Зина видела — с Гогой творится неладное, но что с этим делать, не знала. В отчаянии она даже пошла к главарю блазмовских домой и чуть ли не на коленях умоляла оставить сына в покое. Молилась. Просила Бога, чтобы тот помог вызволить ее кровиночку из «цепких когтей» местного криминала. Видимо, наверху Зину услышали. Именно в тот день, когда Гога чудом не прогулял школу, там появилась группа людей — ассистенты и ассистентки, а также режиссер Рижской киностудии. Они снимали художественный фильм, в котором для разрешения какой-то психологической драмы потребовались школьники. Роли были несложные, поэтому студия решила дать шанс молодым. Лишь бы умели плавать и не утонули где-нибудь случайно. Гога как раз плавать умел! И — о чудо! — свершилось! Он получил «главную роль» среди пятнадцати мальчишек, купающихся в озере! Он больше всех должен был плескаться и чаще всех выбегать на берег! Видимо, ему предстояло продолжить славную актерскую традицию и нести нелегкое бремя предков по маминой линии. Кто знает. Зина не могла нарадоваться. Ее сын, наконец-то, получил шанс в жизни!

Вечером на берегу озера, перед костром, Гога не на шутку вжился в роль и в присутствии будущих звезд латвийского кинематографа, сидевших с разинутыми ртами, с большим чувством продекламировал глыбу русской поэзии. (Может быть, выбор стиха был не совсем удачным. Но кто он такой, чтобы судить гения?) Подняв руку и взор к звездному небу, Гога страстно произнес роковые строки:

Дети не верили, что глыба могла так материться. Гога убеждал в обратном.

Вещи пришлось собирать быстро, так как уазик, на котором его отправляли домой, выезжал в четыре часа утра. Доставив к парадной родного дома, его бесцеремонно выбросили, как мешок с просроченными консервами. Так головокружительная кинематографическая карьера молодого Гоги, едва начавшись, трагически оборвалась. Мама не могла поверить! Ведь она уже всем рассказала (а некоторым — назло!) о восходящей звезде. А тут такое! Видимо, наверху погорячились. Его пора еще не пришла. Удар был настолько тяжелым, что Гога не мог оправиться. Мама так перепугалась, что даже повела его к врачу. Но вердикт был успокаивающим:

— Детская депрессия. Пару недель таблеток, и мальчик поправится.

Для недоброжелателей, особенно для некоторых соседей, это была победа! Гоге было ужасно стыдно. И обидно за маму. Ведь она возлагала на него такие надежды. Удача лишь поиграла с ним и вновь куда-то исчезла. Не зря он о ней думал, как о «гулящей».