Эмилия распахивает маленькую компактную пудру и хмуро рассматривает темные круги под глазами – они виднеются даже сквозь косметику. Она не ожидала, что будет встречаться с Кираном в первый раз за несколько месяцев после трехчасового сна и переполненная напряжением. Эмилия заставила себя лечь в кровать в три утра, но видео вновь и вновь всплывало в памяти, отчаянные мольбы Луки и Хейли отзывались эхом в ее голове, как будто она тревожила старые воспоминания. Словно она присутствовала там.
– Эмилия.
Она захлопывает пудреницу и запихивает ее назад в рюкзак. Эмилия узнала бы этот голос где угодно – раздавайся он в шумной толпе или являйся шепотом. Она скучала по нему.
– Привет, Киран, – говорит она, вставая, когда он входит в кафе и закрывает за собой дверь.
Он широко ей улыбается, но лицо бледное, глаза кажутся меньше, чем обычно. Похоже, что он провел всю ночь в отделе. Но Киран все еще прекрасен, его взгляд наполнен теплом, на щеках виднеются ямочки.
– Привет, незнакомка.
Он останавливается напротив нее, и Эмилия внезапно смущается.
К счастью, Киран никогда не вел себя неловко. Он подходит к ней, обнимает за шею, губы касаются лба. Она обхватывает его талию, пальцы прячутся в складках шерстяного пальто Кирана. Но слезы обжигают ее глаза. Она не может плакать… Ей нельзя плакать… Но он пахнет так же. Мужчина, которого она любила. Единственный мужчина, которого она по-настоящему любила. Какая же она тупица.
– Рад тебя видеть, – говорит он, держа ее за плечи и встречаясь взглядом.
– И я тебя, – отвечает Эмилия, с волнением указывая на стол. – Сюда, я заказала для тебя кофе.
– Спасибо. Прости, я ненадолго. У меня буквально час, и потом нужно вернуться в отдел. Я шел домой, чтобы принять душ и перекусить, когда ты позвонила.
– Все настолько ужасно?
Он оглядывает полупустой зал, выбирает стул, прежде чем заговорить приглушенным голосом:
– Семейные координаторы провели с родственниками всю ночь. Мы… Как только мы убедились, что люди, упомянутые в признании, которое ты показала, действительно исчезли, то поняли, что, скорее всего, они мертвы, но то видео… С чем бы мы ни столкнулись, это точно не типичное убийство.
– Он жаждет славы?
Киран наклоняет голову.
– Может, и так… Или…
– Или что?
– Или за всем этим стоит ее парень.
– Я не знаю… То есть зачем бы ему так поступать? Если он хотел убить свою подружку за измену, почему бы не сказать на форуме именно это? В признании ведь упоминается и он тоже.
– В ролике не показано, как убили его. Только то, как ее заставили признаться. Только на нее наставили пистолет.
– Но ты же его слышал. Его обезумевший голос. Он только и повторял: «Умоляю»…
– А может, он это сделал, чтобы запутать нас. Все это: упоминание своего имени, демонстрация исчезновения, безумие перед камерой. Только для того, чтобы заставить людей поверить, что там находился кто-то еще.
Какое-то время мы молча смотрим друг на друга.
– А комната, в которой они находились, – есть предположения, где она?
– Ну, ты же была детективом: как думаешь, есть ли на записи какие-то детали, которые смогли бы дать нам зацепку?
Эмилия вздыхает и качает головой. Кадр камеры наблюдения все время оставался приближенным, так что рассмотреть обстановку вокруг Хейли было невозможно. То же самое касается и съемки, когда убийца держал камеру. Все, что она сумела рассмотреть, – это бетонный пол под Хейли. Такой может быть где угодно.
– Нет, – промямлила она. – Но само признание и видеофайл – их происхождение отследили?
– Нет. Тот, кто совершил это, разбирается в том, что делает. Похоже, было использовано сразу несколько программ, чтобы уничтожить следы IP, а заливали видео через даркнет. Следы ведут в никуда. Каждый раз выпадает новый IP-адрес, по всему миру. Они постоянно шифруют настоящий.
– А сам сайт положили?
– Уайлд хочет оставить его функционирующим – вдруг кто-то упомянет жертв и внесет существенные факты в ход дела. Они попытались обратиться к владельцу и отдать распоряжение удалить видео, но, как видишь, оно еще доступно. Более того, его разослали уже тысячи раз. Даже если мы удалим источник, копии уже повсюду.
Он пожимает плечами, качает головой, его взгляд на долю секунды мрачнеет.
– Ты посмотри на меня… Надо же, я говорю с тобой так, как будто мы все еще встречаемся.
Они смотрят друг на друга, напряжение повисает в воздухе на слове «встречаемся». Они были вместе во всех смыслах. А теперь они… кто? Друзья? Чужие? Насколько они вообще знают друг друга теперь?
– Я следила за развитием событий все это время с момента появления признания, Киран, – говорит она. – Сделала все, что в моих силах. Знаю, я уже не работаю в полиции, но хочу помочь…
– Ты не можешь, Эми, – произносит он, пытаясь смягчить жестокую правду теплым голосом. – Предоставь это нам. Прошу.
– Я не подставлю под угрозу…
– Дело не в этом, – говорит он. – Расследования вроде этого плохо на тебе сказываются.
Она приоткрывает рот, собираясь возразить.
– Я справлюсь.
Но с Кираном это не прокатывает.
– Это дело заставляет меня чувствовать себя… Так, словно если я помогу, то сумею…
– Ее это не вернет.
Слова Кирана задевают за живое своей прямолинейностью.
– Знаю, – мямлит Эмилия. – Неужели ты сомневался, что я это знаю?
Его взгляд смягчается, уголки рта опускаются.
– Прости. Я не это имел в виду, а всего лишь… Не хочу, чтобы ты в этом всем застревала. Полиция ищет тела, семьи готовят. Они все еще пытаются отследить происхождение записи, мы опрашиваем всех, кто недавно видел жертв. Это все, что можно сделать сейчас. Но… Не тебе. С тебя хватит.
Она кивает, не желая возражать ему. Этот спор ни к чему не приведет. Единственный возможный результат подобного разговора – они отдалятся друг от друга. А она этого не хочет – на этот раз. Только не сейчас, когда они сидят друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки.
– Я знаю… Прости… Как ты поживаешь сейчас?
Он улыбается, соглашаясь с ее ловкой сменой темы легким кивком головы.
– Все как обычно. Я теперь всегда по уши в работе… Сэм ждет ребенка.
– Правда? – радуется Эмилия, ее лицо озаряется улыбкой. Она всегда с теплотой относилась к брату Кирана. – Я так рада за них. Джоанна, наверное, очень счастлива.
– Они оба на седьмом небе.
– Это так мило.
– А Пит встречается с новой девушкой…
– О, слава богу! Я уже думала, он никогда не оправится после Франчески.
– Мы все так думали! Я видел новенькую девушку всего пару раз, но она кажется приветливой. А он, похоже, счастлив, так что…
Голос Кирана затихает. Эмилия медленно моргает, не чувствуя в себе сил отвести взгляд от его пленительных глаз. Но смущение берет верх, и она опускает голову, рассматривая древесину стола и неосознанно царапая ногтями его поверхность.
– А что насчет тебя?
Она поднимает глаза, сердце бешено стучит.
– Нет, я… Я не встречаюсь ни с кем.
– Нет, я имел в виду, как ты поживаешь?
– Ой, блин, – восклицает она, ее щеки заливает румянец. – Прости, я…
– Серьезно, Эми, все нормально, – вздыхает он. – Я тоже ни с кем не встречался.
Лицо горит, грудь покрывается испариной под тремя слоями одежды. Посмотреть ему в глаза сейчас стало бы равносильно ощутить порыв ледяного ветра, пробежаться по снегу.
Его телефон жужжит на столе.
Он закрывает глаза, глубоко вздохнув.
– Извини, пожалуйста.
– Ничего страшного.
– Джоунс, – говорит он, отвечая на звонок.
Киран замолкает, слушает, на мгновение сосредотачивает взгляд на ней. Эмилия хмурится, видя, как он отклоняется и произносит всего одно слово:
– Где?
Он кивает, услышав ответ.
– Выезжаю.
Мурашки бегут по рукам Эмилии, волосы встают дыбом.
Они что-то нашли.
– Эми, прости. Я бы хотел задержаться подольше и продолжить разговор, но…
– Тебе пора.
– Да. Правда, извини.
– Что ты, все в порядке, – она улыбается ему. Ей хочется узнать, что случилось, что и где нашли. Но она не может. Точно не после того, как он дал понять, что она больше не участвует в расследовании.
– Спасибо, что нашел время встретиться.
Они встают, он притягивает ее для еще одного объятия и опускает голову, чтобы прикоснуться подбородком к плечу Эмилии.
– Я позвоню, хорошо? – спрашивает он, его дыхание раздувает ей волосы.
– Хорошо.
Он обнимает ее талию, затем отпускает. Его лицо озаряет улыбка, взгляд наполнен теплотой.
– Только чур не снова спустя месяцы, хорошо, незнакомка?
Она улыбается:
– Пока, Киран.
Он отходит, оборачивается в последний раз, открывает дверь и машет ей так, как делал это раньше.
Но Киран хочет, чтобы она не вмешивалась в то, от чего Эмилия просто не может оставаться в стороне. Она обязана выяснить, что они нашли.
Она быстро встает и выходит из кафе, переходит через дорогу к своему автомобилю. Киран уже уехал. Если она выдержит дистанцию, то сможет последовать за ним. По крайней мере, работа частным сыщиком научила ее оставаться в тени.
Эмилия держится в двух или трех машинах от Кирана всю дорогу, постоянно делая так, чтобы он оставался в поле ее зрения. Нельзя его упустить. Ей нужно узнать, что произошло.
Он едет в северном направлении 15 минут. Но не сворачивает налево к отделу полиции, когда они проезжают нужный перекресток. Нет – он продолжает ехать прямо, минует съезд к дому Эмилии. Через еще десять минут движения по главной дороге она повторяет за ним: направо, еще раз направо, затем налево. Через парк. Эмилия постоянно здесь гуляет. В это время в субботу там никого, разве что пожилые бегуны или хозяева собак.
По мере того как она подъезжает, ее глаза расширяются. Перед входом в парк стоит несколько машин полиции, офицеры в форме выстроились на тротуаре.
Киран резко сворачивает и паркуется на свободное место. Эмилия притормаживает, сохраняя дистанцию до едущего перед ней автомобиля, водитель которого тоже замедляется, чтобы поглазеть на происходящее. Но Киран не оборачивается и даже не осматривается. Он ускоряет шаг и идет прямиком к воротам, сбавляя темп только для того, чтобы кивнуть офицерам. А после Киран пролезает под оградительной лентой, натянутой по периметру входа.
Черт.
Эмилия проезжает мимо, продолжая двигаться по дороге, пальцы барабанят по рулю. Изгородь становится ниже, открывая за собой чернеющий забор, и она наконец может заглянуть вглубь парка.
Заиндевевшая трава усеяна черно-белыми офицерами полиции. Некоторые из них охраняют заграждение и отгоняют любопытных прохожих; другие стоят группками и разговаривают, их лица мрачные. А за ними, недалеко от того места, где Киран входил в парк, другие натягивают белый навес.
Сердцебиение и дыхание Эмилии замедляются, будто она неспешно едет сквозь время, наблюдая, как мир уплывает в прошлое. Она включает поворотники и быстро паркуется.
Тянется к бардачку, достает свой бинокль. Увидь ее сейчас Киран, решил бы, что она сошла с ума. Кем она себя возомнила, сидя с биноклем в машине и шпионя за людьми?
А ведь они кого-то обнаружили. Они нашли Хейли или Луку. А может, даже обоих.
Эмилия прижимает бинокль к глазам и настраивает резкость.
Сцена приобретает очертания.
На земле под натянутым тентом, ласково трепыхающимся на утреннем морозном ветру, лежит женщина.
Розовые волосы. Окровавленная одежда. Ободранный красный лак.
Хейли.