Возвращаться тем же путём, что и пришла, нельзя — если те мужики меня увидят с картиной, то точно решат, что я вор. Так что выход мне нужен обычный, главный. Я осторожно, прижимая картину к себе и стараясь совладать с быстро бьющимся сердцем, продвигаюсь по коридору.

По иронии судьбы найти его удаётся благодаря Лесову. Точнее, его голосу. Сначала я не на шутку пугаюсь, услышав его — надеялась больше не встретиться. Ныряю в первую попавшуюся дверь, которая оказывается чьим-то незапертым кабинетом. Главное, чтобы это был не кабинет Лесова…

Но всё же я успела разглядеть, что Павел Геннадьевич стоял явно недалеко от выхода. Я узнаю входные двери, хотя видела их только снаружи.

— Павел Геннадьевич! — орёт кто-то рядом в коридоре. Я вздрагиваю. — Там натурщик снова не явился!

Какой молодец этот натурщик, спасибо ему! Я спасена. Надо лишь дождаться шагов и выскочить в нужный момент. А там… если сторож остановит, скажу, что живот прихватило.

Кажется, стук моего сердца громче, чем шаги в коридоре. Они приближаются, потом стихают. Пора!

Выскакиваю из кабинета и лечу, надвинув на глаза картуз и глядя себе под ноги. И совершенно зря. Потому что за эту глупость тут же расплачиваюсь — врезаюсь в кого-то!

Я чуть не падаю, барышня, на которую я налетела, тоже, а мой головной убор летит на пол. Я надеюсь, что никто ничего не успел разглядеть, и уже хочу вернуть свой картуз, но…

— Княгиня Градова? — слышится нежный голос.

Чёрт-чёрт-чёрт. Меня охватывает ледяной ужас. Скрываться поздно. Я поднимаю взгляд и оцениваю обстановку.

Передо мной стоит рыжеволосая девушка, явно дворянка, и кажется мне знакомой. Точно, видела её на балу у губернатора! Это баронесса, отцу которой принадлежит печатный станок. Все говорили о ней из-за того, что она принесла «прелесть какие чудесные» бальные книжечки. Фамилия у неё такая немецкая, как же там было… Лерхен?

Рядом с ней стоит женщина в годах, видимо, служанка, совершенно шокированная разыгравшейся сценой. Да, не каждый день княгини в мужских штанах пробегают.

Но главное — рядом нет сторожа! Выход близок, а времени почти нет, ведь может вернуться Лесов или ещё кто-нибудь. Чёрт, мне остался один шаг, и репутация бы не пострадала, но из-за какой-то случайности всё посыпалось!

Не нахожу ничего лучше, как играть свою роль до конца.

— Вы ошиблись, — заявляю я, делая голос как можно ниже и хриплым.

Пожалуйста, пусть они примут меня за очень похожего на княгиню мальчишку. Мало ли внебрачных детей у Шубина? Всякое бывает.

И моя тактика почти срабатывает. Баронесса почему-то понимающе кивает и говорит, что обозналась. Хотя по глазам видно, что она меня прекрасно узнала и только сильнее убедилась в том, что перед ней именно княгиня Градова. Но решила подыграть?

Чувствую безмерную благодарность. Кажется, баронесса решила, что я с придурью, но зато сохранит мою тайну. Забираю свой головной убор и уже совсем собираюсь уходить, но по неосторожности роняю картину. Как назло, ткань открывает край картины.

Да что же это такое? Снова не повезло. Баронесса хочет разглядеть картину получше, но я быстро поднимаю её и, замотав в тряпицу получше, прячу под одежду.

— Не трогайте, — вырывается у меня.

Баронесса поднимает обе руки вверх в знак того, что не собирается мне перечить. Блин, кажется, я слишком сильно нервничаю и невольно грублю. Надо потом написать письмо с извинениями, что ли.

Но сначала сбежать отсюда.

Моя удача, похоже, закончилась на том, что мне удалось найти картину и выход. Теперь пошла череда неудач: в конце коридора послышались шаги. Если это Лесов, мне конец.

От отчаяния хочется взвыть. Я поднимаю глаза к потолку и чуть ли не рыдаю. Ладно, если застукают, придумаю что-нибудь, главное, чтобы баронесса не сдала меня…

Но меня не только не сдают, мне помогают! Служанка прикрывает нас с баронессой, а та, не дав мне замешкаться, подтолкнула к выходу. Я вжимаю голову в плечи и проскальзываю в сени.

— Только быстрее, — негромко говорит баронесса. — Потому что ещё минута — и вы будете объяснять это уже не мне.

Она права, и я ускоряю шаг.

Сейчас нет времени на размышления, главное — уйти незамеченной, но я успеваю отметить, что поведение баронессы немного странное. Она словно не вписывается в это время: слишком смелая, решительная. Ничем её не удивишь… Неужели ей тоже приходилось выдавать себя за мальчишку?

Сразу вспоминается фильм «Гусарская баллада», образ героини в котором, кажется, был основан на реальной исторической личности.

Кошусь на баронессу в сомнениях.

Тем временем она просит свою сопровождающую найти сани, а я решаю, что подумаю обо всём этом позже. В тепле и безопасности. Меланьи не видно — значит, она послушалась меня и ушла.

Но мне уйти не дают. Стоит сделать несколько шагов, как баронесса буквально преграждает мне путь.

— Будет лучше, если вы сейчас поедете со мной, — говорит она.

Ловлю её внимательный взгляд. Чёрт, так и знала, что не просто так она меня прикрыла. Теперь потребует ответную услугу? Я нервничаю ещё больше.

— Вы не успеете далеко уйти по этой каше, вас найдут, — говорит она мягче. — Это же не входит в ваши планы?

Не входит. Ладно. Попробуем пойти на эту сделку.

Баронесса даже помогает мне залезть в сани, а последней садится её служанка, контролируя выход. И куда меня везут?

Надо собраться! Основная опасность позади: Лесов не стал бы молчать, а раздул бы из моего появления в училище скандал. Елена Петровна уговаривала бы старшего сына сослать меня в монастырь, но Костя сослал бы всего лишь в дальнее поместье без права выезда: похоже, он в последнее время ко мне не так суров, как прежде.

Если я сейчас смогу сбежать, то баронессе Лерхен уже вряд ли поверят. Доказательств у неё нет, а эта история звучит как безумие. Шантажировать она меня не сможет.

— Я никому не скажу, ваше сиятельство, — словно читая мои мысли, произносит Лерхен. — Но, сдаётся мне, моя помощь была сейчас вовремя.

— Куда мы едем? — уточняю я.

— Ко мне, — отвечает она просто. — Вам определённо нужно немного прийти в себя. А мне… Мне нужно будет от вас одолжение, о котором я могу попросить только в тихом и безопасном месте.

Так и знала!

— Это шантаж? — вырывается у меня прямой вопрос.

Но баронесса смотрит на меня с невысказанной усталостью в глазах и вздыхает.

— Это просьба. Мне кажется, мы обе готовы на рискованные действия, когда нам что-то нужно, — произносит она.

Её слова звучат так, словно она понимает меня. И будто она в схожем положении. Поэтому она так быстро приняла ситуацию, когда узнала меня?

Меня наконец-то отпускает паника. Я принимаюсь рассуждать уже спокойнее. Похоже, баронесса находится в затруднительном положении и ей нужна помощь. В её словах и действиях было искреннее желание помочь, а я не заметила этого из-за суеты и страха быть пойманной. Думаю, я могу хотя бы выслушать просьбу баронессы.

Вскоре мы приезжаем к дому Лерхен.

Меня провожают в гостиную, где нас никто не побеспокоит, подают чай и мне даже выдают шаль. Баронесса сначала осторожно спрашивает, моя ли это картина. Разумеется, я слишком подозрительно себя вела, и даже сейчас не могу отпустить холст, хотя понимаю, что здесь его никто не украдёт, чтобы выдать за свой.

Но, получается, Лерхен думала, что я воровка. Не просто авантюристка в мужской одежде, а княгиня-воровка. Это бы даже могло рассмешить меня, не чувствуй я сейчас такой дикой усталости.

Некоторое время взвешиваю, признаваться или нет, но решаю, что хуже не будет.

В итоге, отвечая на дополнительные вопросы, рассказываю, когда и как я нарисовала картину и то, как она оказалась в училище. Даже сил сердиться на Сергея у меня уже нет, ловлю себя на том, что ничего не чувствую.

Баронесса не понимает, почему я не могу учиться живописи и писать картины открыто. Я ведь замужняя дама, у меня больше свободы, мне проще.

— Проще. Можно ездить с визитами, принимать гостей, — соглашаюсь я, опустив свои особые обстоятельства. — Но в училище нельзя. С натуры нельзя. Рядом с мальчишками нельзя. Мужская натура, видите ли, непременно развратит. Немудрено, что однажды женщины всё же взбунтуются.

Баронесса замирает, не донеся чашку до рта.

— А вы уверены, что они взбунтуются? — спрашивает она. — Потребуют равных прав?

Ох, и кто меня за язык тянул? Сейчас меня ещё в феминистки запишут или в бунтарки. Опасная тема, и пока рано её поднимать.

Но всё же… почему она сформулировала вопрос именно так, будто спрашивала про будущее? Будто тоже что-то знала или подозревала? Эта мысль не даёт мне покоя.

Что ж, я всё равно не буду спрашивать открыто, чтобы не выглядеть ещё более сумасшедшей в её глазах. И так достаточно впечатлила. Всему есть предел.

— Вы говорили, что вам нужно одолжение, — перевожу я тему, пожав плечами.

Баронесса вздыхает, кажется, испытывая сначала облегчение, а потом лёгкое разочарование. В том, что я не зашла дальше?

В итоге выясняется, что Лерхен нужна художница. Но не для картины, а для очень тонкого и специфического дела: сделать чистовой рисунок карт-схем, чтобы потом перенести это на деревянную доску, вырезать и отпечатать их на станке.

Сложность в том, что карты испорчены, и собирать их нужно из уцелевших кусочков разных экземпляров. Нужна точность и твёрдая рука.

В принципе, я справлюсь. Нужна калька и… Так, стоп, а где это искать? Я ведь ничего не знаю, и на память Насти надежды нет. Почему-то она решает подсказать мне имя баронессы Лерхен — Варвара Фёдоровна. Отчества у нас одинаковые, вот Насте и запомнилось.

Неважно, вряд ли будет большой проблемой выяснить, где взять всё необходимое. Главное — заранее знать, что мне понадобится. Я осторожно отвечаю баронессе, что мне нужно сначала разобраться и посмотреть.

— Конечно, — спокойно ответила она. — Работа оплачивается, но будет требовать много времени и, возможно, присутствия кого-то из военных.

Интересно, она предлагает деньги дворянке не моргнув глазом? Насколько знаю, об истинном финансовом положении Градовых знают немногие. И не похоже, что это была попытка задеть купеческую дочку. Она искренне считает, что работа должна быть оплачена, а ещё предупреждает о подводных камнях.

— Вы странная, Варвара Фёдоровна, — вырывается у меня.

— Взаимно, ваше сиятельство, — так же спокойно замечает она.

Я невольно улыбаюсь: ещё бы, учитывая все мои сегодняшние проколы. Но всё к лучшему. Осталось выяснить некоторые детали.

Я уточняю, что моего имени нигде быть не должно, мы договариваемся об условиях работы. Варвара Фёдоровна обещает, что пришлёт мне записку или письмо, когда всё будет готово, а я пока продумаю, что именно мне понадобится, и подготовлюсь.

Картину оставляю здесь, чтобы баронесса могла показать её генералу и убедить его, что художник, к которому она обратилась, вполне себе профи. Я бы хотела показать картину отцу, но… если Сергей снова найдёт её? Тогда меня ждёт скандал и обвинения в краже.

Так что просто покажу её купцам в следующий раз. Пусть послужит другой цели.

Как только я выхожу из гостиной, то снова становлюсь «мальчишкой», и баронесса просит другого мальчишку, кого-то из слуг, проводить меня к дому Градовых.

Поначалу паренёк, которого зовут Петька, пытается со мной разговаривать, но я отвечаю односложно, а то и вовсе несвязным мычанием, и он отстаёт. Не разглядывает — и то хорошо.

По дороге я думаю о заказе. Он оплачивается — это хорошо. Вряд ли покроет долг, но свободные финансы мне не помешают. А ещё не скажется на репутации — об этом мы поговорили отдельно. И, что важнее, мне уже и самой хочется помочь Варваре Лерхен. Ей приходится разбираться в довольно сложном деле, и она это делает так уверенно, что это подкупает. Она показалась мне хорошим человеком.

До дома я добираюсь без приключений, попрощавшись с Петькой заранее. Без приключений пролезаю между прутьев забора и вхожу в дом через вход для слуг.

Проблемы начинаются в коридоре. Я хоть и двигаюсь осторожно, но, когда слышу чужие шаги, спрятаться не успеваю — просто негде.

Из-за поворота появляется Константин. А я так и застываю на месте, в этой нелепой мужской одежде.