ТимурК Борису я приехал ближе к четырём утра.Настроение было хуёвым ещё до того, как вошёл.Несколько часов назад я целовал Еву возле её дома и думал совсем не о работе. До сих пор помнил, как она прижалась ближе, как провела пальцами по моей шее и как быстро обычного поцелуя стало мало.Я хотел её.Не в красивом абстрактном смысле.Физически.Настолько, что пришлось самому остановиться, когда понял: ещё немного — и отпускать её домой я уже совершенно не захочу. Даже сейчас стоило вспомнить её губы и то, как она сама потянулась ко мне в конце, тело реагировало слишком охотно.А потом позвонил Север.И теперь вместо Евы перед глазами была фотография мужчины с лицом, превращённым в кровавое месиво.Переключение получилось привычным.От этого иногда становилось не по себе даже мне.Борис открыл дверь и первым делом посмотрел на часы.— Когда-нибудь вы начнёте привозить ко мне людей днём?— Нет.Он даже не удивился.— Тогда хотя бы объясни, почему сегодня у меня на столе опять человек, которого кто-то пытался убить.Я прошёл внутрь.— Потому что нам он нужен живым.Борис посмотрел на меня тяжело.— Мне совершенно плевать, зачем он вам нужен. Я спрашиваю, что произошло.— Его избили до того, как мы нашли.Вот теперь врач нахмурился сильнее.Это был не наш человек.По крайней мере пока.Мужчину звали Павел Гринь. Именно его лицо Север вытащил с одной из камер после проверки контактов Максима. Павел несколько раз появлялся рядом с посредниками перед покушением, а потом исчез.Мы добрались до его квартиры слишком поздно.Кто-то пришёл раньше.И этот кто-то явно очень хотел, чтобы Павел больше никому ничего не рассказал.Борис повёл меня в дальнюю комнату.Павел лежал без сознания. Лицо опухло, нос сломан, губы разбиты. Одна рука зафиксирована. Дышал тяжело, но ровно.Я остановился возле кровати.— Когда очнётся?Борис снял перчатки.— Через час. Может через три. Я не гадалка. Сотрясение есть, несколько рёбер сломаны, кисть тоже. Внутреннего кровотечения, похоже, нет, иначе вы бы сейчас разговаривали уже не со мной.Я смотрел на Павла.Кто-то поработал серьёзно.И не ради денег.Если бы хотели выбить долг, его могли оставить в сознании.Здесь били так, чтобы человек либо умер, либо очень долго не мог разговаривать.— Он что-нибудь сказал, пока был в сознании?Борис отрицательно покачал головой.— Только матерился и пытался спросить, где находится. Потом опять отключился.Я достал телефон.Север ответил сразу.— Арс.— Ты где?— Поднимаю камеры у его дома. Уже есть машина, которая приехала примерно за час до того, как мы его нашли.— Номер?— Чужой.Разумеется.Я выругался.— Найди, куда ушла.— Уже.Я посмотрел на Павла ещё раз.— Когда очнётся, я поговорю с ним.Борис услышал.Выражение его лица мне не понравилось.— Ты поговоришь. Именно поговоришь.Я медленно повернулся.— Борис.— Он сейчас в таком состоянии, что один хороший удар может закончить разговор навсегда.— Если бы я хотел его убить, сюда бы не привезли.— Я тебя с детства знаю. Именно поэтому и предупреждаю.Я усмехнулся.— Тогда лечи. Остальное не твоя проблема.Он тихо выругался и ушёл.Я остался.Павел пришёл в себя около шести.К этому времени Север уже приехал.Мы сидели в соседней комнате, когда Борис вышел и коротко сообщил, что пациент наконец ориентируется в происходящем.Перед тем как зайти, Артур остановил меня.— Он реально поломанный. Если сорвёшься, можешь не успеть услышать ничего.Я посмотрел на него.— Вы сегодня с Борисом сговорились?— Нет. Просто оба знаем тебя.— Тогда знаете и другое. Если он будет говорить нормально, никто его не тронет.Север хмыкнул.— А если не будет?Я открыл дверь.— Тогда зависит от того, насколько сильно он меня разозлит.Павел уже сидел, опираясь спиной о стену.Выглядел паршиво.Когда увидел нас, в глазах появилось понимание.И почти сразу страх.Знал, кто мы.Хорошо.Мне не придётся тратить время на знакомства.Я поставил стул напротив кровати и сел.Артур остался у двери.Павел сглотнул.— Я ничего не...Я поднял руку.Он замолчал.— Не начинай с этого. Я сегодня уже достаточно слышал эту фразу от людей, которые потом внезапно вспоминали очень много. Тебе сейчас и без меня хуёво, поэтому давай сэкономим время друг другу.Он смотрел настороженно.Я достал телефон и показал фотографию с камеры.На ней Павел стоял возле мужчины, который позже встречался с Игорем.— Это ты.Павел не стал отрицать.Уже умнее остальных.— Да.— И мне очень интересно, какого хуя ты несколько раз пересекался с людьми, которые потом помогли организовать нападение на меня.Он отвёл взгляд.Я наклонился чуть вперёд.— Смотри на меня, когда отвечаешь.Не крикнул.Не потребовалось.Павел поднял глаза.— Я не знал про нападение.— Может быть. Но человек, который пришёл к тебе вчера, явно решил, что ты знаешь достаточно, чтобы заткнуть тебе рот навсегда.Вот эта мысль его испугала сильнее, чем моё присутствие.Хорошо.Потому что была правдой.— Кто тебя так избил?— Не знаю.Я почувствовал, как внутри что-то дёрнулось.Павел увидел.— Я правда не знаю. Их было двое. В масках. Они пришли вечером, спросили, говорил ли я с кем-нибудь. Потом начали бить.— О чём спрашивали конкретно?Он помедлил.Я уже потянулся к столу, где лежал его телефон, но Павел заговорил сам.Его использовали как связного.Не серьёзного.Он принимал сообщения и передавал их дальше. Несколько раз получал конверты, телефоны, адреса встреч. Никаких имён. За всё платили достаточно, чтобы он не задавал вопросов.Обычная история.Меня начинало тошнить от таких людей.Каждый второй сначала берёт деньги за то, чтобы «ничего не знать», а потом вдруг удивляется, когда вместе с деньгами приходит опасность.— Кто был над тобой?— Мужик по имени Сергей. Фамилию не знаю.— Описание.Павел дал.Возраст около сорока пяти. Крупный. Седина на висках. Иногда приезжал сам, иногда присылал человека.Ничего особенного.Но затем появилась первая деталь, которая действительно стоила моего времени.Павел однажды слышал разговор Сергея по телефону.Тот упомянул фамилию.Корнеев.Я не знал её.Север тоже никак не отреагировал.Пока.— В каком контексте?Павел напряг память.— Он сказал что-то вроде: «Корнеев не любит ждать». Больше не помню. Я даже не знал, кто это.Я откинулся на спинку.Вот теперь у нас впервые появилось настоящее имя.Не имя стрелка.Не доказанный заказчик.Просто фамилия, которую человек услышал в цепочке.Но после недели пустых номеров и брошенных машин даже это было уже чем-то.— Ты уверен, что именно Корнеев?— Да.Павел заговорил быстрее, словно понял, что эта информация может купить ему безопасность.Он вспомнил ещё одну встречу. В начале месяца Сергей говорил о каком-то заведении возле центра, упоминал деньги и человека, который «слишком уверенно расширяется».Ни имени отца.Ни моего.Но связь с нашими заведениями уже могла быть.Слишком удобно.Я не собирался сразу верить.— Почему ты до сих пор жив, если они пришли тебя убрать?Павел побледнел.— Наверное, подумали, что добили.Это было возможно.И означало одно: люди, которые приходили к нему, могли вернуться, если узнают об ошибке.Я поднялся.— Пока остаёшься здесь.Он сразу занервничал.— Я всё рассказал. У меня дом, работа...Я посмотрел на него.— Тебя вчера чуть не убили у тебя дома. Ты сейчас серьёзно хочешь туда вернуться?Он замолчал.Я продолжил уже жёстче:— Ты останешься там, где скажет Север. Не потому, что я переживаю за твоё здоровье. Мне нужно, чтобы ты ещё мог отвечать на вопросы, если вспомнишь что-нибудь полезное. Попытаешься исчезнуть — я найду тебя быстрее тех двоих.Павел кивнул.Этого хватило.Мы вышли.В коридоре Север уже искал фамилию.Через несколько минут появились первые результаты.Вадим Корнеев.Пятьдесят семь.Владельцем крупного бизнеса его уже давно никто не называл, но деньги у человека оставались. Несколько компаний, инвестиции, доли через партнёров. Репутация неприятная.И самое интересное — за последние два года он несколько раз конфликтовал с людьми, связанными с ресторанным и клубным рынком.Не с нами напрямую.Пока.— Ты его знаешь? — спросил я.Артур покачал головой.— Лично нет. Фамилию слышал. Он давно не лезет в первые ряды, работает через людей. В Риге появляется периодически.Я смотрел на фотографию.Мужчина старше отца всего на несколько лет.Седые волосы.Дорогой костюм.Обычное лицо человека, который мог бы сидеть на деловой встрече и обсуждать недвижимость.Никаких черепов на лбу и надписи «главный злодей».— С отцом пересекался?— Проверю.— Только не делай вывод раньше времени.Север посмотрел на меня с явным удовольствием.— Это сейчас ты мне говоришь?— Не заебывай.Он усмехнулся.— Я просто хочу запомнить исторический момент.Я забрал у него телефон и ещё раз посмотрел на фотографию.Корнеев.Фамилия ничего мне не говорила.Но она наконец существовала.А значит, мы могли копать не пустоту.— Отец уже встал?Артур посмотрел на часы.— После восьми утра можешь звонить и проверять.— Не буду звонить. Поедем сами.— Ты вообще спал?— Потом.Он хотел что-то сказать про плечо, лицо или здравый смысл.Передумал.Правильно.У отца мы были около девяти.Лейла встретила нас на кухне и сразу начала ругаться, что оба выглядим так, будто всю ночь провели неизвестно где.Технически именно так и было.Я выпил кофе, съел половину того, что она поставила передо мной, и только после этого пошёл к Рашиду.Отец был в кабинете.Сегодня без сигарет.Настроение всё равно не лучше.Я положил перед ним фотографию Корнеева.— Знаешь?Рашид посмотрел.Никакого шока.Никаких призраков прошлого.Просто узнал.— Да. Вадим Корнеев.— Насколько хорошо?Отец отложил бумаги.Корнеев был человеком из деловой среды, с которым Рашид несколько раз пересекался за последние годы. Не друг. Не близкий партнёр. Скорее конкурент, у которого были свои интересы в нескольких направлениях.Однажды они серьёзно разошлись из-за помещения под клуб.В другой раз — из-за людей.Ничего такого, ради чего обычно начинают стрелять по сыновьям.Но и любви между ними не было.— Почему спрашиваешь?Я рассказал про Павла.Не всё до последней детали, но достаточно.Рашид выслушал молча.Фотографию взял снова.— Одной фамилии мало.— Я знаю.— По лицу не видно.Я усмехнулся.— Очень смешно.Отец отложил снимок.— Корнеев способен заказать грязную работу. Это правда. Но если он решил убрать тебя только из-за рынка клубов, значит, либо совсем ебанулся, либо мы пока не знаем половины причины.С этим я был согласен.И именно поэтому версия мне пока не нравилась до конца.Слишком слабый мотив.Но впервые у нас появился человек, которого можно было проверять всерьёз.— Север поднимет всё, что связано с ним за последние месяцы. Людей, встречи, пересечения с теми, кого уже нашли.Рашид кивнул.— И пока никого из его окружения не трогайте. Если он причастен и увидит движение, уйдёт глубже.Я посмотрел на отца.— Не волнуйся. Я не собираюсь пока ехать к нему домой и стрелять в дверь.— Слово «пока» меня особенно успокоило.— Я стараюсь.Уголок его рта едва заметно дёрнулся.На этом семейное веселье закончилось.Из дома родителей я вышел почти в десять.Север остался с отцом обсуждать Корнеева.Мне нужно было хотя бы на пару часов вернуться в нормальную жизнь.Телефон достал ещё возле машины.От Евы было сообщение.Фотография стакана кофе и подпись:Ты виноват. Из-за тебя я вчера легла позже.Я улыбнулся.Слишком быстро.Написал:Не помню, чтобы заставлял тебя целовать меня возле машины.Ответа не было секунд тридцать.Потом:У тебя очень избирательная память.Я прислонился к машине.В голове ещё были Павел, разбитое лицо, фамилия Корнеева и люди, которые пытались зачистить собственного посредника.А Ева одним сообщением снова вытаскивала меня оттуда.Я написал, что вечером хочу её увидеть.Она ответила, что сегодня работает в аптеке.Я посмотрел на время её смены.И уже знал, где окажусь позже.Не для того, чтобы проверять.Не потому, что рядом опасно.Просто хотел её.И после вчерашнего всё сложнее было делать вид, что речь идёт только о поцелуях.Тело слишком хорошо помнило, как она прижималась ко мне.Как отвечала.Как сама вернулась за последним поцелуем перед дверью.Я медленно выдохнул.Сегодня ночью у неё работа.Значит, придётся вести себя прилично.Хреново.Но переживу.Наверное.Я сел в машину.Перед тем как завести двигатель, ещё раз посмотрел на фотографию Корнеева.Первое имя за неделю.Первый человек, который хотя бы теоретически мог стоять выше всей цепочки.Но пока — только имя.И я не собирался повторять старую ошибку: сначала бить, потом выяснять, того ли человека нашёл.Если Корнеев действительно заказал покушение, я получу доказательство.А потом уже буду решать, насколько сильно он пожалеет о своём решении.