Детский сад был примечателен и тем, что здесь стала пробуждаться его кавказская кровь. Игрушки его мало интересовали. А вот прятки — другое дело! Выбрав напарницу покрасивее, он хватал ее за руку и влек в уже знакомое, укромное местечко, которое заранее приглядел. Он знал, и от этого его сердце начинало колотиться, что здесь она должна будет присесть на корточки, задрать платьице, чтобы не порвать его, раздвинуть ножки, обнажив ляжки, на которых он увидит резинки с застежками, держащими чулочки рядом с белоснежными трусиками. Весь смысл был именно в этом! Многое Гога еще не позволял себе. Да и не умел. Но случайно пройтись пальцами по ее приоткрытому влажному рту, коснуться губами ее уха — он уже приноровился. Это мимолетное событие давало энергию, глубокое удовлетворение и даже легкое опьянение на весь оставшийся день. Интересно, что и девчонкам нравились эти игры. Оставленные родителями, лишенные внимания и ласки, дети интуитивно восполняли этот вакуум чувством сладостного возбуждения. Но в Гоге пробуждалось большее. Теперь его воображение будоражила воспитательница. Та самая, которая так нежно поглядывала на него и трепала по голове, когда первый раз водила по садику. Каждый день он с нетерпением ждал ее появления. Когда она появлялась, настроение резко улучшалось, чувство трепетной радости охватывало Гогу. Ей было лет 25 (не такая уж большая разница!). Латышка с темпераментом прохладного Балтийского моря. Скрытое высокомерие придавало ей ореол недоступности, что привлекало Гогу еще сильнее, пробуждая страх, робость и страсть одновременно. Ему казалось, между ними возникла какая-то связь. Незримая нить. Каждая ее улыбка или случайно брошенный на него взгляд лишь подтверждали это.

Во время тихого часа Гога нырнул в постель, съежился под одеялом, зажмурил глаза и стал терпеливо ждать. Спустя какое-то время журчание и шепот детей перешли в сап, наполнив комнату звуками мерного дыхания. Стук ее каблуков отдавался в висках пульсирующими ударами. Мелкая дрожь мурашками начала подниматься по бокам, а нижняя челюсть затряслась в легком ознобе. Живот сводило. Дыхание становилось все глубже, стук сердца — все громче. Каждый раз, когда она проходила мимо, он замирал. Вдруг она остановилась возле его постели. Он изо всех сил старался сдерживать дыхание. И тут раздался звук, который он никогда не забудет. Звук хрустящего яблока. Она сочно и звонко надкусывала его своими крепкими, белоснежными зубами, одновременно надкусывая Гогино заледеневшее от страха сердце. Она вновь отошла. Прищурившись, он пристально следил за ней. За каждым ее движением. За каждым шагом. Он ждал, когда она подойдет к подоконнику, вытянет свой гибкий стан, наклонится и выглянет в окно, слегка раздвинув стройные ноги. Он жаждал увидеть лямки бюстгальтера, просвечивающие через тонкую ткань, и очертания ее трусиков, облегающих сочные ягодицы. И затем, как зачарованный, смотреть, не в силах оторвать взгляда от этой изумительной картины. Дрожащей рукой стал что-то искать, покуда не наткнулся на твердый, налитый кровью сучек. Взрыв произошел мгновенно, скрутив его в судорогах. Он застыл. Дыхание остановилось. Затем последовало еще несколько рывков, после которых он стал размякать. Сладкая нега густым медом разлилась по всему телу и по всей голове. Ему показалось, он погрузился в теплую ванну, наполненную пенистым молоком. Мысли улетали далеко, за горизонт какого-то южного моря, где лучи солнца медленно гасли, озаряя поверхность воды красным заревом, покуда совсем не исчезли, прихватив Гогу с собой и погрузив в глубокий сон. Так Гога впервые познакомился с прелестями детского онанизма.

Гога проснулся с чувством необыкновенного облегчения. Нега, которую он все еще испытывал, говорила — произошло нечто важное. Больше всего удивляло — объект страсти вдруг стал ему безразличен. Он будто избавился от тяжкой ноши. Но это будет недолго. Очень скоро он вновь станет думать только о ней.

Два года пролетели незаметно. Дети и воспитатели привыкли друг к другу. Расставание было грустным, даже хотелось плакать. Но жизнь должна была двигаться дальше. Путешествие по дороге в рай продолжалось.