Рейна

Я снова была в реальности.

Стояла за спиной Мортаса, и голова моя всё ещё кружилась, будто я парила. Кончики пальцев покалывало — словно крохотные молнии плясали под кожей, ища выхода. Но сильнее всего горели губы — от поцелуя Мортаса. От того поцелуя, должен был убить меня… но вместо этого наполнил небывалой прежде энергией, которая теперь будто вырывалась наружу.

Ощущалось это волшебно.

— Глядите, что делается, люди добрые!!! А я вам говорила, что ёкай навлечёт на нас многие беды!!!

Голос тётушки Ямамо вонзился в моё сознание, сдёрнув с небес, где я витала. Проморгавшись, я огляделась.

…что происходит?

Откуда на поляне столько людей?!

Те самые соседи, что недавно приходили к нашему дому с вилами и мотыгами, теперь толпились у кромки леса. И первой среди них, конечно же, была тётушка Ямамо. Её заколки с орхидеями раскачивались, когда она, брызгая слюной, тыкала скрюченным пальцем в сторону Мортаса.

— Вот он! Вот он, изщадие Бездны! — визжала она. — Явился в наш край, осквернил наш дом! Глядите! Глядите, что стало с лесом!

— Да как ты смеешь, Ямамо! — это уже крикнула моя мама. Эмири выглянула из-за её спины. А сестра-то здесь что забыла?!

И тут раздался жуткий стрёкот. Я повернулась на звук. И замерла.

Мамочки!!!

Это что?! Многорукий человек?… нет, больше похоже на гигантскую сороконожку!

Тело существа состояло из множества сегментов, из каждого торчали длинные, зазубренные лапы — десятки… нет, сотни лап! Жвалы выглядывали из того места, что когда-то было человеческим ртом. С трудом я узнала в жутком существе — жреца.

— А-А-А-А!!! — завопила тётушка Ямамо, тыкая пальцем в чудовище. — Ёкай призвал своих мерзких слуг!! Я же говорила!!! Вот она — тварь Тьмы!!!

— Кхх! Вот ты первая станешь мне подношением!!! — застрекотал монстр. И бросился прямо на неё.

Всё произошло в одно мгновение! Чёрное тело сороконожки изогнулось, лапы взметнулись — тётушка Ямамо замерла, побелев как полотно. Но за миг до того, как чёрные жвалы сомкнулись на её шее, перед ней возник Мортас.

Его мощный хвост взметнулся, и волна чистой Тьмы ударила в сороконожку, отбрасывая её назад. Чудовище взвизгнуло. Тьма Мортаса отрубила несколько передних лап, и они, дымясь, упали на землю.

Но существо не потеряло скорости.

— Во имя Господина!!! — засмеялось оно, а потом… разделилось! Распалось на две части!

Там, где только что было одно чудовище, теперь извивались два! Две огромные твари — чуть меньше прежней, но всё ещё ужасающие. Они застрекотали в унисон, и в этом звуке мне почудился смех.

— Больше жертв! — проскрежетал искажённый голос, что доносился сразу из обеих глоток. — Больше силы во имя Нашего Господина!!!

И обе твари бросились в атаку. Одна — на меня. Вторая — на толпу.

Мортас легко прикрыл меня, не позволив твари даже приблизиться. А Небесный Страж метнулся к толпе.

Только его белоснежное кимоно свернуло перед глазами — будто росчерк небесной молнии. Сияющий посох с зелёной змей в навершии рассёк воздух, и многоногие существо отскочило, истекая мраком, с глубокой раной на боку. Но даже это не остановило монстра — бой продолжился со скоростью недоступной человеческому глазу! Точнее… так должно было быть. Ведь раньше битва напоминала мне смазанный вихрь, но теперь по неизвестной причине я могла различать все движения и Мортаса и Стража, как если бы моё восприятие усилилось во много раз.

Мортас бился с первой сороконожкой — его теневой клинок мелькал в воздухе, разрубая лапы и сегменты жуткого тела, мой ей не позволял чудовищу пробиться ни ко мне, ни к моей семье.

Вторая сороконожка, билась с Ксианом. Но вот она увернулась и метнулась к толпе — не иначе как желая заполучить чужие жизни, чтобы наполнить силой своё уродливое тело. Люди с криками бросились врассыпную, но не все успели. Моя маленькая сестрёнка Эмири споткнулась о корень и упала. Мама пыталась ей помочь подняться, но чёрные лапы уже занеслись сверху…

Я вскрикнула!

Но в тот же миг перед Эмири возник Ксиан. Небесный Страж вскинул руку, и вокруг него развернулся сияющий щит из чистого света. Лапы сороконожки ударились о него и отскочили, будто наткнувшись на невидимую стену.

Мама, наконец, подхватила сестру и попятилась.

А в этот миг я вдруг заметила тень чуть левее от мамы… это был отрубленная лапа твари! Которая вдруг обратилась в насекомое размером со змей!

Моё тело двинулось само, словно ведомое каким-то внутренним зовом. Я вскинула руку — и бурлящая во мне энергия вырвалась наружу… Тварь вдруг вспыхнула пламенем, в котором плясали языки света и тьмы.

Мама изумлённо уставилась на меня. Эмири захлопала в ладоши.

А я сама едва верила тому, что сделала… И как это вышло?

Но времени на изумление не было. Мортас и Ксиан снова сошлись с тварями. Я видела, как Небесный Страж рубил одну сороконожку — но та вдруг поделилась, и вот их уже было четыре. А потом — восемь, и каждая росла и становилась больше. Если так пойдёт, скоро их тут будет сотня!

И вновь внутри я ощутила зов… в нём мне чудилось далёкое мурчание, и с ним приходило знание, что делать.

Нужно… объединить силы! И ударить вместе!

Я бросилась туда, где сражался мой муж. Едва я приблизилась, он сам притянул меня свободной рукой за талию, я трепетно доверчиво прижалась к нему. Сжала его ладонь. Открылась душой.

Энергия одновременно хлынула из меня к нему, а из него ко мне, и тут же, усиленная, устремилась обратно. В идеальном балансе. Белый свет и чёрная тьма, закручиваясь в одном вихре. И это было так правильно! Будто наши магические искры, белая и чёрная, наконец, нашли друг друга и слились в нечто большее.

Чёрный клинок Мортаса охватили белоснежные языки пламени. Он взмахнул оружием и наш объединённый вихрь широкой волной ударил по всем многоножкам разом.

Сбоку от нас Небожитель, вскинул свой змеиный посох и также направил свою силу в монстра.

Сороконожки застрекотали, в их голосах слышался ужас. Они мгновенно слились в одну, сделавшись выше деревьев. Искажённый голос жреца взвыл:

— Вы никогда не сокрушите…

Но тут наши свет и тьма с грохотом и рёвом вновь ударили по твари! Сокрушительной неистовой волной!

Мгновение… и тварь разорвало на куски! Единственный глаз жреца вспыхнул алым и погас. Искажённый голос выкрикнул что-то неразборчивое — и смолк. Чёрные ошмётки взметнулись в воздух и медленно истаяли, не оставив и следа.

Всё закончилось…

Над поляной повисла тишина.

Такая глубокая, что звенело в ушах.

Я стояла, тяжело дыша, обнимая Мортаса. Вокруг нас медленно опадали клочья тьмы и света — словно лепестки невиданных цветов.

Толпа молчала. Небесный Страж обвёл поляну высокомерным взглядом, поправил растрепавшиеся волосы и повернулся к нам.

— Вернёмся к нашему основному вопросу, — произнёс он, — побочная теневая тварь уничтожена. Твоё содействие зачтётся, если. Однако мне надлежит заняться твоими тяжкими преступлениями. Итак! Я, Ксиан, Небесный Страж, снизошёл в мир смертных, чтобы…

И тут в воздухе раздался новый, несколько раздражённый голос:

— Ксиан, это неприемлемо. Я оставил предельно чёткие инструкции по вопросу ёкая. И стоило мне отвлечься всего на миг, и ты тут же пренебрёг…

Свет залил поляну, и на почерневшую траву выступила высокая, широкоплечая фигура…

Люди на поляне замерли. Тётушка Ямамо, что благоговейно распахнула рот при виде Небожителя и бухнулась на колени, мама, обнимающая малыша Эмири. Моя маленькая сестрёнка тоже была тут — она с пугающим восторгом в глазах смотрела только на Небожителя Ксиана, что недавно спас её от гибели (о нет-нет-нет! этот восторженный взгляд мне ну очень не понравился!)

Все соседи застыли в разных позах. Время для них остановилось в тот самый миг, когда второй Небожитель ступил на выжженную траву поляны. Его голос сочился недовольством:

— Ксиан, это неприемлемо. Я оставил предельно чёткие инструкции по вопросу ёкая. И стоило мне отвлечься всего на миг, ты тут же пренебрёг. Возмутительное самоуправство. Объясни себя за этот бардак в письменном виде на пяти больших свитках…

Мою талию крепче обняли руки Мортаса. Муж властно прижал меня к себе.

Я ничего не знала о том, какое решение он принял о нас, считает ли он до сих пор мой поступок предательством? Или же всё изменилось, когда я поддержала мужа как только могла? Я боялась услышать его слова отвержения, но поступки ёкая вселяли надежду, что мы — всё ещё пара, а все недопонимания — мы разберём позднее.

А сейчас Мортас словно ощерился, когда явился второй Небожитель. По его ауре, сияющей таким отчаянно белым с ясным сапфирово-синим подтоном, я понимала: этот Небожитель старше и куда могущественнее, чем Ксиан.

И быть ли новой схватке, и что случится с моей семьёй — зависит от поведения этого второго. А ненависть Мортаса к нему словно выплеснулась в пространство — желая смести чёрной волной Старшего Небожителя.

— Ты… — процедил мой муж.

Сияние прекратило ослеплять, и я разглядела — высокого, широкоплечего, безупречно сложенного мужчину — с длинными распущенными чёрными волосами. В тёмно-синем, расписанном лазурным и серебряным орнаментом кимоно, подвязанного ярко-синим богатым поясом. На белом, как у всего небесного народа лице — чернели бездонные глаза. Он был красив — но его совершенство меня не трогало, как и совершенство Ксиана. Мне была милее страстная красота моего ёкая в тысячу крат, чем словно вырезанное из мрамора лицо Небожителя. Да ещё и словно с печатью усталости, презрения и бесконечного превосходства.

«Всё дураки, все ничтожны, но я слишком утомлён вашей посредственностью, чтобы что-либо предпринимать. Да и смысла в этом нет. Всё одно новые народятся такими же», — нечто подобное транслировало это заносчиво-прекрасное лицо.

— Ваалморт-ас, — хмыкнул Старший Небожитель, — и как же ты покинул…

— Тюрьму, в которую ты заточил меня, Айрон Безупречный? — буквально выплюнул мой муж.

— Да-да, её самую, — безэмоционально согласился Небожитель, лениво вскидывая посох, появившейся в сильной руке из ниоткуда. Он был похож на посох Ксиана, вот только навершие в виде головы оскалившейся кобры отличалось. Тут глаза были синие — точно два сапфира, в тон всем одеяниям Небожителя.

К тому же посох производил более тяжёлое впечатление, чем зеленоглазый змей юного Ксиана.

— Наставник Айрон, — заговорил Ксиан, — мой долг был ответить на зов смертной.

— Твой долг был разложить свитки по высоте в моей приёмной, — устало закатил глаза Небожитель Айрон, — в том числе свиток от этой смертной. А не снисходить к людям…

Айрон Безупречный устало вздохнул и тяжело взглянул на меня, коротко оценивающе прищурился и выдал:

— Человечка. Ты сломала мою печать на этом вздорном ёкае Тьмы, да?

— Н-наверно… — прошептала я в ответ.

— Не смей разговаривать с моей женой! — прошипел Мортас, зло стегая воздух чёрным хвостом.

— Я мог явиться раньше, — продолжил Айрон лениво, обходя поляну и оглядывая застывших людей, а также сломанные деревья и кусты. Небожитель делал вид, будто не слышал Мортаса, — я пил утренний тонизирующий нектар и с удовольствием созерцал… Как ты встал на защиту смертных, ёкай Ваалморт-ас… или ты теперь просто Мортас?

— Не смей! — Мой муж зарычал, его хвост снова щёлкнул, но уже не так агрессивно, а больше заинтересованно. И в моём сердце речь Небожителя Айрона отозвалась неопределённой надеждой.

Я погладила Мортаса по плечу, мысленно умоляя его не бросаться на этого Айрона. Мне казалось, что драка с ним может поставить крест на хотя бы смутно вероятном светлом будущем. Можно и победить, но… куда лучше договориться. Кажется, с этим Небожителем — можно договориться. Он не спешит устраивать бойню, как Ксиан.

Кажется, он больше заинтересован в питье тонизирующего нектара и созерцании. Вот и отлично, вот и дивно. Может, ему нет до нас большого дела?

— Значит, пусть будет «Мортас», — усмехнулся Небожитель Айрон.

Муж угрожающе потянулся хвостом в сторону Айрона. Но я, поддавшись порыву, перехватила хвост ладонью и прижала к себе, распластав кончик по груди.

Прижала обеими руками, хвост мелко задрожал и затих — не пытался вырываться и кинуться в бой, и Мортас перестал рычать на Айрона.

— Человечка… — свысока посмотрел на меня Небожитель Айрон.

— Я Рейна, — вежливо кивнула я, не решаясь на глубокий положенный по традиции поклон, так как это точно взбесило бы мужа. Но всё же добавила: — Очень приятно познакомиться…

— Оставь это, — вновь саркастично закатил глаза Айрон, — я тебе не нравлюсь. И это нормально, ведь ты жена ёкая тьмы. И показное почтение никому из нас не доставляет удовольствия, а твоего мужа и вовсе приводит в исступление.

Это точно. Я сдержанно кивнула, соглашаясь с каждым его словом. Кажется, этот Небожитель рассудительнее первого.

— Ваалморт-ас был опасным ёкаем, разрушителем, нуждался в ограничении светом… однако… — продолжил свою мысль Айрон и вдруг подмигнул мне, — что такое мой насильно надетый на него сдерживающий ошейник против чистейшей белой магии, которую Мортас принял в себя добровольно, и она теперь бежит по его телу вместе с кровью?

Лицо Ксиана вытянулось, видимо, он что-то понял, и решение учителя показалось ему вопиющим:

— Но Наставник! Как можно?! — возмущённо воскликнул Ксиан.

Айрон поднял свободную от посоха руку ладонью вперёд, жестом призывая своего ученика замолчать:

— Такое расточительно — заряжать чистым светом мощные артефакты! Они так быстро сгорают… Ты хоть понимаешь, сколько ресурса тратится на подобное, Ксиан? То ли дело живая жена-человечка с мощной белой магической искрой. — Хитрая холодная улыбка расцвела на губах Небожителя Айрона.

— Но тогда логично казнить его, Наставник! — не выдержал Ксиан, — у нас ведь нет гарантий! Сегодня он никого не убьёт, а завтра решит иначе. Это же ёкай. Когда они вели себя согласно договорённостям или хотя бы здравом смыслу?!

— Баланс! — хмыкнул Айрон, задумчиво оглядывая собственный посох, а затем вновь бросил на Ксиана колкий взгляд, — а ты вообще не слушаешь, что я тебе говорю на лекциях, да? С тебя не пять, а десять объяснительных свитков! Ладно, повторим пройденное: убьём этого — появился новый ёкай тьмы, ибо мировая магия любит быть в балансе. Уж лучше оставить ёкая Мортаса с его человечкой, время от времени удостоверяясь, что он не представляет опасности сверх ожидаемого. А гарантия безопасности — это вообще иллюзия. В неё верят только слабые духом люди. И ты возжелал гарантий? Так сильно ударился об дерево, пока тебя вышвыряли примитивные порождения тьмы?

Мортас зло оскалился.

И Ксиан опять не выдержал:

— Наставник, вы считаете, мы можем себе позволить такой риск?! Тогда придётся всё время непрерывно наблюдать за этим ёкаем! Разве есть на это персонал?

— Пятнадцать объяснительных свитков! — процедил Айрон. — И будешь ходить в мир смертных каждые пять лет сам. Всё. Тщательно. Проверять. Вот тебе и персонал.

Ксиан виновато сник. Но лишь на миг. Тут же опомнился, гордо выпрямился и упрямо поджал губы.

— Воля ваша, Наставник, — строго произнёс он.

— Угу… именно так, — скучающе откликнулся Айрон. И я присмотрелась к нему внимательно. Какой-то он… странный. Строгий, могущественный, совершенный. Но очень уж похож на…

— На человека похож? — хмыкнул Айрон.

Я поджала губы, Мортас обнял меня крепче. Словно приревновал к Небожителю. Совершенно напрасно! Но Мортас напрягся, и я поспешила погладить прижатый к моей груди забеспокоившийся кончик его хвоста.

— Жена-человечка меняет всякое высшее существо… как ни странно, к лучшему. Неважно тёмное или светлое, — вдруг взгляд Айрон. — Ксиан этого пока не знает. Слишком юн, а я… мудр. И разбираюсь в этом вопросе. А также я не понаслышке знаю, что нет лучшей управы на высшего ёкая, чем жена-человечка, которая может запросто схватить его за хвост…

Хвост обиженно щёлкнул.

«Нет-нет, хвостик, тебя не обижают! Это вообще не про тебя сейчас…» — направила я активную мысль.

Хвост замер и снова обмяк. И Мортас тоже не спешил бросаться в бой, лишь настороженно наблюдал за действиями Небожителя. Однако я ощущала, что тени вокруг поляны готовы сорваться в атаку по одному его приказу. Напряжение нарастало, и я меня невольно начинает потряхивать.

Но тут в разуме раздался рычащий голос Мортаса:

«Моя Рейна, не тревожься. Этот высокомерный бледнокожий Небожитель просто разыгрывает спектакль для своего ученика… и ещё для нескольких наблюдателей. Если же он посмеет перейти черту — участь его будет незавидна!»

Я рвано выдохнула. Мысль Мортаса продолжала вливаться в мой разум хищным успокаивающим рычанием:

«В ментальном поле этот высокомерный сноб уже внёс мне достойное внимания деловое предложение. Крайне дальновидно с его стороны. Айрон понимает, как много во мне сейчас сил… благодаря тебе, жена моя. Он намекнул на это своему ученику, но тот слеп от гордыни. В мире нет существа, которое в эту минуту сумело бы меня подавить, не разрушив полмира. Если бы бой начался, Ксиан лишился бы головы через пару мгновений. И лишь риск потери ученика заставил Айрона оторваться от питья чёрного нектара и явиться сюда. Небожителям важно выдержать позу и сохранить лицо — это их слабость. И сейчас я желаю, чтобы ты прекратила трепетать столь испуганно. Я — единственный источник опасности здесь, жена. Так что не страшись поступков Небожителей».

Я распахнула глаза шире. Так вот значит в чём дело! Мне сразу стало спокойнее, будто разжались тиски на сердце.

— Итак, моё условие, — тем временем объявил Айрон, и теперь я ясно увидела в его чертах и движениях некоторую театральность, которую он не то чтобы и скрывал, — твои преступления не могут быть забыты или списаны Небесной канцеляриёй, Мортас, Высший ёкай Тьмы. Однако ты можешь искупить их, заботясь о людях и, принёс больше пользы, чем прежде принёс вреда… Хочешь, начни с этой деревеньки или что это там за… ннепритязательные строения.

Айрон поморщился, а моё едва возникшее к нему расположение точно обнулилось.

— Выбирай выражения, Небожитель! — процедил Мортас, стегнув хвостом. И Айрон тут же исправился:

— Разумеется. Здесь чудесное место, полное возможностей для очищения сердца. Я же так и сказал.

Нда… Всё-таки Небожители, как оказалось — довольно неприятный в общении народ. И потому мне особенно не понравился тот недавний восторг в глазах Эмири. Ну да она ребёнок — перерастёт и забудет…

И вдруг Небожитель Айрон замер на месте, какая-то сложная работа мысли отобразилась на его лице, и вдруг оно довольно ухмыльнулось:

— Хотя какое-то наказание всё же нужно… — протянул Айрон, — может и казнить оптимально…

Э, что происходит?! Разве они с Мортасом не договорились? Или это часть игры? Но для чего?!

И тут серебряным росчерком на поляну выпрыгнул божественный серебряный кот, точно соткавшись из воздуха. Он вёл за собой беловолосую голубоглазую юную женщину в богатом бело-голубом кимоно, с округлым беременным животом.

— Благодарю, что указал путь, господин Миуки, — неглубоко поклонилась женщина коту и возмущённо уставилась на Айрона, сложив руки на груди.

Она, как нарочно, встала между нами и Небожителем, явно делая драку невозможной.

— Серьёзно, Айрон? — возмущённо выдохнула женщина. — Ты позволишь себе такое? Эта девушка ведь в положении, как тебе не совестно? Ты хочешь оставить детей без отца?! Ладно, скажу на твоём языке: несколько неоубученных тёмных маленьких ёкаев на попечении обычных людей… это разумно Айрон, это приемлемо? Это про БАЛАНС?!

Ах, так это его жена?! Обычный человек — надо же… хотя, конечно, не обычный, явно очень одарённый и… с крепкими нервами!

— Не учёл, — нахмурился Айрон, и подозрительно быстро сдался, — ладно, пусть будет всё как есть… Но я нарушаю должностную инструкцию, Юми…

— Иногда можно, Айрон, — кокетливо мурлыкнула беременная женщина, тут же сплетясь в объятиях со своим Небожителем и, как бы невзначай, изымая у него боевой посох и гася сияние сапфировых глаз навершия кобры.

— Однако это не по правилам, Юми… — вяло отговаривался Айрон, но теперь мне уже было очевидно, что он это специально. — но так и быть, из любви к тебе я соглашусь! Но ты будешь должна мне ответную уступку: полгода ты не будешь брать никаких волшебных книг у этого вездесущего серебряного кота. И ничего не будешь с ним обсуждать! — победоносно договорил Небожитель в губы жены.

— Ты манипулятор, Айрон. — хмыкнула красивая беременная девушка сквозь улыбку. Затем она поднялась на носочки, нежно поцеловала своего Небожителя в губы. Он тут же с готовностью прижал её сильнее в ответ, и она оттеснила его к возникшей в воздухе светло-голубой кляксе портала.

Они исчезли!

Время тут же вернуло свой привычный ход. Люди на поляне отмерли. Тётушка Ямамо завершила свой поклон — подобострастно приложившись лбом о землю перед Небожителем.

— Это теперь ваш покровитель, смертные! От имени Небес! — небрежно махнул посохом в сторону Мортаса Ксиан, — всё, дальше сами. Мне из-за вас ещё объяснительные писать…

И через секунду, прощаясь, Ксиан исчез в белом сиянии.

Осталась только разруха, ломанные деревья и кусты.

Малышка Эмири не сводила взгляда с места, где только что стоял Небожитель Ксиан.

Мы с Мортасом стояли напротив снова пришедшей в движение толпы родни и соседей.