Шерил Эрнст никогда не любила подменять полицейского репортера Джона Харриса, а в последнее время эта работа угнетала ее сильнее обычного. С 11 января, после громких публикаций в «Споксмен-ревью», в отношениях между прессой и полицией явно что-то сломалось: даже самые доброжелательные офицеры стали холодными и раздражительными. Официально об этом никто не говорил, но напряжение ощущалось повсюду.

Вечером в четверг, 5 февраля, она снова дежурила и уже почти жалела, что когда-то не осталась в сфере образования. В Спокане был вялый новостной вечер, а в полицейском управлении и вовсе царила сонная тишина. Она заглянула в тюрьму – ничего интересного. Проверила пост у входа. Потом зашла в отдел детективов, где дежурил пожилой сотрудник, готовившийся к пенсии.

– Есть что-нибудь новое? – спросила она.

– Да так, просто изнасилование, – ответил он и протянул ей протокол.

На следующий день в газете вышла короткая заметка: в Харт-Филд ранним утром была изнасилована пятидесятиоднолетняя жительница Саут-Хилл, совершавшая пробежку. Нападавший описывался как белый мужчина двадцати с небольшим лет, ростом около 182 сантиметров, с длинными светлыми волосами; на нем были темная шапка-чулок, красная лыжная куртка, джинсы и тяжелые темные перчатки.

Через несколько дней Эрнст столкнулась с капитаном Олбердингом, и тот сразу спросил, откуда у нее эта информация.

– Из протокола, – ответила она.

Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.

– И где ты его взяла?

Она замялась.

– Было всего два экземпляра, – сказал он. – Кто тебе его показал?

– Не помню. А что, мы больше не должны видеть протоколы по изнасилованиям? Раньше нам их всегда давали.

Она уже потянулась за блокнотом:

– Это новая политика?

Капитан ответил, что не намерен отвечать на ее вопросы, если она сама не отвечает на его, и ушел. Позже Эрнст узнала, что он допросил всех на входе и пригрозил увольнением любому, кто еще раз покажет прессе протокол об изнасиловании. Перед стойкой даже установили стеклянную перегородку, чтобы журналисты не могли дотянуться до бумаг. Шерил чувствовала себя виноватой: казалось, именно из-за нее всем устроили разнос.

* * *

В пятницу, 6 февраля, на следующий день после нападения в Харт-Филд, Чарльз Уильямс прочитал об изнасиловании в «Споксмен-ревью». Он сразу вспомнил серебристо-серую машину с желтыми номерами, стоявшую тем утром у школы, и впервые всерьез задумался, нет ли здесь связи.

Он рассказал об этом сотрудникам школы, и заместитель директора посоветовал сообщить в полицию. Уильямс колебался все выходные: он был человеком застенчивым и не любил привлекать к себе внимание. В конце концов заместитель директора передал информацию сам.

Полиция его поблагодарила.