Мы живем в парадоксальном убеждении, что чем лучше мы все спланируем, тем больше времени у нас будет на то, на что мы никогда его не находим. «Встану пораньше, и у меня будет время заняться спортом» или «Разгребу завал на работе и смогу больше времени проводить с детьми» – все мы хотя бы раз произносили что-то подобное. Но времени все равно никогда не хватает. Потому что конечность жизни – неотъемлемая ее часть.

Мы потеряли власть над своим временем и столкнулись с двумя большими разочарованиями: разочарованием в потреблении – например, в желании прочитать все книги, которые нам дарят (от него я уже отказалась); – и разочарованием в социализации, потому что нам сложно выкроить даже часок, чтобы увидеться с родней или друзьями. У меня есть подруги, с которыми мы вынуждены планировать встречу за месяц, и это невообразимо. Мы дольше договариваемся по мессенджерам, чем потом общаемся вживую. Жизнь, в которой приходится выжимать каждую минуту до последней капли, вызывает сильный дискомфорт, ощущение пустоты и огромное чувство вины. Помню, как однажды во время терапии я поздно легла спать, и на следующий день, что было редкостью для меня, проспала. Чувство неудовлетворенности из-за пропущенной пробежки было настолько сильным, что я надела первые попавшиеся леггинсы и толстовку и вместо того, чтобы сесть в машину, побежала трусцой к доктору Рохас Эстапе. Я подумала, что если добегу до ее кабинета за то время, которое обычно трачу на дорогу, то восполню таким образом упущенную тренировку. Когда Мариан увидела меня, потную, в цветастых лосинах, мы обе разразились хохотом. Смех – несомненно, великий терапевтический инструмент.