Детективы главного следственного отдела и спецотряда работали с удивительно бодрым настроем – если учитывать обстоятельства. С самого начала у них не было ни одной по-настоящему обнадеживающей зацепки, никакого ощутимого продвижения, только мрак, тупик, темнота ночных улиц и бесконечные облавы, слежка, дежурства у домов. За четыре дня произошло два новых нападения, и оба подтверждали прогноз эксперта ФБР: жестокость насильника могла перерасти в убийство. После тысяч человеко-часов работы у полиции по-прежнему не было ничего.

Каждый детектив в Спокане подчинялся полудюжине начальников, и у каждого администратора-бюрократа имелась собственная любимая теория, как именно надо ловить насильника. Советы сыпались со всех сторон, давление нарастало, и поползли слухи, что спецотряду дали еще неделю, после чего его расформируют. Эти славные быки в упряжи лишатся привилегии по пять-шесть часов кряду мерзнуть в патрульных машинах с урчащими животами и разрывающимися почками, бегать по улицам в роли подсадных уток в снег и слякоть, пока их бывшие напарники колесят по городу в теплых машинах. Люди возмущались. Значит, не им ловить насильника из Саут-Хилл. А кому?

Подливали масла в огонь и такие организации, как Национальная женская организация и Кризисный центр по борьбе с изнасилованиями, требовавшие действий от имени женщин Спокана. СМИ продолжали запрашивать отчеты о ходе расследования, но обсуждать с журналистами тему изнасилований приказом Олбердинга запретили. Что было даже к лучшему: сообщать было нечего.

В среду днем, 11 февраля, через два дня после изнасилования Джини Мейс, Рой Аллен и Джоан Шмик буквально вползли с улицы и уставились на свои столы. На каждом громоздилась почти футовая стопка бумаг всех цветов. Там были наводки от горожан, распоряжения начальства и отмены этих распоряжений, сообщения от коллег, журналы и рапорты спецотряда, десятки телефонных квитанций. И еще – несколько плотных конвертов с пожертвованиями на программу «Тайный свидетель» газеты «Кроникл»: у каждого был оторван уголок, чтобы анонимный информатор мог потом приложить его к другому листку и получить обещанную тысячу долларов.

Иногда полиция Спокана сожалела о самом существовании «Тайного свидетеля», хотя в нескольких делах – включая громкое убийство богатой старухи – программа и правда сработала. Но после того как к ней подключили расследование изнасилований в Саут-Хилл, жадные читатели завалили полицию таким количеством доносов, что теми можно было затопить целый участок. Один гражданин сдал брата, другой – сына своего проповедника: «самый настоящий сексуальный маньяк, сразу видно». Еще один сообщил «Кроникл», что изучает дело уже два года и любому, кто не глух, не нем и не слеп, ясно: насильник – сам начальник полиции, а остальные копы его прикрывают.

Но больше всего времени отнимали не откровенно безумные, а вполне правдоподобные наводки. Полицейский мог потратить несколько дней на проверку многообещающего следа и в итоге прийти к тому же выводу, что и в истории с начальником полиции, – только уже после того, как впустую потерял кучу времени.

Рой Аллен уже около часа разбирал свою стопку, когда наткнулся на нацарапанную коллегой записку. В ней говорилось, что заместитель директора средней школы Сакагавея сообщил: утром в день изнасилования Айрин Пул возле школы стоял припаркованный небольшой автомобиль.

Усталого детектива это сначала не впечатлило. Половина машин в Спокане были небольшими, а Харт-Филд находился посреди жилого района. Почему там не мог стоять маленький автомобиль? Он уже прочитал и отбросил сотни подобных наводок. Но эту почему-то отложил в сторону. В последнее время слишком уж часто всплывали разговоры о маленьких машинах.

Перед наступлением темноты он сидел в неприметном «Шевроле» напротив офисного здания в центре города. Ему нужно было как следует рассмотреть нового подозреваемого – банковского служащего, ездившего на светлой малолитражке. Спецотряд следил за ним уже четыре вечера и собирался подхватить его снова позже. Пока Аллен наблюдал, мужчина вышел из парадной двери банка и закурил. Аллен сразу прекратил слежку. За десятки изнасилований ни одна потерпевшая ни разу не упомянула запах табака от нападавшего.

На следующее утро, спускаясь по Саут-Хилл на своей обычной пробежке, высокий детектив остановился у средней школы Сакагавея, чтобы поговорить с садовником Чарльзом Уильямсом. Тот рассказал, что подозрительная машина в утро изнасилования стояла на парковке школьных автобусов и была развернута на север – удобно для бегства: не нужно проезжать мимо жертвы. Прямо через дорогу от парковки находились ворота с перекинутой цепью – единственный открытый выезд на северной окраине Харт-Филд. Водитель серой машины приехал либо побегать, либо изнасиловать. Но в тот ранний час Айрин Пул не видела там других бегунов – как, впрочем, и сам Аллен, пробегавший через поле вскоре после этого.

Чарльз Уильямс настаивал, что это был «Сайтейшн», но Аллен все еще помнил женщину с Двадцать четвертой улицы, которая уверенно приняла «Сайтейшн» за «Монзу». Таких ошибок уже накопилось несколько: новые модели малолитражек появлялись одна за другой, и различать их могли разве что эксперты.

– Почему вы так уверены, что это был «Сайтейшн»? – спросил он.

– Я видел выпуклые буквы, – ответил садовник. – Я их даже потрогал. «С-А-Й-Т-Е-Й-Ш-Н».

Он описал книги и куртку на переднем сиденье, теплый капот, красную полоску чуть ниже окна, ровную окантовку люка и даже желтоватый оттенок номерных знаков.

– И как же вы не записали номер? – спросил детектив.

– А зачем? – удивился Уильямс. – Мне нужно было только позвонить в округ и сказать, что на автобусной парковке стоит машина. Чтобы ее отбуксировали, номер не нужен.

Детектив попросил его пройти сеанс гипноза – вдруг удастся восстановить номер в памяти. Они назначили день и время. Аллен покинул школу и закончил свой длинный забег у здания управления. Там он написал рапорт, а затем всем сотрудникам разослали ориентировку: их подозреваемый, возможно, ездит на серебристо-сером «Сайтейшн».

Завтра была пятница, тринадцатое.

По дороге на работу Аллен поговорил еще с двумя сотрудниками школы Сакагавея, которые тоже видели серебристо-серую машину. Позже он обменялся свежими данными с Джоан Шмик. Она напомнила, что утром в день изнасилования Марго Терри на Хай-Драйв тоже заметили небольшую машину с желтыми номерами. Они оба решили, что, возможно, картина наконец начинает складываться.

Аллен запросил в управлении регистрации транспортных средств распечатку всех персонализированных номерных знаков в штате Вашингтон. Служащий пообещал прислать ее к утру. Детектив договорился, что в субботу утром сотрудники спецотряда придут в свой выходной и вместе проверят списки в поисках серебристо-серого «Сайтейшн», но потом придумал путь короче и отменил сбор.

Вместе со Шмик они спустились в подвал и вытащили старую, заплесневелую стопку «визитных карточек» – бланков с отметками времени, которые оформлялись всякий раз, когда полицейский связывался по рации с регистрационным управлением. Эти карточки, перевязанные проволокой, валялись в углу подвала, и два детектива почти весь день просидели над ними. Они просмотрели около тысячи, но так и не нашли ни одного «Шевроле Сайтейшн» с персонализированными номерами.

Упрямый Аллен попробовал другой подход. Он обзвонил трех местных дилеров «Шевроле» и попросил назвать покупателей серых «Сайтейшн» с люком на крыше.

– Многие ставят люки уже после покупки, – заметил сотрудник «Кэмп Шевроле». – Вы знаете, какой именно люк вам нужен?

– Подождите.

Аллен потянулся к рапорту о разговоре с Чарльзом Уильямсом.

– Тонированный, темный. И с ровной окантовкой.

– Без хрома?

– Без.

– Тогда это заводская комплектация. Проверю без проблем.

Через несколько часов курьер принес Аллену список. Потом фамилии владельцев продиктовали по телефону из «Бьюкенен Шевроле» и пообещали прислать дополнительную информацию, а менеджер по продажам «Эпплуэй» сказал, что тоже займется подборкой. Аллен уже собирался звонить дилерам в соседних Кёр-д’Ален и Чейни, но сперва решил проверить местных.

Он прогнал первые фамилии через полицейский компьютер – и ничего не нашел. Ни один из владельцев «Сайтейшн» не привлекался даже за нарушение правил дорожного движения.

Это был плохой знак.

Такой импульсивный преступник, как насильник из Саут-Хилл, должен был хоть где-то засветиться – если не по уголовке, то хотя бы в штрафах за превышение скорости.

Аллен и Шмик стали думать, что делать дальше. Машина была где-то рядом – по крайней мере, еще несколько дней назад. Они разослали ориентировку по всему штату.

Через несколько часов один гражданин выехал из дома на серебристо-сером хэтчбеке – и тут же оказался в кольце полицейских машин.

Он вышел с поднятыми руками и потребовал объяснить, почему его остановили за «Фиесту».