– Спой мне, – просишь ты. – Пожалуйста.

Слова вылезают из моего горла кое-как – будто сквозь соломинку для коктейлей пытается вытечь океан. Ты закрываешь глаза и мурлычешь тот же мотив. И когда на последней ноте я хрипну, по твоей щеке, искривленной улыбкой, сползает слезинка.

Повисает тишина, и ты нарушаешь ее первой – усмехаешься, не открывая глаз.

– Ох, это было так мило, Сэйка. Хоть ты и ненавидишь папашу, а все равно поешь одну из его любимых песенок.

Я стягиваю с руки шелковую перчатку и ласково обнимаю тебя.

– Вот это я счастливица, – ты поднимаешь руку, демонстрируя наши сплетенные пальцы. – Младшая сестренка обнимает меня голыми руками. Выдающийся день, надо запомнить.

– Фи, пожалуйста, – я отвожу взгляд, стараясь расслабить предательски сжавшееся горло. Грудь сдавливают рыдания, и приходится напрягать все силы, чтобы не дать им волю. Ты должна видеть, что я держусь молодцом.

– Помнишь, что ты пообещала мне, Сэй? – ты сжимаешь мои пальцы – слабо, но я все равно понимаю, как важен для тебя этот вопрос.

– Конечно.

– И звезду ты все еще хранишь у себя? – твои блеклые глаза задерживаются на золотом кулоне, болтающемся у меня на шее. Я поднимаю его повыше – крохотную подвеску на тонкой цепочке.

– Я никогда ее не снимаю. И ни за что не сниму.

– И ты знаешь, где находится нужное место, да? Ты не забыла, где…

– Фиона, я не ребенок. Конечно, я все помню. Пепельные, то есть Ясеневые, сады лежат сразу же за городской чертой.

– Ищи ярко-красную дверь.

Я убираю с твоего взопревшего лба кудри.

– Я доставлю тебя туда. Обещаю.

Грудь болезненно ноет. И неожиданно хватает всего одного взгляда тебе в глаза, чтобы вся моя выдержка испарилась. И я рыдаю возле твоей кровати, крепко вцепившись в твою руку.

Пока я жива, Фи, я никуда тебя не отпущу.