Сюжет данной книги – это выдумка, хотя и основанная на исторических фактах.

Набеги берберийских корсаров на южное побережье Англии, то и дело происходившие на протяжении почти двухсот лет с семнадцатого по восемнадцатый век, в последние несколько лет получают все более полное документальное подтверждение. А вот в годы моего детства в Корнуолле о них почти не вспоминали, да и сейчас большинство людей не имеет должного представления об этой кровавой главе английской истории.

Бо́льшая часть нападений разбойников приходилась на корабли в море, как торговые, так и рыбацкие, причем корсары нередко вводили свои жертвы в заблуждение, подходя под чужим флагом, прежде чем обнаружить свою истинную сущность. Но тогда несчастным было уже поздно прибегать к каким-либо оборонительным мерам.

Разбой и грабеж, захват грузов и членов экипажей, последующая продажа пленников в рабство – все это было обычным явлением и несчастьем для тех, кто осмеливался выходить в море, и, естественно, эти нападения не ограничивались только атаками на английские корабли мусульман и перешедших на их сторону изменников и вероотступников.

Многие из высокородных англичан тоже нажили себе огромные состояния, нападая на иностранные суда либо вполне официально, располагая каперским свидетельством (а потом декларируя свои доходы и делясь поступлениями с Адмиралтейством и Короной – в значительной степени точно таким же образом, как делились с властями своим награбленным добром берберийские корсары), либо как самостоятельные и независимые пираты, действующие исключительно ради собственной наживы. Но берберийские корсары показали себя самыми решительными и отважными, нападая повсюду – от Ньюфаундленда до Исландии и Ирландии, грабя побережье Южной Англии, а также берега Испании, Португалии и стран Средиземного моря.

У морских разбойников из Сале особенно примечательная и захватывающая история. Набеги были для них способом существования. Особенно эти корсары развернулись в Средиземном море, где проходил торговый путь между Востоком и Европой, где для них находилось множество богатых и легкодоступных целей. Но то, что вначале представляло собой отдельные смелые рейды, вскоре – особенно после того, как король Филипп III задался целью сделать Испанию исключительно католической и своим эдиктом изгнал из страны всех мавров, – приобрело идеологизированный и организованный характер. При изгнании многие мавры потеряли буквально все, оказались бездомными и обездоленными и осели на северном побережье Марокко, затаив злобу на испанцев и, в более широком смысле, на весь христианский мир. Здесь и возник альянс мавров, морисков, мусульманских фанатиков и вероотступников из европейцев. Они заново укрепили Сале и Рабат, откуда и начали священную войну против своих врагов-христиан.

Ведомые религиозным рвением, корсары нападали на всех и вся и грабили их; размах их деятельности дошел до того, что они даже сумели в начале лета 1625 года захватить остров Ланди в Бристольском проливе и поднять над ним свой флаг с черепом над скрещенными костями. Оттуда они производили бесчисленные налеты и рейды на приморские города и селения Юго-Западной Англии.

Исторический документ, вынесенный в предисловие к этому роману, а именно письмо мэра Плимута Тайному совету только что взошедшего на трон короля Карла I, датированное весной 1625 года, предупреждает о вероятной опасности не только корсарских рейдов (которые тем же летом стали уже постоянной угрозой местной морской торговле и судоходству), но и – впервые! – об угрозе нападений на приморские поселения. Но – как это обычно бывает в условиях бюрократической волокиты – по всей видимости, письмо не дало никаких результатов в смысле повышения уровня боеготовности.

Все подробности описанного в романе нападения на церковь в Пензансе взяты из официальных государственных документов, относящихся к июлю 1625 года, где сообщается, что «…шестьдесят мужчин, женщин и детей были захвачены в церкви Муннигеска в Маунтс-Бэй». До сей поры так и не выяснено, что означает это «Муннигеска»; некоторые полагают, что имеется в виду церковь в Сент-Майклз-Маунте, но я не думаю, что это так: иначе сэр Артур Харрис, который в это время был комендантом крепости, и его семья тоже оказались бы в числе шестидесяти пленников, потому что столь большая конгрегация в целых шестьдесят человек могла бы существовать там только при условии, что комендант с семьей проживал в Маунте. Но этого не случилось, и в плен они тоже не попали. Сэр Артур Харрис умер в 1628 году в Кенджи-Мэноре; его завещание хранится среди документов местного прихода. В то время в этом районе было лишь два достаточно крупных поселения – согласно Керью и Лиланду, – в которых могла собраться община в шестьдесят человек. Это Маразион, известный тогда под названием Маркет-Джу (явно искаженное прежнее название Маргасью), и Пензанс.

Я сделала выбор в пользу церкви Пензанса. Она, видимо, стояла на том месте, где теперь располагается церковь Сент-Мэриз, – на возвышении, выходящем на море. Церковь, несомненно, была хорошо видна с моря и представляла собой ясную и привлекательную цель для нападения. Любопытно отметить, что стража в Маунте не заметила подхода корсаров и не открыла по ним огонь (в официальных документах нет никаких упоминаний о попытке отразить атаку), однако сэр Артур Харрис действительно не раз и в течение нескольких лет настоятельно просил о выделении средств на перевооружение Маунта.

А вот контрабанда четырех пушек, предназначавшихся для усиления обороны Пенденниса и Сент-Майклз-Маунта, которые сэр Джон Килигру поставил Сиди аль-Айячи, – это моя собственная фантазия. Хотя, принимая во внимание характер и привычки этого человека и его предков, это отнюдь не слишком свободный полет воображения.

Сама я не очень большой специалист по части вышивки и потратила немало времени на изучение методов и стилей того времени. И я в огромном долгу перед Кэролайн Стоун, которая знает значительно больше о текстиле Северной Африки, и в особенности Марокко, чем я когда-нибудь узнаю.

Большим разочарованием для меня явилось отсутствие в архивах Марокко каких-либо сведений о пленниках, захваченных разбойниками из Сале в 1625 году. Некоторое количество документов и свидетельств из первых рук, где описываются несчастья и страдания английских пленников, дошли, однако, до нашего времени, но немногие из них относятся к столь раннему времени, как 1625 год, и среди них нет ни единого, написанного женщиной.

Но я прочитала множество подобных свидетельств и взяла оттуда многие детали и подробности, чтобы придать роману аутентичность, хотя должна отметить, что заимствовала с большой осторожностью, памятуя об огромном соблазне бывших пленников всячески приукрасить свои истории и снабдить их множеством страшных и мрачных подробностей, а также о коммерческих интересах, которые в семнадцатом веке учитывались ничуть не меньше, чем в веке двадцать первом.