Теперь, когда Рут Коу вытеснила из центра внимания своего сына, журналисты занялись ее прошлым. Очень быстро выяснилось, что следов почти нет. Как и ее муж, она, по-видимому, избегала близких дружеских связей, а немногие знавшие ее предпочитали молчать. Общедоступные данные оказались скудными.

Пожелтевшее свидетельство фиксировало: 30 июня 1920 года в Спокане родилась Мэйми Рут Энфилд – дочь Фреда Л. Энфилда, торговца галантерейными товарами, и его жены Эдны Тернли Энфилд. Другой документ сообщал, что в двадцать один год она вышла замуж за продавца Клайда Д. Брауна и к тому моменту уже была разведена. В графе «профессия» значились продавщица и помощник кредитного менеджера.

Небольшое журналистское расследование добавило штрихи: отец держал небольшой магазин галантереи, семейный бизнес, начатый еще в XIX веке, разорился в 1938 году. После этого он работал продавцом. Брат Рут сделал карьеру в розничной торговле.

Несколько знакомых детства согласились говорить только на условиях анонимности. Один вспоминал:

– Мэйми Рут воспитывалась хорошими людьми, в приличном доме. Район был типичный для Саут-Хилл – большие дома, балконы, колонны, все выглядело обеспеченно. Но это не про ее родителей. К тридцатым годам у них уже почти ничего не осталось.

Он добавлял:

– Ее мать была красивой, статной женщиной. И у нее было одно правило: дети должны быть дома рано. Мэйми Рут всегда спешила к ужину.

Другой знакомый говорил иначе:

– Она была красивым ребенком и с возрастом становилась только красивее. У нее было обаяние, и она это знала. К восьмому классу уже привлекала мальчиков. Я бы сказал – «соблазнительная», «чувственная». Но не распущенная, и никогда не была дешевкой.

Одноклассница вспоминала:

– Она любила внимание. Была яркой, склонной к преувеличениям. Если встречала тебя в городе – радовалась слишком сильно, прямо бросалась. У нее все было через край. Помню, она написала мне в ежегоднике: «Желаю всего наилучшего идеальной девушке!» – ну, я-то никакой идеальной не была, но она все так видела.

Появлялись и менее проверяемые сведения. Говорили, что незадолго до знакомства с Гордоном Коу она собиралась уехать в Калифорнию и вообще чувствовала себя в Спокане чужой, отвергнутой его высшим обществом. В 1946 году она вышла замуж за Гордона Коу, недавно вернувшегося с войны журналиста.

Район на Саут-Хилл, где они жили, считался респектабельным, но, по слухам, в круг «своих» их не принимали. Рут Коу быстро приобрела репутацию женщины «не как все».

– Все годы, что я ее знал, – сказал друг детства ее дочери Кэтлин, – Рут всегда была эксцентричной. Если рядом с ней в машине не сидел Фред, там была большая колли. Я однажды увидел эту собаку в универмаге – надушенную, причесанную, с бантом на шее. Люди просто останавливались и смотрели. Я тогда подумал: «Кто, черт возьми…» А потом: «А, это миссис Коу».

Соседка рассказывала:

– Когда нам было лет по двенадцать, она учила нас играть в бридж. Она использовала положительное подкрепление – хвалила за каждый удачный ход. С ней было легко, мы отлично проводили время.

Женщина, чей ребенок учился в начальной школе с Фредом Коу, вспоминала, что мать мальчика приходила на мероприятия всегда хорошо одетая, тщательно накрашенная и причесанная волосок к волоску

– Вы никогда не увидите Рут Коу растрепанной. Каблуки, чулки – даже на детских играх. Но разговаривать с ней было трудно, если не о детях. Зато о детях она могла говорить часами.

Жена журналиста вспоминала:

– Она приходила на вечеринки, но держалась отдельно. Может быть, знала, что над ее манерой речи посмеиваются. Настолько она была аффектирована. Мне было ее жаль. Я пыталась с ней говорить. Но, кажется, ее по-настоящему интересовали только дети и животные.

Швея, работавшая с ней в 1970-е, вспоминала:

– Она тратила целое состояние на одежду и химчистку. Наденет несколько раз – и сразу в комиссионку на перепродажу. То же с украшениями. Покупала, переделывала, забирала и говорила: «Мне нравится, мне нравится!» – и радовалась как ребенок. Но вещи часто были слишком яркие, слишком молодежные для нее. Волосы постоянно перекрашивала. Речь у нее была нечеткая, язык заплетался – но алкоголем от нее не пахло.

Так выглядело досье на Мэйми Рут Коу. Самое поразительное в нем было то, что никто, кроме ее семьи, не утверждал, что действительно хорошо ее знает.