В 10:35 понедельника, 2 ноября, в прокуратуру округа Спокан позвонил неизвестный и попросил соединить его с Л. С. «Бадом» Кинни, опытным заместителем старшего прокурора по уголовным делам. Разговор показался Кинни достаточно значимым, чтобы зафиксировать его в служебной записке: звонивший – мужчина с ничем не примечательным, «отчетливым голосом» и «правильным английским» – отказался назвать себя и сообщил, что миссис Коу якобы пыталась выйти на представителей преступного мира с целью нанять исполнителя для убийства. Конкретной цели он не знал, но предположил, что речь могла идти о Брокетте или шерифе Эриксоне. Источник информации он обозначил расплывчато – «друг, который выходил на связь», – и от личной встречи отказался, ограничившись просьбой установить за Коу наблюдение. Кинни ответил, что у ведомства нет ресурсов для круглосуточной слежки, однако оставил звонившему свой домашний номер; тот пообещал перезвонить, если узнает что-либо еще.

Оценив содержание звонка, Кинни обсудил его с полицией и помощниками шерифа, в том числе с капитаном Эдмондом Брауном, другом Гордона Коу. На тот момент семья уже получала серию анонимных угроз после осуждения сына, и потому первоначальная реакция властей была осторожной: не исключалось, что речь идет о еще одной попытке давления. Браун взял на себя задачу связаться с Гордоном Коу и выяснить, кому могла быть выгодна подобная информация – информация, которая «неизбежно привлекла бы внимание к семье». Дозвониться, однако, не удалось; попытки продолжались более недели и были прекращены лишь после того, как поступило подтверждение: анонимное сообщение, зафиксированное в меморандуме, оказалось не выдумкой.

В тот же день в прокуратуру пришел адвокат Томас Х. Браун и, по сути, воспроизвел ту же линию, но уже с конкретным источником. По его словам, несколькими месяцами ранее Рут Коу вместе с пожилой подругой Рэй Шепард посетила бывшую хозяйку массажного салона Вайолет Купер.

В ходе разговора Купер полушутя заметила:

– Возможно, мне придется занять деньги у мафии, чтобы расплатиться с долгами.

Реплика неожиданно получила продолжение. Коу отвела ее в сторону и спросила:

– А ты не знаешь кого-нибудь… кто мог бы сделать такую работу? Мне нужен киллер.

Затем, как вспоминала Купер, она добавила:

– Ты ведь понимаешь, кого я хочу убить?

В тот момент это прозвучало как неудачная шутка. Однако, прощаясь, Коу с подчеркнутой благодарностью сказала:

– Спасибо, спасибо! Я знаю, что меня к тебе сегодня привел Господь.

Около месяца Купер никому об этом не рассказывала, прежде чем поделиться услышанным с другом семьи Доном Таттлом – тем самым «другом», на которого ссылался анонимный звонивший. Именно Таттл и позвонил Кинни 2 ноября. Томас Браун, в свою очередь, заявил, что узнал детали непосредственно от Купер и счел ее рассказ заслуживающи доверия.

* * *

Джини Перхэм, вернувшись в Спокан после двух месяцев в Денвере, подняла трубку в доме своего брата Тома и услышала знакомый голос.

– Это… Джоан?

– Джини?

– Привет, Джоан!

– Боже, Джини… ты в городе?

– Да. А что случилось?

Джоан Шмик сказала, что звонила, чтобы узнать номер Джини в Денвере – чтобы предупредить ее: лучше было бы там и остаться. Что-то произошло.

В ее голосе звучало такое напряжение, какого Джини никогда прежде не слышала.

– Подожди… с тобой хочет поговорить Гэри.

В трубке раздался низкий голос сержанта Джонсона:

– Джини? Мы о тебе беспокоились.

Он сообщил, что Рут Коу пытается нанять киллера – и что, по их мнению, целью может быть она.

Горло перехватило от старого, знакомого страха. Джини провела рукой по шее:

– Что… что мне делать?

Джонсон велел ей быть осторожной, по возможности оставаться дома и сообщать о любом подозрительном.

Джини, ее брат Том и невестка Кэри укрепили дом: у задней двери сложили шлакоблоки, у передней придвинули мебель. Кэри собиралась отправить новорожденного сына Пола к родителям, пока все не уляжется. Джини думала о том, какую опасность приносит в жизнь близких. Казалось, этот кошмар никогда не закончится.

Потом страх сменился злостью.

«Кто, черт возьми, такая Рут Коу, чтобы обращаться со мной как с отбросом?»

Ее семья жила в Спокане дольше, чем семья Коу.

Она вспомнила свое возвращение из Денвера. Ее привели назад не ностальгия и не романтика, а необходимость – работа, счета. Но когда она поздно вечером въехала в город, пересекла реку Спокан и увидела, как старый город словно светится в мягком розовом свете, она поняла: ее корни здесь глубже, чем она думала.

Спокан был ее домом. И уезжать она не собиралась.

Когда Джонсон перезвонил и сообщил, что ее дом, а также дома Дональда Брокетта, шерифа Эриксона, судьи Шилдса и помощника прокурора Пэта Томпсона взяты под наблюдение, Джини уже кипела от ярости.

– Передай Рут Коу, – сказала она, – если Спокан кому-то и принадлежит, то не ей. Это мой город. Им меня отсюда не выгнать.

В тот вечер, выезжая по делу, она поймала себя на старой привычке: взгляд постоянно возвращался к зеркалу заднего вида.