Январь 2014 года на Черногорском побережье был необычайно солнечным. Прогнозы суровой зимы никак не сбывались. Птицы заливались, а соловьи уже в четыре часа утра будили сонный народ. В местной газете даже появилась сенсационная фотография — сливовое дерево с первыми плодами.

— Такого точно никогда не было, — крестясь, бормотали местные старушки.

На девятое января у Гоги была назначена операция. Каким-то образом он умудрился заработать паховую грыжу. Несколько недель назад прихватило живот. А пару дней спустя он узнал, что надо оперироваться. Незадолго до операции в доме стало происходить что-то странное. Он слышал какие-то звуки. Как будто кто-то ломает сухие доски. То в одном углу треснет, то в другом. Треск как будто гулял по дому. То вдруг у потолка. Казалось, старый дом рвется по швам и чего-то просит. «Время делать ремонт. И деревянная крыша давно протекает. И пылища появляется неизвестно откуда».

В ночь перед операцией Гога увидел сон. Он вскочил в холодном поту, ударив Соню по животу и воскликнув:

— Ужас! Ужас!

Соня ойкнула спросонья и с удивлением уставилась на него.

— Ужас! — повторил Гога в полусне.

— Что с тобой?! — всполошилась Соня. — Успокойся! Успокойся, все хорошо. Тебе просто что-то приснилось!

Нежно обняв его, она умиротворяюще повторила:

— Просто что-то приснилось. Ну, ну… Успокойся. Все хорошо. Это просто сон.

Ее мягкий голос и теплые руки немного успокоили. Он, наконец, очухался. Затем съежился и сник, сидя на постели.

— Кошмар, — прошептал Гога. Медленно спустил ноги на пол и разбитый, согнувшись, поплелся в туалет.

А во сне он увидел, как в вечерних сумерках взбирается по черной железной лестнице Эйфелевой башни. Поднявшись на самый верх, он видит человека, стоящего к нему спиной. Это крупный мужчина с широкими плечами и кучерявой шевелюрой. Гога его лица не видит. Видит лишь огромный силуэт с распростертыми руками, словно огромными крыльями. Он стоит, наклонившись вперед, как большая птица, готовящаяся к полету. Гогу охватил страх. Ему казалось, этот человек кого-то напоминает, но он никак не может вспомнить кого. Он с ужасом осознает, что еще мгновение, и тот провалится в темную бездну, зловеще манящую вниз. Но силуэт продолжает молча стоять. И Гога почему-то вдруг понимает, что должен забраться этому человеку на плечи, встать во весь рост, как и он, распахнуть руки, и они вместе должны полететь, вернее, провалиться в бездну! Гога медленно взбирается по спине. Руки и ноги трясутся от страха. Взобравшись, он оглядывается вокруг, его охватывает паника. Он и так всю жизнь боялся высоты! А тут макушка Эйфелевой башни! И он стоит на плечах этого неизвестного ему человека! «Зачем?!» — в ужасе думает Гога. Мужчина продолжает стоять, покачиваясь на ветру, и Гога вместе с ним. И тут Гога понимает, что никуда лететь с этим странным, пугающим его человеком не хочет! Тем более проваливаться с ним в бездну! Он медленно сползает обратно по спине мужчины. Соскакивает на площадку и кидается, как обезумевший, вниз по лестнице, пока не достигает земли. И тут, весь в холодном поту, он просыпается.

Сон так встревожил Гогу, что он включил компьютер. «Надо посмотреть, что это значит. Ведь операция на носу». Он где-то вычитал, что «Исламский сонник» — самый точный, у них это дело древнее и относятся они к этому очень серьезно.

Описав сон, Гога нажал на «интерпретацию» и похолодел. Смерть! Смерть! И смерть неизбежная!

— Тьфу ты! — воскликнул Гога и со злостью оттолкнул клавиатуру. — И на хер тебе это надо было?! Зачем полез?! Ну, что, полегчало?! Вот идиот!

Нехорошее предчувствие разозлило его еще сильнее.

— Да и хрен с ним! Будь что будет! Умирать так умирать! — со злостью воскликнул Гога.

«Что я могу поделать? А может быть, отменить операцию? Ведь это же не срочно. Может, лучше подождать? Или в Белград? Там ведь люди посерьезнее».

В комнату неслышно вошла Соня. Слегка замешкавшись, она тихо сказала:

— Саша попал в аварию…

— Что?! — раздраженно воскликнул Гога. — В аварию?! Вот идиот! Сколько раз я его предупреждал! — Саша, поосторожнее! Не гони! Это Черногория. Никогда не знаешь, кто вылетит из-за угла! Все как бешеные! И ты так же водишь! Да еще и в телефон пялишься, — не в силах успокоиться, продолжал Гога. — И где он сейчас?! В больнице? Что-нибудь переломал? Сбил кого-то? Трое маленьких детей, и такое вытворяет!

Саша был соседом. Жил с молодой женой Аней и тремя детьми. Гога вспомнил, как не любил ездить с ним. Тот водил расхлябанно, быстро и неосторожно. И каждый раз, сев с ним в машину, Гога жалел об этом и обещал себе больше никогда такого не делать. Обещание он, наконец, сдержал после одного случая. Они заехали в женский монастырь в горах над Святым Стефаном, который построили люди из русской диаспоры. Помолившись, они вышли к машине. Саша сел за руль, с ревом завел мотор и резко нажал на газ. Машина дернулась и подскочила, Гога сильно ударился головой о потолок кабины.

— Ты что?! — от неожиданности и боли воскликнул Гога.

— Тьфу ты! — развязно отреагировал Саша. — Здесь кирпичный бордюр. Я его совсем не заметил.

— А что ты так рванул?! Спешишь куда-нибудь?! — возмущенно спросил Гога, держась за макушку.

Саша промолчал. Сделал безразличное лицо, дал задний, вырулил с парковки и стал спускаться по дороге. «Перед монастырем! Все! Больше никогда!» — подумал Гога, потирая то место, где теперь образовалась шишка.

— Жив хоть? — спросил Гога, скривив рот.

Конечно, спросил он это с сарказмом, все еще злясь на Сашу.

— По-моему, погиб, — растерянно сказала Соня.

Гога онемел.

— Что ты такое говоришь? — с ужасом прошептал он.

— Я спросила Аню… Но она еще сама ничего не знает. Сейчас едет в больницу. Никто толком не знает. Но местные говорят, погиб.

Гога сидел остолбеневший. С ужасом подумал: «Местные здесь узнают обо всем первыми. И если они говорят…»

— Ты помнишь мой сегодняшний сон? — с изумлением спросил Гога.

— Да.

— Тот человек… ну, с шевелюрой… это был Саша! Теперь я точно знаю! Это был он! И этот сонник… Боже!

— Знаешь, — вдруг сказала Соня, — он мне тоже сегодня приснился, когда я задремала пару часов назад.

— И?!

— Он вошел к нам в дом, подошел ко мне и спрашивает: «А Гога тебя любит?» Я отвечаю, что да. А он переспрашивает: «Ты уверена?»

— Ужас… — вновь прошептал Гога.

Девятого января 2014 года в два часа дня как гром среди ясного неба пронеслась весть, что на 46-м году жизни погиб Саша Шевелев! Возвращаясь домой из Котора на своем джипе, на повороте, он на огромной скорости пробил ограждение и слетел с обрыва, машина пролетела 60 метров, упала на пляж и загорелась. Саша на лету успел выскочить и упал на склон горы, где его пару часов спустя нашли пожарные. Когда Сашу обнаружили, он был еще жив. Успел сказать, что детей в машине не было, так как на заднем сиденье было прикреплено детское кресло. По дороге в больницу он скончался, оставив сиротами троих маленьких детей и сделав в одночасье молодую жену вдовой. Эта смерть казалась настолько неожиданной и невероятной, что была похожа на трюк гениального иллюзиониста, решившего всех ошарашить. До смерти перепугать публику. А затем дико расхохотаться, вновь появившись перед распахнутыми ртами и изумленными глазами зрителей, и закричать:

— Да это же трюк! Трюк, дураки! Успокойтесь! Я жив!

Думая об этом, Гога испытывал ужас. Ведь смерть застала Сашу врасплох. Он наверняка не мог поверить в произошедшее. Еще не придя в себя, вдруг оказался в зазеркалье. При одной этой мысли Гога вздрогнул и съежился. Перед глазами возникла картина: Саша в одно мгновение переместился в какое-то иное, совершенно не знакомое ему пространство, из которого он теперь никак не может выбраться. В отчаянии тарабанит кулаками по прозрачным стенам своего места заточения. Мечется из стороны в сторону и кричит. Зовет на помощь.

— Хей! Хей! Помогите! Помогите!

Он видит всех, но его никто не слышит. А ему так хочется домой! К своим маленьким деткам! К любимой жене! Как заключенный перед исполнением смертного приговора, он старается объяснить, что не виноват! Что произошла ужасная ошибка! И он не должен находиться здесь! А в ответ лишь мертвая тишина. Затем он видит себя лежащим в гробу в Петровце, в каком-то ресторане, превращенном на несколько часов в капеллу. Он лежит со скрещенными на животе руками и с загримированной ссадиной на лбу. Видит свою жену в черном, стоящую рядом с гробом. С опущенной головой, как будто стесняется потери супруга. Слышит голоса своих детишек, играющих на солнце перед входом в «капеллу», будто ничего не случилось. И ему становится безумно жалко их! Так хочется извиниться перед супругой и перед ними! Но он не может. Он лежит и молчит. Потом его кремируют и урну передают супруге…

Вот таким невероятным оказалось 9 января 2014 года в Черногории.

Суды с Кирой продолжались еще шесть лет.

Затем на одной из передач она заявила, что увидела сон — притчу царя Соломона. Где две женщины просили его рассудить, кто из них является настоящей матерью ребенка. Тогда царь решил разрубить младенца и поделить между ними. Одна из них закричала, умоляя царя этого не делать и отдать дитя другой женщине. Так царь узнал, кто настоящая мать.

— Тогда я пошла в церковь к батюшке за советом. Он мне сказал, что это знак свыше! Зину надо отпустить.

Правда это или нет, неважно. Важно, что после этого случая «ад» закончился. Гога и Кира подписали мировое соглашение, и жизнь, наконец, нормализовалась — спасибо царю Соломону! Вскоре Гога узнает из одной передачи, что оказывается, был хорошим и мудрым отцом (со слов Киры). Должным образом воспитал Зину и привил ей правильные понятия о жизни. В каком-то интервью она даже заявит, что Гога правильно поступил, забрав Зину!

Потом выяснилось, что Кирин «принц» не только уходил в длительные запои (что было известно уже давно), но и избивал ее. О чем Кира долго молчала. Стыдилась. Но когда уже и изменил, то не выдержала и сообщила всему свету. Гога никогда не мог понять этой связи. Ведь еще Лена, бывшая супруга Саши, рассказывала ему — он умолял ее на коленях простить. Заявив, что самая большая ошибка, которую он когда-либо совершил, это связь с Кирой. Знала ли об этом Кира? Неизвестно. Возможно, и знала. Может, поэтому, когда ситуация накалилась до предела, она постаралась «наладить» отношения с Гогой. Конечно, через постель. Гога отказался. Тогда она тихо вошла в спальню и закрыла дверь. «Какая все это бессмыслица! Ведь могли же разойтись, как люди. Тогда у Зины были бы брат и мать. А у Жени — сестра и отец».

Сказал же Негош, владыка Черногории, поэт и философ, о женщинах:

«Сотню вер поменяет, дабы утолить, что ее сердце жаждет».

С Женей Гога и Зина впервые увидятся через десять лет в Хорватии, куда они приедут на несколько часов. А четырнадцать лет спустя, на передаче «Пусть говорят» с Борисом Корчевниковым, Гога узнает, что Женю усыновил Саша, супруг Киры. Было выдано новое свидетельство о рождении. Где в качестве места рождения указана Москва! Без какого-либо судебного решения. Кира заявила:

— Саша настаивал на этом. Видимо, ревновал меня к бывшему мужу.

Гога закончил строительство. По совету Сони занялся хостельерством. Превратил квартиры в апартаменты-люкс. Опять пришлось осваивать новую профессию. Но ему не впервой. Теперь это был, пожалуй, единственный и самый спокойный способ заработать на жизнь.

Зиночка выросла и поступила в университет в Голландии. И тут нужны были деньги. Но вновь повезло. Гога продал одну из квартир. Вложил в дом и превратил его в эксклюзивную виллу с бассейном. Теперь он ее тоже сдает. Все это он мог сделать давно. Но раньше не получилось. Получилось только здесь. И только рядом с Соней. Иногда, предавшись размышлениям, Гога представлял, как бы все сложилось, повстречай он Соню раньше. А еще лучше — в Америке. «Тогда бы не было Зины!» — ответ заставлял остановить мыслительный процесс.

Зина собралась приехать на каникулы. Еще по телефону Гога предупредил:

— Никакого нытья или жалоб! Тем более замечаний! Все валимся с ног от усталости.

Сдавать апартаменты, конечно, не самое тяжелое занятие на свете, но все равно… А тут еще и вилла, которая тоже требует немало сил и внимания.

— Если видишь, что-то не так, возьми ноги в руки и помоги. Поправь или почисти. В крайнем случае, просто промолчи, — заявил Гога по ее прибытии.

Несмотря на то, что Гога любил ее больше жизни, она, как никто, умела выводить его из себя. Когда они сталкивались, это превращалось в новогодний фейерверк. Но продолжалось недолго. Примерно пятнадцать минут. Ну, и осадок, конечно, оставался. Это еще минут пятнадцать. Итого полчаса (через несколько лет это сократится до минут десяти). Потом Зина тихо подходила к нему сзади, нежно обнимала, клала голову ему на плечо, прижимаясь все крепче и крепче. На этом все заканчивалось. На время…

Вот и сегодня она навалилась на него! Помимо того, что ей срочно нужны деньги на депиляцию, ей, оказывается, надо снять комнату для написания эссе! Так как мы, видите ли, слишком рано встаем и громко хлопаем дверями. А она не спала до утра! И это приводит ее к нервному срыву! «Интересно, что она делала всю ночь? Сидела в фейсбуке!»

— Вот говно! Вечно ей чего-то не хватает. Эта черта точно не моя! — сердито пробормотал Гога.

С Соней Зина могла делать все что хотела. Та заменила ей мать с четырех лет и обожала ее, посвятив всю себя. Зина могла вить из нее веревки. У Сони характер мягкий, как белая, только что выпеченная булка. У Гоги нет! Ему все же пришлось раскошелиться на депиляцию и снять комнату. Правда, недорогую. «Хорошая она девочка, и дочка хорошая», — подумал Гога, глядя на нее, и сердце сжалось от нежности.

* * *

Казалось, после стольких мук жизнь наконец наладилась. У Гоги было самое главное — Соня и Зина. Все здоровы. Прожив много лет вместе, Гога и Соня решили пожениться. Не хотели этого делать раньше, чтобы не травмировать Зину. Она и так для своих лет многое пережила. Папа для нее был неприкосновенным и принадлежал только ей. Еще много лет назад, когда Гога с Зиной только приехали в Черногорию, они были в монастыре. Мардарий, настоятель, пригласил их после вечерней службы на трапезу и посадил Гогу и пятилетнюю Зину рядом с собой. Во время трапезы в столовую вошла маленькая девочка, Зинина ровесница. Посмотрев на жующих людей, она вдруг заразительно рассмеялась, подбежала к матери и удобно устроилась у нее на коленях. С умилением глядя на эту картину, Гога тихо сказал:

— Какая сладкая!

Следующее, что он почувствовал, это удар локтем в ребра. Зина бросила ложку и, раскрасневшаяся, выскочила из-за стола. Гордой походкой направилась к выходу, открыла дверь, вышла и, сколько было сил в ее маленьких ручках, хлопнула дверью. Все остолбенели. Мардарий проводил ее пытливым взглядом, улыбнулся про себя, но не сказал ни слова. Все опустили головы и продолжили трапезу. Соне стоило немалых усилий успокоить Зину, убедить, что папа просто похвалил девочку для приличия, а любит он только ее. Так Зиночка показала, кому принадлежит папа! После этого Гога больше не повторял таких «ошибок».

Говорят, люди, живущие у моря, не замечают его. Глаз замыливается. То же самое бывает с людьми. Тот, кто живет рядом с замечательным человеком, иногда не замечает, насколько этот человек замечателен. С Гогой такое было раньше. Но это в прошлом. Он любил, ценил и безумно дорожил Соней. Если бы не она, кто знает, что бы с ними было. О Зине так вообще говорить не приходится. Как это ни печально говорить, но лучшей матери для Зины было не найти. Возможно, таким образом Господь Бог постарался наградить и Соню, дав ей почувствовать, что значит быть настоящей матерью. Кто знает.

Как можно не любить человека, заботу которого ощущаешь каждый день, каждую секунду? Когда она, переодевшись в пижаму, ложится вечером в постель, забыв снять свои туфельки с «бриллиантами», которые проносила весь день. Или когда говорит:

— Хорошо, что сегодня легли пораньше.

И это в два часа ночи! Или может перепутать Содом и Гоморру с содой бикарбонат.

Зина, смеясь, рассказывала:

— Никогда не слышала от Сони «нет» или «не могу». Только — «сейчас, дорогая»! И всегда с улыбкой на лице! А когда я была маленькая, Соня мне перед сном пела песенку про овечку, которую ей в детстве пела ее мама, и чесала мне спинку. И я тут же засыпала. А в детском саду, когда мы просили ее поиграть с нами в прятки, она всегда соглашалась. Когда мы уже спрятались, она выходила и выкрикивала: «Спрятались?!» Мы дружно, как глупые цыплята, отвечали: «Даааа». И, конечно, она нас всех тут же находила. Ха-ха-ха!

— А если она чихает, то не меньше семи раз подряд! Как кошка. Тогда я ей говорю: «Прекини, мачка!» — добавил Гога, смеясь. — И классика — как она готовит мне растворимый кофе. Соня будет стоять и усердно мутить его в стакане с малым количеством воды минуты две. Я ее спрашиваю: «Зачем ты это делаешь? Ведь от растворимого кофе пенка все равно не появится». Бесполезно. В следующий раз она будет делать то же самое. Оказывается, дело не в пенке. Согласно старому черногорскому поверью, надо прокрутить ложечкой сто раз, чтобы все твои близкие были здоровы! Сонечка! Наша Сонечка! Ха-ха-ха-ха!

— А кто у нас в доме главный полицейский, отвечающий за насекомых?! — воскликнула Зина.

— Сооня! — в один голос закричали Зина и Гога.

— Сонин папа в детстве ей даже деньги давал за каждую пойманную муху или убитого комара! Представляешь! Ха-ха-ха! Почему ты мне не платишь за это?!

— А ты хоть одну муху поймала? — смеясь, спросил Гога.

— Убийцы! — с наигранным возмущением воскликнула Зина. — Я не поймала потому, что мне их жалко. Они ведь тоже живые существа! Теперь давай пройдемся по тебе. Что ты начинаешь делать, когда выпьешь?!

Соня и Зина рассмеялись.

— Ну?! Говори!

— Начинаю себя стричь…

— Ха-ха-ха-ха! — расхохоталась Зина.

Соня закивала.

— Да-да.

— У меня, видимо, кто-то из предков был знаменитым парикмахером. И как только я выпью, он просыпается и начинает действовать. Ничего не могу с этим поделать. Есть такое…

В семейном счастье веселый, покладистый характер женщины играет определяющую роль. Человек может сделать жизнь другого адом, но может и превратить ее в рай. Смешная история: когда у стариков спросили, в чем секрет их долгой и счастливой семейной жизни, оказалось, он плохо слышит, а она быстро забывает все, что муж наговорил.

Гога в этот вечер покашливал и чихал. Соня внимательно читала что-то в телефоне.

— Знаешь, что лучше всего от простуды? Даже лучше лимона с апельсином?

Чихнув, Гога кивнул:

— Знаю. Твои прекрасные глаза и теплые руки.

— Хрен!

«Хрен?! Хорошо, что не знаешь русского языка», — рассмеялся про себя Гога.

Единственное, что могло раздражать в Соне, так это ее гиперхлебосольство. Особенно когда в гости приезжают родственники. Стол должен ломиться, как для армии Наполеона. Никакие уговоры или вопросы, зачем столько, кто все это съест, не помогают. Ведь она привыкла, что у нее большая семья! А сколько родственников! Это для Сони святое! Гога же рос один-одинехонек. Хотя Зиночка была точно такой же! Гости святое! Зина объяснила, что многим из Сониных родственников Гога теперь приходится дядей.

— Ничего себе! Это как?! Сколько же вы мне тут родственничков подсунули?!

Зина залилась смехом.

— Много, папочка! Много! А ты как думал?! У тебя теперь куча племянников и племянниц! Вот смотри, у Сони три сестры и два брата, у брата Пайе пять детей: Милка, Мария, Еван, Елена и Евана. Ты их дядя! У брата Миго трое детей: Ружица, Обрад и Бае. Ты им тоже дядя. Продолжить с сестрами? Там еще четверо детей. И у многих из них уже свои дети, которым ты тоже ближайший родственник. Так что много, папочка, много! Ха-ха-ха-ха!

Как можно не любить человека, когда, стоит только подумать о нем, по сердцу пробегает радостная дрожь и тепло растекается по всему телу, словно ты прыгнул в согретую постель и накрылся мягким одеялом. Есть люди, которые обладают невероятно целебной энергией. Такой, что все болячки сразу утихают, а тело и душа расслабляются, погружаясь в сладостный сон. Так Соня действовала на Гогу. Удивительно, что и Сандра имела на Гогу такое же воздействие. Но только по ночам, когда они ложились спать, чтобы наутро все это с лихвой забрать обратно. Соня чем-то напоминала Гоге его мать. Такие же глаза, мерцающие добротой и любовью. Какой-то выстраданной мудростью, без тени лукавства. Участь таких людей незавидная. Ведь для простого быдла эти люди непонятны.

— Такие наивные, доверчивые и до боли чистые, — судачат они. — Как таким поможешь?

Наверное, так же судачили и о его матери. Не понимая, что такие люди в помощи не нуждаются. Они сами кому хочешь помогут. Защитят тех, кто в них нуждается. Ради любимых готовы жертвовать собой. Но ползуны продолжают шептаться: «Как же они глупы! Совершенно не заботятся о себе! Их же так легко обмануть». Даже не догадываясь, что для таких людей заботиться о любимых — и есть самое большое счастье. Это птицы высокого полета, парящие над остальными! С тем совершенством души, которого ползунам никогда не достичь.