Маму Гога не видел уже тринадцать лет. События, которые потрясли Союз, наконец, дали шанс увидеться. До этого он даже боялся под своим именем сниматься в фильме, чтобы не создать проблемы маме.

Сандра перед его отъездом безумно нервничала.

— Рига — это город, где я родился! Ничего со мной там не случится!

В Риге он остановился в гостинице «Интурист». В те годы иностранцам селиться у родных было еще запрещено.

Они сидели в его номере и долго обнимались. Зина не переставала плакать, все всматривалась и всматривалась в его лицо. Как тогда, много лет назад, на вокзале.

— Сынынька… Кровиночка моя! Неужели это ты?! — шептала Зиночка. — Неужели я тебя опять вижу?! Сыночек! — гладя его по лицу и целуя, продолжала Зина. — Какой же ты у меня стал взрослый.

Гога смотрел на нее и не мог наглядеться. Положил голову ей на грудь и обнял за талию.

— Все хорошо, мама. Все нормально, — и слезы невольно катились по щекам.

Они просидели так несколько часов. Не в силах поверить, что вновь вместе. Что могут обняться и прижаться друг к другу, как когда-то давным-давно.

— Я для тебя приготовила копченого угря и оставила у Татьяны Николаевны в холодильнике, — сообщила Зиночка. — Мой что-то барахлит. Завтра Леночка тебе его принесет. Это дочка тети Тани. Она уже скоро станет врачом! — с гордостью добавила Зиночка.

— Мама! Какого угря?! Ты же знаешь, я это не ем!

— Вот ты мой дурачок! Это же деликатес! Его днем с огнем не найдешь!

— Ой, мамуля! Ты что, забыла, я твои деликатесы никогда не ел. Бррр! И бифштекс тартар тоже. И сырые яйца, которые ты меня заставляла пить, тоже никогда не пил. Забыла?!

Зиночка рассмеялась грудным смехом.

— Вот дурачок! Ну, все равно. Она принесет, а ты уже сам решай, есть тебе или нет.

— Лучше возьми его себе. Ты же обожаешь такие вещи.

— Вот еще! — строго посмотрев на него и вскинув дугой правую бровь, воскликнула Зина.

Она всегда так делала, когда хотела показаться строгой, что у нее никогда не получалось. Этот взгляд он любил с детства. Она становилась такой красивой! Зиночка сильно пополнела, но теперь казалась еще меньше, чем раньше. Ее глаза улыбались, но в них виднелась давно застывшая боль. Он знал, что эта боль — результат их долгой разлуки. Он крепко обнял ее и поцеловал.

— Я люблю тебя, мама!

Мамино тельце только вздрагивало в ответ.

Лампочка погасла.

— Мама… — тихо сказал Гога на следующий день.

Зина бросила на него быстрый взгляд.

— Я знаю, что ты хочешь спросить, где Наташа.

Гога кивнул.

— Ее мама часто вспоминала тебя. Особенно перед смертью. Не могла простить мужу, что тот всеми силами препятствовал вашим отношениям. Может быть, ревновал дочь-красавицу? Кто знает. А мама переживала. Все повторяла: «У них настоящая любовь. Я это чувствую. Такое бывает раз в жизни».

— Я хочу ее увидеть.

Зина ничего не ответила. На следующий день она сообщила, что Наташа отдыхает на озере со своим молодым человеком, и даже узнала адрес.

— Но это же неудобно, Жорочка. Она там не одна… А с парнем…

— Неважно. Я все объясню. Он поймет. Я просто хочу ее увидеть. Вот и все. Я этого ждал столько лет.

Они взяли такси и отправились к озеру. Нашли дом и от соседей узнали, что Наташа с парнем отправились на лодке по озеру и когда вернутся, неизвестно. Прождали, сидя на крыльце, пару часов. Наташа не появлялась. «Как странно, — подумал Гога. — Даже сейчас… С ней всегда так получалось. Не складывалось с самого начала».

— Давай сделаем фотографию и оставим здесь, перед дверью, — предложил Гога.

Они сфотографировались, прислонили полароид к двери и уехали. Через несколько часов в его номере раздался звонок. Это была Наташа.

Она повзрослела. Это уже была не та девушка, которую он когда-то оставил, но молодая, красивая женщина. Она показалась ему крупнее и выше, чем была раньше. Плечи костлявее, чем тогда, когда он ее впервые обнял. Но глаза те же. Зеленые, как изумруды. И улыбка та же. Как у молодой Софи Лорен. Возбужденная, как прежде, когда она на него смотрела. Они провели вечер и полночи вместе. От перелета и смены времени Гога устал до смерти. Закончив свое дело, просто вырубился. Сквозь сон он услышал:

— После стольких лет! Ты просто заснул!

Затем он услышал звук захлопывающейся двери. В ту ночь все закончилось. Как отрезало. Гога почувствовал внутри пустоту. Он не мог поверить, что такое возможно. Столько лет страданий и мучений. И вдруг раз — и свет погас.

Правда, потом Гога узнает, что во время родов Наташа в полубреду будет выкрикивать его имя.