был лишним. Во–вторых моя подработка, кажется, предполагает проживание. Иначе, я не понимаю, как разорваться! А в условиях просьбы освободить съемное жилье в ближайшее две недели – это, скорее, положительное обстоятельство.

В–третьих… что там ещё? Это, безусловно, интересный опыт, вдохновение для будущих программ и…

Да кого ты обманываешь, Зарина! Нагребло тебя просто не по детски с твоей психо–травмой. Режим спасательницы выкрутился на сто процентов! И девочка эта мгновенно в душу запала.

А это очень плохо! Но что делать, если оно уже случилось?

Я впервые за последние пол года беру в руки детскую книжку и не ловлю паническую атаку. Меня не нагребает чувством вины, не разрывает на части от боли. Аленка – она как подорожник. Только очень громкий и хулиганистый! Смешной! Нежный. Наивыный! Ласковый…

Как вообще этот милый ураганчик мог вырасти в таких условиях? Просто как побег деревца сквозь асфальт…

Ох, сколько нас таких сквозь асфальт. Пока катком не закатало.

Проверяю замок, сбрасываю одежду и с блаженством захожу под струи воды.

Еще бы Миллу Георгиевну изолировать. Отправить ее.… в цирк! Львов дрессировать! Хотя… животные тоже больше понимают любовь, а не пустую мунштру.

«Чтобы могла работать с ребёнком, не жалея его…» – передразниваю майора.

Да опека по нему плачет!

Хотя, это я, конечно, перегибаю. Мужик очевидно очень любит дочь. Но от чего–то так до сих пор и не сообразил, как с ней жить.

Вспоминаю внимательный взгляд Доброго и чувствую, как соски под пальцами чувствительно напрягаются.

Меня прошибает волной томного желания, и я оглушено убираю руки от груди.

Это что было? Нет–нет–нет! Майор не мог стать причиной моей слабости. Это все женский цикл и отголоски гормонов, на которые я так и забила, не став допивать.

Снова щедро наливаю в ладонь детское жидкое мыло и едва успеваю взбить его в пену, как вода резко становится ледяной.

Взвизгнув, вылетаю из кабинки на коврик и только после этого соображаю, что нужно выключить воду.

Сердце колотится от адреналина. Ну – супер! Ненавижу чужие ванны!

Как теперь домыться?

В дверь раздается стук.

–У тебя все нормально?

Хватаю полотенце, будто майор может увидеть меня через дверь.

–Вода ледяная! – Отзываюсь, чтобы он не подумал ничего. Например, что я – ненормальная и ору, потому что увидела морщины на лбу.

–Открывай, сейчас починим, – раздается из–за двери самоуверенное.

Я замираю. Как открыть? Голой? Пустить мужчину? Да я на такой дистанции за всю жизнь только с мужем была.

Нет, вообще, я не стесняюсь. У людей искусства эта чувство атрофированно напрочь, потому что очень часто приходится помогать переодеваться друг другу за кулисами или в общей раздевалке. Люди со временем просто становятся для тебя бесполыми…

Но майор – это другое. Он со своими плечами, ручищами и щетиной совсем не вписывается в стаю «бесполых». Потому, я в таком «кипятке», что мне можно смело возвращаться под ледяную воду.

–Зарина! Ну что? – Продолжает стучать хозяин дома.

Пробую на всякий случай включить кран. Ну в вдруг пикантную встречу можно избежать?!

–Вы скажите, что делать! – Отвечаю.

–Ты сама не сможешь.

Кутаясь в полотенце поглубже, отщелкиваю замок и вжимаюсь в стену, позволяя Доброму зайти в ванную.

Он будто заполняет ее собой целиком. Становится даже сложнее дышать.

–Живая? – Смеряет меня взглядом, – Запоминай на будущее, – невозмутимо, демонстрирует мне алгоритм устранения неполадки.

–Воду переключаешь на кран. Потом на основной трубе перещелкиваешь тумблер. Включаешь горячую и добавляешь холодную. Все…

Вытирая руки, снова оборачивается в мою сторону.

Скользит взглядом по моей груди, а потом резко поднимает взгляд до лица.

–Запомнила? Или ещё раз показать?

Киваю, сглатывая.

Не могу перестать смотреть. Да что ж такое с этим майором?! Зачем полицейскому такая внешность? Как у зрелого спасателя Малибу!

Он должен быть с пузиком, с одышкой, с лысиной, в конце концов! В чем–то же он должен быть плох???

Мне срочно нужно противоядие!

–Спасибо, – хриплю . – Спокойной ночи, товарищ майор…

Тянусь закрыть дверь и позорно поскальзываюсь в луже воды, которую сама же и организовала.

–Зарина! – Перехватывает меня Добрый.

Я хватаюсь за его плечи и тяжело дышу.

Чувствую, что между мной и майором нет полотенца. Оно распахнулось и висит сзади только на честных руках хозяина дома.

–Сейчас я на счет три закрою глаза, – говорит он хрипло. – И выйду.

–Да.… – выдыхаю судорожно.

Мужские руки едва ощутимо скользят по моей спине.

Я смотрю майору в глаза. Неожиданно очень красивые глаза! Серые. Как грозовое небо.

–Раз, – шепчет он.

–Два, – считаю, вдыхая глубже запах его одеколона, который меня и без того кружит.

Мне кажется, что на счет три этот мужчина меня поцелует. И это будет катастрофа! Но почему–то сейчас меня это совсем не пугает.

Господи, как же меня давно не целовали!

–Три, – захлопывает глаза Добрый.

Разжимает руки и, едва не вписавшись в дверной косяк плечом, выходит из ванны.

Я опускаю взгляд на полотенце, валяющееся на полу.

«Это что был за стыд, Зарина Ириновна?» – Звучит в моей голове голос мамы.

Я и сама не знаю.