Весь день сижу дома, просматривая заявки на облигации. Этим я могу заниматься. К счастью, я заранее написала требования к облигациям. Уже стемнело, когда я беру телефон и проверяю, как дела у команды.
Агент Бай: «Мадам пока не нашли. Есть новый след».
Мастер Сан: «Закрыта еще одна гостиница. Спасли 30 девушек».
Юй Тай: «Туннели вычищены, археологическая партия приезжает в воскресенье».
Наверное, я должна бы чувствовать себя счастливой. Места моих кошмаров исчезают, но я не могу радоваться. Наоборот, прихожу в ужас, представляя себе жизнь без чисел. Что я буду делать? Кем я буду?
Чего мне совсем не хочется, так это спать, поэтому я продолжаю работать. Переодеваюсь в шорты и футболку. На кухне наливаю чашку жасминового чая. По дороге к дивану беру ноутбук и собираюсь провести ночь за проверкой заявок, но тут раздается стук в дверь.
Всего несколько человек могут постучать в мою дверь – и сейчас все они заняты. Еще меньше тех, кто может прийти так поздно вечером. Я включаю свет в коридоре и направляюсь к входной двери. Наверное, это Кай или кто-то из девушек с фабрики. В глазок я вижу кое-кого другого.
Отпираю дверь и распахиваю ее настежь. Мужчина пристально смотрит на меня. В руках у него пешка.
– Мистер Чань, вот это сюрприз!
Он одет в повседневные брюки и рубашку поло, на ногах домашние тапочки. Должно быть, незапланированно решил прийти сюда с главной виллы. Я приглашаю его на чай, потому что так принято, хотя я устала и уже поздно. По обычаю он отказывается, пока я не повторяю приглашение несколько раз.
– Хорошо, всего одна чашечка чая, – соглашается он.
Его голос звучит не так, как обычно, – в нем нет командных ноток, знакомых мне по работе.
– Мне нужно кое-что тебе сказать, – добавляет он.
– Добро пожаловать! Это ведь ваш дом.
– Почему тебе так трудно принять знак внимания от меня? Говорил же тебе, что это твой дом. – Он смотрит на меня. И я впервые вижу в нем черты лица Кая. Сегодня мистер Чань без очков, и морщины кажутся не такими глубокими.
Он проходит в гостиную, по дороге рассматривая вещи, которые когда-то принадлежали ему.
– Ты ничего не брала.
– Я не особо люблю приглашать гостей.
После нашей встречи на фабрике неделю назад он знает, чем я занимаюсь по вечерам. Так он про фабрику пришел поговорить?
На кухне он подтягивает к себе стул и смотрит на меня с таким видом, словно у нас деловое совещание и время – деньги. Похоже, что-то случилось. Я открываю баночку с листьями зеленого чая и кладу несколько штук в чашечку. Наливаю в нее горячей воды из диспенсера и ставлю чай перед Чанем.
Он потирает пешку большим пальцем, и вид у него серьезный. Затем ставит фигурку на стол, чтобы мы оба ее видели. Я опускаюсь на стул.
– Надо полагать, тебе интересно, откуда я знаю доктора Лин.
– Я думала об этом. А также о том, откуда вы знаете Реда, маму Кая и Короля.
– Ред был моим лучшим другом.
– Лучшим другом? Не может быть! – Эти двое во всех отношениях – полные противоположности.
– Так уж судьба распорядилась. Она способна на что угодно. Наш социальный статус и наши семьи очень разные. Я из высшего общества. Он из деревни. Его семья благочестива, а моя – суеверна. Его любимый цвет – оранжевый, а мой – черный. Я высокого роста, а он – низкого. Список можно продолжать до бесконечности. Мы совершенно несовместимы. Но у нас есть кое-что общее. – Он берет в руки пешку. – Мы играли во всё: в сянци, в вэйци[89]. Но больше всего любили шахматы. Я был чемпионом по шахматам в своем районе, а Ред – в своем. И однажды летом судьба свела нас на турнире.
Ред. Даже без математического таланта он мог меня обыграть. Но никогда не упоминал про участие в турнирах. Он был слишком скромным.
– До знакомства с Редом я считал, что все сельские жители мечтают только о том, чтобы разводить кур. Если я вообще про них думал. Так что, встретив своего соперника, я собирался его быстренько побить и отпраздновать победу на турнире еще до обеда. Однако Ред обыграл меня. Честно и справедливо. Я не мог с этим смириться. Я орал и ругался.
– В последнее трудно поверить, – ухмыляюсь я.
Чань морщится:
– Я считал себя лучше Реда из-за социального статуса своей семьи. Я обвинил его в жульничестве. – Чань повертел в руках пешку. – Ред поднял вот эту фигурку и сказал: «У каждой пешки есть своя сила, а у каждого короля и ферзя – своя слабость. Ты расстроился, потому что пешка победила короля. Но не все таково, каким кажется. Некоторые пешки на самом деле короли и ферзи, а некоторые короли и ферзи – просто пешки».
Комок подступил к горлу от воспоминания, как я впервые встретила Реда, и глаза увлажнились. Мы с Чанем думаем о нем.
– Ох уж этот Ред и его поговорки! – задумчиво бормочет Чань. – Хуже того, Ред не хвастался, как большинство чемпионов. После турнира он вложил пешку в мою ладонь и сказал: «Я буду учить тебя, если хочешь». Я отказался. Я чувствовал себя настолько униженным, что бросил Реду вызов вне турнира. И он согласился. Однако втайне я спрятал пешку – вместе с его предложением учить меня.
Чань помолчал с сосредоточенным видом.
– Мы договорились сыграть пять партий, победителем стал бы тот, кто выиграет три. Первые две партии выиграл Ред. Он был явно сильнее меня, но потом сделал то, что застало меня врасплох. Он позволил мне выиграть следующие три партии. Он совершал глупые ошибки и отдавал игру мне. Я поймал его на этом и снова бросил вызов, но он сказал, что у него есть идея получше. «Приходи ко мне домой, – предложил он. – Я научу тебя своим секретам. На следующий год чемпионом станешь ты».
Чань качает головой в удивлении:
– Чемпионы никогда не делятся своими секретами. Секреты нужно держать при себе, потому что они дают тебе преимущество. Но Ред был совсем не такой. Его не волновало, проиграет он или выиграет. Он заботился о друзьях, о людях. Для него важнее было поступить правильно.
Пока Чань рассказывает, я вспоминаю все, что любила в Реде. Он завоевывал доверие людей. Жил для людей. Чтобы показать им, какими они могут стать. Именно это было для него наградой. Я – доказательство этого, и я безумно по нему скучаю.
– На следующий день без ведома родителей я поехал в родной город Реда, Сун-Вэлли. Его родители были крестьянами – вежливые, простые, но умные люди. Деревянный дом и земляной пол. На окнах и штор-то не было. Зато там были мудрость и согласие, которых не хватало в моей семье. Все любили друг друга.
– Ред сделал именно то, что обещал: научил меня всему, что знал. Сам не понимая почему, я раз за разом возвращался. Мои навыки игры в шахматы улучшились, но, кроме того, в том доме я начал смеяться. Его мама готовила лучшие блюда из диких кореньев и овощей, которые мне довелось попробовать. В подарок я приносил ей мясо. Семья у них была бедная, но они все равно помогали тем, кто был еще беднее. Благодаря им я понял, что такое семья. Мои собственные родители никогда не смеялись над моими шутками. А в семье Реда смеялись. И вскоре я стал предпочитать их компанию тому обществу, в котором обычно вращался. – Чань пригубил чай. – Ред, хоть и играл в шахматы лучше всех, больше никогда не участвовал в турнирах. На следующий год чемпионом стал я – как он и предсказывал. А еще я получил лучшего друга.
– А что пошло не так? – спросила я.
– После турнира я получил и кое-что еще. Сестру Реда.
– Доктора Лин?
– Нет, старшую сестру, Моли. Мы поженились.
– Она вышла за вас?
Так вот оно что! Цветы моли в петлице и в кабинете – это проявления его сентиментальности. Кусочки головоломки начинают складываться в цельную картинку.
– То есть Ред был дядей Кая? Он никогда мне не говорил. А Кай знает?
– В Китае если происходит трагедия, то зачастую о ней умалчивают. Стараются сохранить лицо. Моли была такой же доброй, как и Ред, и такой же умной. Она не получила формального образования, но мастерски умела читать сердца людей. Ред был обязан ей всем. Рядом с ней я чувствовал, что мог бы покорить весь мир. Я любил ее. И несмотря на мои недостатки, она тоже меня любила.
Ее родители были в восторге. Но, как и следовало ожидать, мои родители были против. Я ругался с ними, твердил, что люблю девушку, оплачу ее образование и она добьется успехов в жизни. Родители предупредили меня, что ничего хорошего из этого не выйдет, рано или поздно план пойдет наперекосяк. Однако они согласились на нашу свадьбу с условием, что сначала я отправлю Моли в университет, чтобы она стала учителем.
– На свадьбе Ред произнес речь. – Чань протянул руку, на ладони лежали две пешки. – Это символ нашей дружбы, любви и единства. Как пешки и короли, мы даем клятву, что нет ничего невозможного. Шахматы – это игра, но жизнь не игра. Мы из двух разных миров, но нас объединило братство, и этот брак был предначертан свыше. Любовь могущественнее чести. Пусть эта пешка напоминает нам, что мы должны жить как королевские пешки и скромные короли – не для себя, а друг для друга. И потом он благословил наш союз.
На мгновение мне захотелось, чтобы Чань замолчал и дал мне возможность впитать все сказанное, прочувствовать его. Но он не останавливался.
– Мои родители так и не приняли Моли. Но мы были слишком счастливы, чтобы обращать на это внимание. Тем временем Ред все доставал меня рассказами о своем бывшем ученике, которого считал очень опасным. О Короле. Ред предсказал, что тот погубит много жизней, если не вмешаться. Сначала это были просто деньги, вещи, машины. Потом – все, что ему вздумается. Король отбирал собственность. Устраивал бордели. Девушки начали пропадать. Король угрозами заставлял жителей Сун-Вэлли молчать. – Чань потер лоб. – Ред шесть лет приставал ко мне с просьбами о помощи. У меня развивался мой бизнес. Родился Кай. Я был занят. И не хотел связываться с криминальными разборками. В конце концов я перестал приезжать в Сун-Вэлли. И отказался пускать туда сына. Но Моли хотела помочь Реду и жителям.
Когда Каю исполнилось шесть лет, Король обнаружил туннели под Прэттом и попытался забрать его у Юй Чэня. Эта земля принадлежала семье Юй много лет, и они с Редом были близкими друзьями. Группа пострадавших от Короля наконец-то осмелилась противостоять своему обидчику и собралась дома у Реда. В те выходные Моли тоже туда поехала. Я плохо себя чувствовал и умолял ее никуда не ездить. Она пообещала, что это будет один-единственный раз. И она оказалась права.
Ред был уверен, что сможет убедить Короля измениться, но по воле судьбы так получилось, что своим появлением он прервал какую-то сделку. Клиенты Короля посчитали, что их предали, и сбежали с его деньгами. Король обвинил Реда и бросился в погоню. Ред поспешил к себе домой, где собралась вся толпа. Но Король следовал за ним по пятам. И когда все стали разбегаться, открыл огонь. Юй Чэнь и Моли погибли. Поймав Реда, Король угрожал убить всю его семью, если он не вернет потерянные на той сделке деньги. Ред попросил меня о помощи. Обещал все исправить. Найти способ убедить Короля измениться и вернуть все, что тот забрал у жителей Сун-Вэлли. Но я был в ярости. Винил Реда в смерти Моли. Год спустя ответил Реду через Бо Гуна, что я готов заплатить выкуп, но Ред не обращался ко мне – пока не попросил за тебя. Я всегда жалел, что не помог Реду тогда, когда Король был еще мальчишкой.
Чань нахмурился.
Теперь я знаю, почему Чань сидит в своем кабинете целыми днями. Он двенадцать лет держал все это внутри.
– Похоронив Моли, я постыдился навестить ее семью. Никогда не говорил с Каем о Реде или о семье Моли. Мои родители считали, что я сам виноват, потому что ослушался их, и вскоре я тоже в это поверил. У моего несчастного сына больше не будет матери. Мой ласковый ангел покинул нас. У меня остались только работа и сын. Я поклялся защитить его от боли, которую пережил сам. Но он слишком похож на Моли. Слишком похож на Реда.
Чань помолчал.
– Когда я встретил тебя, то испугался. Ред в тебе. Если ты подойдешь слишком близко, то причинишь нам боль. Причинишь боль Каю. Теперь я понимаю, что мне придется от этого отказаться. Я больше не в состоянии защищать сына.
– И что вы собираетесь делать?
– Скромные короли и королевские пешки, верно? – Он почесал в затылке. – Ох, не знаю! Не разбираюсь я в этом вашем идеализме! Может быть, я пришел ради Моли. Или ради Кая. Или ради Реда. Сам я не смог избежать страданий, но, возможно, смогу спасти других. Я неправильно поступил, не простив Реда. Позволив ему оставаться в Прэтте. Я не могу это изменить, но могу сделать кое-что другое сейчас. Хочу, чтобы Кай и Моли мной гордились. И чтобы Ред продолжал жить. – Он поднимает пешку. – Я больше не стану отступать. Я возглавлю твои облигации. И я уже сделал предложение Азиатскому банку.
Моргаю, не веря своим ушам. Он точно это сказал?
Его глаза расширяются и сверкают огнем. Человек, сидевший в клетке, вышел на волю. Потерявшийся вернулся на путь своего предназначения. Неужели я вижу перед собой человека, которого знали Моли и Ред? Тогда понятно, почему они его любили.
– Ред гордился бы вами. Я тоже горжусь. – По моей щеке стекает слеза.
Чань хмыкает и отводит взгляд, смущенный взаимным проявлением эмоций. Я смаргиваю слезинки, и мы переходим к делу.
– Вы уверены, что хотите инвестировать в голую теорию?
– Я вновь перечитал твой план. И обсудил его с Каем.
Прежде чем продолжить, я останавливаю Чаня:
– Мне нужно вам кое-что сказать. Речь о моем даре.
Чань бледнеет, когда я объясняю, как работали мои способности – и что теперь они исчезли. Я боюсь, он встанет, развернется и уйдет, заявив, что этого разговора никогда не было. Но нет, он всего лишь задумчиво трет щетину на подбородке.
– И каковы потери?
– Пока никаких. Все, что нам нужно, – это вы. Я уже запустила облигации. Теперь мы проверяем план. Есть вероятность, что вы будете самым могущественным человеком в Китае весь следующий век. Ради такого стоит рискнуть, верно?
– Эта старая пешка здесь всерьез и надолго, – говорит он. – Как ты думаешь, у нас есть шанс?
Он протягивает мне руку. Чань и я. Команда, какой она и должна была быть.
Мы пожимаем друг другу руки.
– Шансы, – отвечаю я, – только что повысились.