Дженнифер видела, что Фред все еще боится реакции матери. Он объезжал кварталами, лишь бы не приближаться к родительскому кондоминиуму, и все чаще говорил о переезде – один квартал не казался ему надежной дистанцией. Но переезд требовал денег, а у них их не было: только ее скромная зарплата. Оставалось ждать. Рут славилась резкими перепадами настроения – «быстрой сменой состояний», как выражался ее муж Гордон.

Обычно Фред оставлял свой «Катласс» 1977 года в нескольких кварталах, чтобы мать не заметила. Но однажды вечером, спустя несколько недель после переезда к Джени, он припарковал машину прямо за домом. Ночью ее разгромили: выбили стекла, разбили фары, помяли и исцарапали кузов, разорвали обивку. Страховая выплатила 1500 долларов на ремонт.

Через две недели «Катласс» повредили снова. На этот раз особое внимание привлек желтый номерной знак «DISCO». Следователь страховой компании отметил, что часть повреждений, по всей видимости, нанесена каблуком-шпилькой. Фред велел Дженнифер молчать и заявил, что не имеет ни малейшего представления, кто это сделал. Страховая компания снова выплатила компенсацию.

Позже Дженнифер спросила:

– Что твоя мать пытается доказать?

– Гордон сказал, что она снова ходит к своему врачу, – ответил Фред. – И что она… не в себе.

– Так сказал твой отец?

Это не было похоже на Гордона Коу.

– Из-за чего она… не в себе?

Фред промолчал. Сложные вопросы он предпочитал обходить. Она знала: настаивать бесполезно.

Вскоре они переехали в небольшую квартиру в паре кварталов от торгового центра «Линкольн-Хайтс» – все еще в Саут-Хилл, но уже в трех милях от Рут и ее шпилек. При желании она могла найти их и там – рядом находился ее любимый сувенирный магазин, – но теперь это было уже не так просто.

* * *

Джея Уильямса встревожил рассказ Фреда о войне с «Катлассом». Семью он знал с 1953 года и всегда считал мать Фреда милой помесью Тетушки Мэйм[3] и Зельды Фицджеральд[4]. До него доходило, как ее критиковали за разнаряженность, за то, что ее породистые колли срывались с поводка, за меха, бриллианты и жемчуга с виноградину, но яркость он грехом не считал. К друзьям Фреда она всегда была добра и лояльна, порой даже чрезмерно.

Но разбить машину! Столь отвратительного поведения продавец автодомов не понимал.

Он подумал о Дженнифер и Фреде. При всей к ним снисходительности, вместе они смотрелись не естественнее, чем когда поженились шесть лет назад и Дженнифер еще заглядывала Фреду в глаза и звала его Коко, а Фред все так же подбирал ей гардероб и заставлял менять стиль. Как-то раз, переодев на свой вкус, он провел ее по гостиной Уильямсов, точно выставочную собачку.

– Дженнифер, повернись! Покажи Сью и Джею, насколько сильно ты похудела. Продемонстрируй, как этот жакет можно носить вечером.

Двигалась Дженнифер – в прошлом модель магазина «Кресент» – действительно грациозно, и Джей, чувствуя неловкость, сказал:

– Да, Дженни, ты прекрасно выглядишь.

– Тебе нравится ее прическа?

– Да, Фред. Очень хорошо.

Сью Уильямс, сама женщина яркая и привлекательная, такие домашние «показы» терпеть не могла. Обычно она находила повод уйти до того, как Коу собирались домой. Она сказала Джею, что ничуть не удивлена истории с «Катлассом». Напомнила, как они вместе наблюдали за Дженнифер и Рут в короткий период их мнимой дружбы.

– Джей, помнишь, как они обе все доводят до крайности? Если ты им нравишься – они в восторге. Если нет – готовы тебя уничтожить. Помнишь тот вечер, когда они пытались перещеголять друг друга в комплиментах? Со стороны это выглядело так, будто они друг друга терпеть не могут.

Джей спросил:

– Но зачем Рут разбила его машину?

– Джей, это просто игра. «Обиженная возлюбленная». Ты понимаешь, как она себя ведет? Как соперница.

Он сказал, что ему нужно это обдумать.