Глава 7. Скала Акелы.

На этой теплой ноте мы и разошлись по отведенным углам. Ранним утренним часом, когда блеклое весеннее солнце еще даже не думало показываться из-за зубчатой стены далекого горизонта, дед Ваня бесцеремонно, по-хозяйски поднял нас троих с постелей, громко постучав костяшками пальцев по деревянному косяку:

— Пойдемте-ка на улицу, молодежь городская, покажу вам кое-что интересное, пока туман с низин не сошел. А потом уже на скорую руку позавтракаете и побежите по своим секретным лесным делам.

— А чего это мы сразу побежим-то, дед Ваня? Мы вроде чинно прогуляться планировали, — сонно, хрипло проворчал Док, кутаясь в куртку и с трудом натягивая жесткие тактические берцы со сна.

— Так ваш Командир пешком только у нас в хатах и ходит, чин из себя строит, — беззлобно, с доброй подначкой подколол старик, запахивая поношенный ватник. — А как за крайнюю околицу в чащобу выйдет, так его только бегом и видели... Юный сайгак, прости господи, фиг догонишь. Носится по буреломам неделями, будто у него мотор в одном месте вставлен.

— Ну, этот-то ладно, Князь у нас мужик двужильный, а сейчас он вообще здоров и крепок как… — Док внезапно осекся на полуслове, подавившись собственной фразой. Он наткнулся на мой ледяной, плотный, предупреждающий взгляд из полумрака прихожей и благоразумно, мгновенно прикусил свой длинный язык.

Медицинская болтливость была сейчас смертельно опасна. Слишком детальные расспросы и лишние разговоры о моем феноменальном биологическом омоложении деревенским старикам были абсолютно ни к чему — меньше знают, крепче спят, да и нам спокойнее.

Через пятнадцать минут мы уже споро, слаженно шагали гуськом совсем в противоположную сторону от моих привычных лесных троп и кордонов. Мне за все долгие годы моих одиночных рейдов как-то ни разу не приходилось бывать в этом конкретном квадрате, да и нужды особой не возникало. Но спустя еще десять минут плотного марш-броска мы неожиданно уперлись в массивные, густо покрытые ржавчиной железные ворота. Сверху на них уныло, на одном ржавом гвозде колыхалась полусгнившая фанерная вывеска с едва различимыми блеклыми буквами: «Детский оздоровительный лагерь "ДРУЖБА"». Если бы старик не привел нас сюда лично за руку, этот скрытый вековыми соснами объект ни за что нельзя было заметить в густом лесу. На современных гражданских спутниковых картах его тоже давно не значилось — списали и забыли.

— Ну вот и пришли, чего застеснялись-то на пороге? Проходите, не бойтесь, осматривайтесь, а я вас тут пока одних оставлю, — дед Ваня дружелюбно махнул рукой в сторону заросшей молодой порослью центральной аллеи. — Вы погуляйте по территории, прикиньте своим инженерным умом что к чему, а потом возвращайтесь к нам с бабками в избу. Покушаем горячего по-человечески и поговорим обо всем без лишней спешки.

— Дед Ваня, погодите секунду, — окликнул я уже разворачивающегося спиной старика. — Подскажите, пожалуйста, а на территории самого лагеря нет ли какой-нибудь приметной природной достопримечательности? Ну, скалы открытой, оврага или крупного валуна?

— Как не быть, есть у нас такая достопримечательность, знатная, — обернулся дед, хитро прищурившись. — Детишки в советские годы, когда в индейцев тут играли, называли её «Скала Акелы». Найдете её аккурат посередине центральной опушки, между бывшей столовой и клубом, мимо точно не пройдете. — И, развернувшись, старик неторопливо, мерно опираясь на палку, пошагал обратно в сторону вымирающего села.

Сам лагерь оставлял после себя гнетущее, сиротское и какое-то щемящее впечатление заброшенной цивилизации. Вся обширная территория наглухо заросла диким кустарником, малинником и молодым березняком, пробивавшим старый асфальт тротуаров. Одноэтажные деревянные домики отрядов слегка покосились от времени, зеленая и синяя краска на них облупилась пластами, обнажая серое дерево. Конечно, до полного разрушения и гниения тут было еще очень далеко — советский плотный брус и кирпичные фундаменты держались крепко, на совесть, но четырем престарелым людям смотреть за таким огромным хозяйством было попросту физически не под силу.

— Так, мужики, — я повернулся к замершим в удивлении друзьям. — Вы пока здесь побродите по корпусам, осмотритесь внимательно, оцените инженерным взглядом масштаб разрушений и крепость крыш, а я сейчас быстро, одна нога здесь — другая там, прибегу. Мне нужно кое-что забрать из машины.

Сделав короткую, легкую пробежку назад к селу, я за пару минут заскочил к дедову дому, открыл багажник «Чероки», забрал свой рейдовый рюкзак и верный деревянный посох, надежно упакованный в плотный брезентовый чехол. Ходить с пустыми руками в этих диких, пусть и заброшенных краях мне было уже чисто физически некомфортно — въевшаяся в подкорку за годы войн привычка диверсанта требовала оружия или инструмента в ладонях.

Когда я пружинящим шагом вернулся на центральную опушку лагеря, товарищи уже стояли возле «Скалы Акелы» — массивного, обросшего серым лишайником и зеленым мхом гранитного выступа, уходящего глубоко в землю. Мех и Док с профессиональным, жгучим интересом рассматривали этот древний, монолитный камень, явно прикидывая его как идеальный ориентир.

— Док, как думаешь, зачем Князю вообще эта замшелая скала понадобилась? — донесся до меня недоуменный, приглушенный голос Андрюхи.

— Вот ты, Мех, как в сложных железках, проводке и дизельных моторах ковыряться — так у тебя голова как компьютер варит, а как нужно чуть в сторону от привычного шаблона отойти, так сразу лень мозгами пошевелить! — нравоучительно, с профессорскими нотками отозвался Сергей, поправляя лямку куртки.

— Ну чего ты сразу «лень-то»? Нормально же спросил.

— Да всё же элементарно, Мех! Командир хочет использовать этот массивный, уходящий глубоко в землю гранит как четкий, неразрушимый природный ориентир на местности в нашем времени. Но вот главный тактический вопрос, который меня мучает — как эту самую скалу потом с точностью до сантиметра отыскать в зеркальном, диком лесу на той, древней стороне?.. Там-то ведь никакого лагеря нет и в помине.

Вынырнув из густых, влажных кустов дикого малинника, я бесшумно зашел со спины и крепко, по-медвежьи приобнял обоих друзей за широкие плечи:

— А если немного включить логику и подумать обоим?.. Ну ладно, ладно, не напрягайте раньше времени извилины, стратеги лесные.

Я аккуратно сбросил на мокрую траву свой плотный рейдовый рюкзак, расстегнул молнию и извлек на свет несколько компактных, ударопрочных пластиковых коробочек армейского образца.

— Помните, в советские времена была такая замечательная, культовая военно-спортивная игра — «охота на лис»? Радиопеленгация.

— Радиопередатчики! — первым сообразил Андрей, и его глаза азартно, по-мальчишески блеснули под козырьком бейсболки. — Закладываем автономный маяк-«лису» у скалы, а на той стороне ловим сигнал приемником!

— А ты, Док, говорил, что у нашего Механика мозг думать не хочет, — хищно усмехнулся я, довольный скоростью его реакции.

Следом за приборами я достал из глубин рюкзака два вороненых пистолета «Грач» с запасными, снаряженными под завязку магазинами, плотные боевые ножи в пластиковых ножнах и по паре наступательных гранат на брата. Разведка разведкой, но идти в неизвестность без свинцовых аргументов я не собирался. Андрюхе я протянул его любимый, проверенный временем, компактный АКС-74У со сложенным рамочным прикладом.

— Надеюсь, еще напрочь не забыл за годы мирной жизни, с какой стороны у этой игрушки предохранитель снимается, Мех?

Андрей ласково, с какой-то особенной, чисто мужской воинской нежностью провел широкой мозолистой ладонью по холодной вороненой стали автомата, привычно проверил ход затворной рамы и искренне, открыто улыбнулся мне:

— Такое не забывается, Командир. До самой гробовой доски в подкорке сидеть будет.

Док молча принял свой «Грач», ловко проверил патронник и посмотрел на меня со всей серьезностью, на какую был способен в своей медицинской жизни:

— Что, Князь... Рубикон пройден. Прямо сейчас, без раскачки, на ту сторону пойдем?

— Пойдем, но двигаться максимально споро и очень быстро, — жестко отрезал я, перехватывая поудобнее плотное древко. — У нас сейчас чисто технический выход, боевую задачу никто не ставил. Оперативно заложим наши радиоигрушки — и сразу назад, в двадцать первый век. Одну «лису» вмонтируем прямо в эту скалу, вон та глубокая вертикальная трещина в граните явно старая, тектоническая, она со стопроцентной гарантией и на той стороне должна быть в точности такой же. И еще парочку дублирующих маяков раскидаем в шаговой доступности для жесткой подстраховки. Так, бойцы, отошли от гранита на два шага назад. Готовы?

Док серьезно кивнул, Мех покрепче перехватил рукоять своей короткой «Ксюхи». Я с силой, всем весом вогнал острое основание деревянного посоха в сырую лесную землю прямо перед собой, мысленно концентрируясь на том, чтобы пространственный переход получился компактным, чисто штурмовым — буквально два на два метра в диаметре.

Воздух перед нашими глазами привычно, с тихим хлопком по ушам пошел плотной зеркальной рябью, густое марево задрожало, и сквозь соткавшуюся серую дымку открылся ровный овальный проход в чужое лето. Первым, низко пригнувшись, внутрь проскочил я, держа наготове свой плотный «Печенег». Мех заскочил следом за моей спиной через долю секунды, мгновенно тактически уходя в сторону и бережно беря под жесткий прицельный контроль правую, потенциально опасную зону.

— Чисто! — коротко, на выдохе высказал он, сканируя через оптику густые папоротники.

— Чисто, — подтвердил я, плавно опуская ствол.

Я дал короткую отмашку левой рукой, и в вибрирующий створ портала осторожно, стараясь не шуметь, вошел Док. Оказавшись на той стороне, на диком холме, наш медик замер, завороженно огляделся по сторонам, сделал глубокий, жадный вдох, затем медленный выдох и негромко выдал:

— Лепота-а... Храни меня Бог, мужики, здесь дышится как-то совершенно иначе. Легче, свободнее, будто из легких разом всю многолетнюю городскую копоть, свинец и смог мегаполиса вытряхнули. Словно помолодел за секунду.

— Так, Медведь, хорош тут лирику разводить, некогда воздух дегустировать. Быстрый круговой осмотр и оперативно ищем места для закладок, — скомандовал я, контролируя опушку.

Три минуты слаженной, привычной по прошлым операциям работы — и техническое дело было полностью сделано. Первую герметичную пластиковую «лису» мы надежно, с помощью ножа заклинили в глубокой трещине точно такого же гранитного выступа, уходящего здесь в вековой мох. Второй передатчик Док ловко, со знанием дела пристроил в неприметное, заросшее дупло старого могучего дуба, а третью «лису» мы намертво замаскировали в густых колючих кустах дикого шиповника.

Пока мужики профессионально возились с маскировкой маяков, я медленно, по широкой дуге обошел наш пространственный переход с тыльной, обратной стороны. Удивительное, запредельное дело: если заходить к работающему порталу сзади, его физически не существовало в природе от слова «вообще». Воздух оставался абсолютно прозрачным, хрустальным, ты просто свободно проходил сквозь это мистическое место ногами, даже ничего не замечая вокруг. Настоящая невидимая дверь в один конец, тактическая ловушка.

Я достал из нагрудного кармана разгрузки компактный радиоприемник-пеленгатор, щелкнул тумблером и последовательно переключил три диапазона частот. Стрелка прибора качнулась, наушник отозвался писком — все три цели отслеживались идеально и выдавали уверенный, ровный, стабильный сигнал. Хроно-координаты шлюза были намертво зафиксированы нашей электроникой. Наш путь к цели теперь был надежно застрахован техникой двадцать первого века.

Я подал парням четкий знак рукой: «На выход». Первым назад в портал шагнул Док, вторым пошел я, а Андрюха, как и положено опытному, матёрому замыкающему разведгруппы, уходил последним, пятясь спиной и до конца прикрывая наши тылы стволом автомата. Переступив черту, я резким, сильным движением вытянул деревянный посох из податливого лесного грунта.

Яркая, сочная картинка первозданного древнего леса десятого века мгновенно, в микросекунду испарилась без следа, сменившись привычным, унылым и серым пейзажем заброшенного советского лагеря «Дружба». Мы вернулись.

Док обессилено, плотно присел на какой-то поваленный, покрытый мхом ствол ели:

— Да уж... А там, на той стороне, действительно дышится в разы легче, мужики. Тело само по себе как будто расправляется, связки отпускает.

Андрюха согласно кивнул, утирая рукавом проступивший на лбу пот после штурмового марш-броска. При этом Сергей удивленно и очень внимательно рассматривал свои широкие ладони, быстро перебирал пальцами перед глазами и чему-то довольно, загадочно улыбался. Как практикующий хирург, он явно заметил первые микроскопические внутренние изменения в собственном организме — суставы пальцев, обычно ноющие после долгих операций, двигались неестественно легко, без малейшего трения.

— Князь, а что это ты так внимательно высматривал, когда вокруг этой гранитной скалы круги нарезал с линейкой? — спросил Андрей, заметив мои тактические маневры на той стороне шлюза.

— Решил на практике проверить знаменитый фантастический «эффект бабочки» в действии? — понимающе заулыбался Док.

— Вроде того, — я протянул вперед правую руку в перчатке и продемонстрировал им небольшой, размером с кулак, отломанный кусок серого гранита.

— И когда только успел отломить-то, Командир? — Мех удивленно вскинул брови.

— Ломать — не строить, дело нехитрое, солдатская сноровка, — хищно ухмыльнулся я в ответ.

— Да ладно тебе темнить, Князь, говори уже толком, к чему клонишь? Что затеял? — нахмурился Механик, перехватывая свой автомат.

— Что тут долго говорить... Там точно не наше историческое прошлое в чистом, линейном виде. Вероятнее всего, этот деревянный посох пробил окно в какой-то параллельный, зеркальный мир-двойник. А раз так, то в нем неизбежно есть мелкие расхождения в истории, именах, географии, да и в самой геологии что-то на молекулярном уровне может отличаться. Вот смотрите внимательно сюда, стратеги: этот отломанный мной кусочек камня на нашей, «советской» скале лагеря сейчас абсолютно на месте, можете сами подойти и пальцами проверить — там свежего скола нет, порода ровная. А у меня в руках — точно такой же кусок, но который я секунду назад прихватил с той стороны, вытащил из древней трещины десятого века. Понимаете, что это значит? Физически это два разных камня на нашей земле, хоть они и абсолютно идентичны. Ткань пространства продублирована.

— Мех, то есть Влад, отдай камушек, я его с собой в лабораторию заберу, — мгновенно загорелся Док, протягивая руку со жгучим блеском исследователя в глазах. — Я в своей клинике, в лаборатории его спектральный состав и плотность проверю, сравню с местным гранитом полесским!

— Док, отставить исследовательский пыл, брось его пока здесь, у самого подножия, в траву, — хладнокровно осадил я медика. — Успеешь еще натаскаться плотностей и хабара через границу, у нас впереди рейды дай боже, пуп развяжется. Лишний груз на марше нам ни к чему.

Сергей недовольно, обиженно зыркнул на меня из-под бровей, но спорить с командирским приказом не стал — аккуратно положил древний скол гранита возле основания скалы. Затем он медленно огляделся по сторонам, уже совсем по-другому, хозяйским взглядом оценивая заросшую, безмолвную территорию детского лагеря «Дружба», и выдал свое резкое, профессиональное резюме:

— Князь, ты, конечно, меня извини за прямоту, но место под секретную клинику-шлюз здесь, в нашем времени, хоть и отличное, полностью изолированное от грибников, но тут же всё советское, дерево прогнило к чертям за тридцать лет. Крыши текут, стены сырые. Тут абсолютно всё под снос пускать надо и отстраивать капитальные кирпичные или бетонные ангары с нуля. Объём работ колоссальный. Стоимость этого строительного проекта в XXI веке будет по-настоящему космической, миллионы гривен уйдут. Потянет ли твоя «тележка с золотом» такую масштабную стройку, Командир?

— Сергей Николаевич, вы же у нас признанное светило медицины, хирург с огромной практикой, — я медленно повернулся к нему, упирая руку в колено. — Вы лучше нас с Мехом должны понимать одну фундаментальную вещь: если здесь, в этой заброшенной лесной глуши, не создать для будущих пациентов достаточных, практически элитных условий для лечения и послеоперационного отдыха, сюда вообще никто из приличных, обеспеченных людей из города просто не поедет. Но во всей этой красивой коммерческой схеме есть одно большое, жирное, тактическое «НО»!

— Да не тяни ты резину, Князь, не на полигоне ведь, говори прямо! — нервно передернул плечами Андрей, сжимая в руках автомат.

— Вот скажи мне честно, Андрюха, — я перевел плотный, пронизывающий взгляд на друга, заглядывая ему прямо в измученную отцовскую душу. — Если бы на этом самом месте вообще ничего не было построено? Если бы здесь, вокруг этой Скалы Акелы, осталось всё ровно в таком же диком, первозданном виде, среди болот и буреломов? И жить твоей дочке пришлось бы не в элитном коттедже, а в дырявой армейской палатке на жестком подножном корму, без света и тепла... но её бы здесь гарантировано, со стопроцентной точностью вылечили от четвертой стадии, спасли от смерти... ты бы согласился здесь жить? И что ты лично готов за это отдать?

— Князь... — Андрей болезненно зажмурился, его лицо судорожно дернулось. — Это удар ниже пояса. Так нельзя.

— И всё же, ответь мне. Без обид и соплей. Ответь как отец.

— Да мне плевать бы было, где жить, понимаешь ты это или нет?! — глухо, со звенящей, первобытной яростью в голосе ответил Механик, и его пальцы побелели на затворе автомата. — Хоть в земляной норе в полной темноте, хоть на сырой, гнилой земле зубами выть! Если будет реальная, осязаемая возможность вытащить мою девочку с того света — мне вообще ничего не жалко отдать. Всё бы отдал, Князь, до последней рубахи, до последнего патрона и капли собственной крови! И думаю, таких отчаявшихся отцов и матерей, как я, по всему нашему гребаному миру сейчас очень много. Бесчисленное, страшное количество.

— Вот тебе, Серёга, и единственный правильный ответ на твой сложный вопрос про элитные удобства и космическую стоимость проекта, — я плавно повернулся к затихшему, опустившему голову Доку. — Настоящим, безнадежным пациентам, у которых прямо сейчас на кону стоит жизнь, глубоко плевать на всю эту внешнюю мишуру, евроремонты и мраморные полы. У них совершенно другие, страшные проблемы. И молчи, Серёга, я прекрасно знаю, что ты мне сейчас на это хочешь возразить с точки зрения гигиены и санитарии. Да, есть богатые люди, олигархи, политики и чиновники, которые за свое пошатнувшееся здоровье заплатят любые миллионы, любые деньги мира, и под них мы здесь условия со временем создадим, никуда не денемся — стройка и логистика окупаться должны, нам нужен легальный ресурс в двадцать первом веке. Но мне лично до этих зажравшихся толстосумов дела нет, пусть платят. А вот таким простым мужикам, честным офицерам, как наш Андрей, помочь хочется в самую первую очередь. Ради этого мы всё и затеваем. И условия для нормального проживания мы здесь со временем поднимем, ангар поставим, и лечебную базу организуем по высшему разряду, Мех вон дизели наладит. Но, господа офицеры, весь этот глобальный, планетарный план мы сможем воплотить в жизнь только в одном-единственном случае: если на этой неделе лично, на практике убедимся, что аномалия деревянного посоха действительно работает на всех без исключения людях. И то, что произошло со мной в малиннике — это не единичный, уникальный случай моей личной мутации. Нам нужна статистика.

Друзья, первая книга полностью бесплатна. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

"Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку и обязательно подпишитесь на автора, то бишь меня. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!"