Профсоюз водителей городских автобусов Лос-Анджелеса по какой-то причине устроил забастовку. Остановили движение по всему городу с целью поставить политическую элиту города на колени. Разразился грандиозный скандал. Город замер. Это был политический шантаж. Руководство города решило дать отпор. Вместо того, чтобы идти на поводу у профсоюза, они выдали бесплатную лицензию на перевозки для микроавтобусов компании, которую организовали два брата-мексиканца, в прошлом таксисты. При обычных обстоятельствах такая лицензия стоила бы сотни тысячи долларов. Задача была поставлена следующая: в кратчайшие сроки заменить существующий автопарк громоздких машин на микроавтобусы и создать сотни рабочих мест. А те пускай бастуют, пока не обанкротятся! Новые машины поворотливее, а значит, быстрее. Это в свою очередь улучшит работу общественного транспорта и, соответственно, будет лучше служить интересам граждан.

Новая компания имела право привлекать инвесторов со стороны. Реструктуризацию городской транспортной системы теперь активно обсуждали и рекламировали по всем телевизионным каналам. Начался ажиотаж! Желающих поучаствовать в «благом деле» оказалось очень много. Особенно среди эмигрантов из Союза и иранцев. Предложение было таковым: желающие вложиться в покупку автобусов станут совладельцами компании и будут получать ежемесячные дивиденды — по восемьсот долларов с автобуса. Цена? Всего лишь двадцать тысяч за штуку. «Где еще заработаешь такие деньги, ничего не делая?!» — звенело в ушах! Ринулись массами. У многих накопились сбережения. Другие привезли и держали их под подушкой, не зная, куда пристроить. Расходы и инфляция постепенно все пожирали. А тут такое! И телевидение! И политики! И все в один голос — за! Только бы не опоздать!

Деньги сдавались наличными, которые приносили в чемоданчиках, бережно прижимая к груди. Каждая встреча с руководством — строго по записи! И строго конфиденциально! В очередь записывались заранее. Многие искали обходные пути, чтобы поскорее. Братья часто опаздывали на встречи. С озабоченными лицами проходили мимо ожидающих. По ним было видно — не так-то легко принимать деньги! Да еще наличными и в таких количествах! И расписку напиши от руки и подай! А тут еще и встречи с телевидением… Дел невпроворот! В общем, нелегко было братьям! В кратчайшие сроки пойди организуй такой бизнес! Но надо было!

Гога недавно продал свое такси и теперь сидел на пятнадцати тысячах долларов. «Стрелку» с братьями организовал его старый знакомый, Сергей. В прошлом тоже таксист. Он хорошо знал братьев и ошивался здесь в непонятной роли.

Мигель и Мануэль сидели за большим столом и напомнили Гоге членов приемной комиссии в театральном училище. Рядом с ними сидели еще несколько типов. Судя по виду — тоже мексиканцы. И ерзающий на стуле, как потом выяснилось, бухгалтер. Позади на стене висело изображение Девы Марии, выполненное в народном мексиканском стиле.

Сережа представил:

— Это наша знаменитость — Гога! Я вам говорил о нем. В прошлом известный певец. Все девушки сохли по нему. Правда, Гога?! — лукаво подмигнул Сережа. — Здесь уже несколько лет. Очень интересуется нашим делом.

Братья переглянулись, улыбнулись и привстали. По очереди протянули Гоге свои мясистые, как свиные отбивные, руки.

— Мануэль.

— Мигель. Садитесь. Очень приятно.

Что сразу поразило Гогу, так это размер братьев. Они были невысокого роста, но весили, наверное, по килограмм сто тридцать каждый. «Как они могли быть таксистами? — недоумевал Гога. — Такие же ни в одно такси не влезут. Разве что автобусы возили?»

— Наш друг много рассказывал о вас, — вежливо начал Мигель. — Чем можем быть полезны?

Гога принялся методично расспрашивать о деталях дела. А потом медленно добавил:

— Но здесь есть одна проблема…

Братья вновь переглянулись.

— И какая же? — вкрадчиво поинтересовался Мигель.

— Если я даже решу вложиться… У меня всего лишь пятнадцать тысяч. Ну, от силы шестнадцать. А ваша цена — двадцать. Вот, не знаю, как решить этот вопрос.

Наступила неловкая тишина. Затем братья лукаво заулыбались и вопросительно посмотрели на Сережу — мол, что будем делать? Тот бросил выразительный взгляд, как бы говоря: «Ну, можем же мы сделать исключение…» И сразу добавил:

— Гога знает многих людей и пользуется большим уважением среди наших эмигрантов. Это может быть для нас очень хорошей рекламой.

Вновь наступила пауза.

— Думаю, ты прав! — решительно согласился Мануэль и ударил ладонью по столу. — Чего мелочиться?!

— Не обеднеем же! — добавил Мигель, и оба засмеялись, трясясь своими грузными тушами.

Сережины глаза загорелись. Он нагнулся и тихо шепнул:

— Это только для тебя. Понял? Никому ни слова! Хорошо?!

— Да понятно!

— Я тут провел целую рекламную кампанию по поводу тебя, — еще тише добавил Сережа.

— В таком случае проблем больше нет? — вопросительно посмотрев на братьев, сказал Гога.

Братья подняли вверх руки.

— Сдаемся! Ха-ха-ха-ха-ха!

— Ну, тогда другое дело! — обрадовался Гога и тоже рассмеялся.

Братья уже привстали, чтобы попрощаться. Но неожиданно Гога продолжил:

— Значит, если я покупаю один автобус… То получаю восемьсот долларов в месяц? Правильно?

— Да, — подтвердил бухгалтер.

— А если у меня два? Это уже, получается, тысяча шестьсот?

— Ну, конечно! — рассмеялся в недоумении бухгалтер.

— А скажите… есть ли возможность купить несколько автобусов сразу, но в рассрочку?

Вновь наступила тишина. К такому вопросу никто не был готов.

— Ааа… что вы имеете в виду? — с подозрением спросил Мигель. — Я не совсем понимаю…

— Ну… я беру не один автобус за шестнадцать тысяч, — продолжил Гога, — а сразу пять! Даю предоплату по три тысячи двести за каждый. А оставшуюся сумму выплачиваю от доходов.

— Каких доходов? — вежливо поинтересовался бухгалтер.

— Как от каких? Ну, смотрите… — продолжил Гога. — Шестнадцать тысяч, если бы я купил лишь один автобус, приносило бы мне восемьсот долларов в месяц. Правильно?

— Да… так.

— Но я не буду брать восемьсот, а только четыреста со всех. Остальные доходы с каждого автобуса будут идти на погашение моего долга. Да, это займет некоторое время… Зато потом я стану владельцем не одного, а пяти автобусов! И доход будет соответствующим. Конечно, автобусы находятся под ипотекой до полной выплаты… Но числятся уже за мной.

Лица братьев вытянулись и стали серьезными.

— Ну, как ипотека в банке!

Теперь наступила уже гробовая тишина. Такого поворота никто не ожидал. Братьям стало понятно, что этот тип не пальцем деланный, неизвестно, что от него можно ждать в будущем. Мануэль встал и заулыбался.

— Мы подумаем! Мы обязательно подумаем! Вы приходите с деньгами, и тогда мы постараемся что-нибудь решить. Было очень приятно познакомиться! Всегда приятно иметь дело с умным человеком. Такого предложения нам еще никто не делал. Очень интересно. — Указывая на дверь и как бы извиняясь, он добавил, — А сейчас уж простите… А то там скоро начнется бунт. Сережа, проводи, пожалуйста, господина. Еще раз, было очень приятно познакомиться!

Сережа смутился. Неуверенно улыбнувшись братьям и помахав им рукой, он взял Гогу под руку и повел к выходу. Открывая дверь, прошептал:

— Ну, ты даешь! Что ты там намутил в конце?

Гога лишь пожал плечами.

— Но мне кажется, ты им понравился. Здесь можно срубить серьезные бабки! Не забывай, кто тебя познакомил! — подмигнув, добавил Сережа и повел Гогу по коридору, где сидели, обхватив чемоданчики, человек двадцать — все с недовольными лицами.

Домой Гога ехал в глубоком раздумье и с двояким чувством. С одной стороны, если провернуть такую сделку, риск значительно уменьшается. И если все пойдет хорошо, то через некоторое время уже будет серьезный бизнес. Восемьсот умножить на пять — это четыре тысячи. В месяц! Хотя сомнений оставалось больше, чем уверенности. Но такси уже продано. Надо было делать следующий шаг.

На следующую встречу Гога пришел с деньгами. Сережи не было.

— Сережи сегодня не будет, — начал вкрадчиво Мигель, взяв Гогу под руку и подводя к столу. — Он наш друг… Но мы обещали вкладчикам полную конфиденциальность и строго придерживаемся этого правила. Деньги любят тишину.

Гога сделал безразличный вид и пожал плечами. Мигель неожиданно громко рассмеялся.

— Нам понравилась твоя идея! — бодро заявил он. — Я имею в виду ипотеку! — уточнил Мигель. — Не потому, что нам сейчас это особенно выгодно… А потому, что открывает новые возможности. Расширяет, так сказать, горизонты! Предоставляет новую базу клиентов! Некоторые, а по нашей информации их большое количество, не имеют достаточно денег, чтобы купить даже один автобус. А тут появляется ипотека. Они дают нам задаток… Ну, скажем, тридцать процентов… Кстати, цена уже не двадцать, а двадцать пять. Тебе повезло! Заскочил в последний вагон, — рассмеялся Мигель и тяжело вздохнул: — Что поделаешь, большой спрос диктует цены… Так вот, мы с этим задатком берем у завода автобус в кредит. Но под очень солидные проценты, которые нам, естественно, платит покупатель и которыми мы делимся с фабрикой. Все в плюсе! Автобус работает. Приносит доход. И выплачивает за вкладчика его долг. Но пока вкладчик не расплатится, он ничего не получает. Ну, ты у нас отдельный случай. Ты получаешь. Часть! Как сам говорил. Все счастливы! Все довольны! Таким образом мы привлекаем целый слой новых инвесторов. Живые деньги! А для успешной работы компании они нам будут совершенно необходимы! Причем немалые! — добавил Мигель и многозначительно помахал указательным пальцем.

— Согласен… — не совсем уверенно ответил Гога, с трудом успевая следить за хитроумной схемой.

— Ты можешь даже стать нашим агентом по рекламе этой идеи. Она же твоя!

Гога замешкался.

— Ну… по поводу рекламы… Я не знаю… Но мысль, по-моему, очень даже неплохая.

В конце встречи Гога получил расписку за принадлежащие ему теперь пять автобусов и договор, написанный от руки на одном листке бумаги за подписью бухгалтера.

Сандре он еще ничего не сказал. Сообщил лишь поздно вечером, когда они легли спать. Она обрадовалась, но одновременно и разволновалась.

— Ты уверен, что это порядочные люди?!

— Поживем — увидим, — задумчиво ответил Гога и уставился в потолок, как бы вглядываясь в будущее.

Гога уже давно открыл в себе необычайную способность. Когда его что-то очень интересовало, за ответом он обращался к сердцу. Находил спокойное место. Садился или ложился и полностью расслаблялся. Затем начинал холодно, без всяких эмоций, сосредоточенно думать о том, что его интересует, не ожидая определенного результата, а, главное, избавившись от страха. Так длилось несколько минут. Вскоре он начинал ощущать трепет в сердце. Это был сигнал. Тогда Гога начинал усердно нашептывать:

— Скажи мне, сердечко, скажи… Будет ли это хорошо? Будет ли это плохо?

И так повторял много раз подряд. Затем вновь останавливался и напряженно ждал. Самым сложным тут было просто ждать — без страха, сомнения. Быть готовым принять любой ответ. Каким бы он ни был. Проходило некоторое время. Сердце наполнялось радостью или, наоборот, впадало в уныние. Это и был ответ. Если радость — все будет хорошо. Если уныние, то надо забыть. Самое удивительное, что сердце его никогда не обманывало. Можно было ставить на деньги.

Но на этот раз ответа не последовало. Ни радости, ни уныния. Это значило, что еще не время задавать вопрос. Но Гоге не терпелось. Он хотел знать! И хотел знать прямо сейчас! Слишком многое было поставлено на карту. Ему пришла идея попробовать по-другому. «Что у нас сейчас? — подумал Гога. — Декабрь. Давай узнаем, что будет в декабре».

— Скажи, сердечко, скажи… скажи — прошептал Гога. Радостное чувство не заставило себя ждать.

— Уф! — с облегчением вздохнул Гога. — Даже кровь хлынула к голове!

— Отлично! А в январе?

Ответ был таким же. Так он добрался до апреля. И вдруг… молчание! Сердце вздрогнуло от испуга.

«Так, так… — напряженно размышлял Гога. — Что бы это могло значить?» Он постарался представить автопарк, движение людей в офисах… Но не мог. Как будто все куда-то исчезло. Никаких картинок, как бы он ни старался. Только дрожь пробежала по телу.

— Думаю, все это продлится до начала апреля, — как бы сам себе сказал Гога.

— А потом?! — тихо воскликнула Сандра.

— А потом будет суп с котом. Все лопнет, — нервно засмеявшись, ответил Гога.

— И что мы будем делать?! — испуганно посмотрев на него, спросила Сандра.

— Что-нибудь придумаем. Время еще есть. Поздно пугаться, — задумчиво сказал Гога, и холодок пробежал по сердцу.

Гога еще долго не мог заснуть. Заснул только под утро. Как ни странно, проснулся он в бодром настроении. Страха не было. Осталась лишь озабоченность. Это тоже было знаком. Обычно, если уж совсем все плохо, то страх и тревога только нарастали.

Деньги лились рекой. Все новые и новые вкладчики, как завороженные, обивали пороги. «Только возьмите! Возьмите мои деньги!» — витало в воздухе. Первые автобусы уже двинулись по дорогам, и счастливые «партнеры» не могли нарадоваться своей внезапно найденной американской мечте! Параллельно проводились семинары и банкеты. Выступали представители завода и артисты. Видные аналитики называли головокружительные цифры и рисовали заоблачные перспективы. Подключились и другие штаты. Всем вдруг захотелось иметь такую же транспортную систему. Бизнес стремительно шел в гору. Никто не мог представить такого успеха. Включая самих братьев. Но работы прибавилось. Было видно, что они стали уставать. Деньги принимались только по записи и строго в порядке очереди, в часы, которые братья сами назначали. Теперь такое «счастье» надо было еще заслужить. Это, в свою очередь, создавало еще больше ажиотажа.

Гога превратился в «члена семьи». Братья приглашали его на семейные праздники. Знакомили с родными и друзьями. И все вместе не могли нарадоваться — как хорошо идут дела! Казалось, американская мечта, прежде недоступная дева, наконец не выдержала и сдалась! Сама легла к ним в постель, чтобы отдаться! И никто уже не сможет этому помешать!

У братьев неожиданно проснулся интерес к шоу-бизнесу. На творческие подвиги их вдохновил (как они сами выразились) не кто иной, как Гога. Они умудрились подписать контракт с самым известным мексиканским певцом и планировали грандиозное турне по Америке. Появилась и шикарная вилла на берегу океана. Адрес держался в тайне. Но не для Гоги! Тот всегда был желанным гостем. Половину вложенных денег Гога уже вернул. «Еще пару месяцев, и я уже при своих! — радостно думал он. — А там уже чистый навар». Иногда, правда, выплаты задерживались. Обычно это было связано с какими-то сбоями в компьютерной системе. Но для Гоги сбоев не существовало. Его денежки всегда приходили вовремя. А если надо было, то и наличкой. Друг же!

Приближался апрель. Многие стали жаловаться, что выплаты задерживаются, а некоторые их вообще не получают. Начальство успокаивало — причин для беспокойства нет. Компьютеры — дело тонкое. Техника! Но голоса недовольных усиливались. Гога с удивлением узнал, что иные вкладчики не получали денег уже пару месяцев. По этому поводу даже созвали собрание. Надо было успокоить народ. Вновь выступали уважаемые мужи. И чтобы уж совсем утешить людей, на следующие выходные закатили шикарный банкет! Американская мечта никуда не делась. Она просто опаздывает. Дела!

На этот банкет Гога пригласил Майкла. Тот обладал чутьем, как у собаки. Гоге очень хотелось узнать его мнение. Он почему-то забыл о разговоре с сердцем. Ведь все выглядело так прекрасно! СМИ продолжали наперебой хвалить компанию. В некоторых штатах запустили такую же программу. Какие здесь могут быть сомнения?!

Увидев братьев, когда те сально всем улыбались и пожимали руки, Майкл вдруг стал истерично смеяться, держась за живот.

— И ты дал им деньги?! Ха-ха-ха-ха! Да это же свиньи! Ты сумасшедший! Они ведь чистой воды аферисты! Я бы им и цента не дал!

Гога опешил. Растерянно посмотрев на Майкла, он пробормотал:

— И что мне теперь делать?

— Что делать?! — воскликнул Майкл, продолжая смеяться. — Вытаскивай деньги и беги!

«Легко сказать, — совсем уже обескураженный подумал Гога. — Значит, сердце не обмануло!» О пирамидах тогда еще никто не слышал, даже в Америке. Никому даже в голову не приходило, что такое возможно.

На следующий день Гога нашел братьев в местном ресторане.

— Ребята… Что происходит? Надеюсь, вы не собираетесь меня кидать?

Те уставились на него тяжелыми взглядами. Мануэль встал из-за стола, подошел и положил свою грузную руку ему на плечо. Посмотрел в глаза и с грустью произнес:

— Гога, Гога, Гога… Как тебе не стыдно? За кого ты нас принимаешь? Ты же член семьи. Знаешь наших жен и детей. Мы верующие люди. Сколько раз ты бывал у нас в доме? А в наш дом, и ты это хорошо знаешь, могут войти лишь самые близкие.

Он хотел было продолжить, но Гога его остановил.

— Хорошо! Хорошо, Мануэль. Я все это знаю. Но ситуация выглядит, мягко говоря, странно! Многие уже бунтуют. Спрашивают меня. Как будто я что-то знаю! Выплаты прекратились…

— Это временно! — прервал Мануэль. — Да, у нас небольшие проблемы… Но они будут решены очень скоро, можешь не сомневаться. В любом случае, — понизив голос, тихо добавил Мануэль, — Что бы ни случилось, ты не пострадаешь. Даю слово! Ты хоть и обещал, но так никого и не привел. Чего тебе беспокоиться? — с усмешкой заявил он.

— Я ничего не обещал. Это вы предлагали.

— Ну, ладно, ладно! Не будем спорить! — включился Мигель. — Все, как договаривались, так и остается!

— Хорошо. Если все в порядке, то завтра я хочу забрать документы на свои автобусы. Не на все пять, конечно… Но хотя бы на три. Это даст мне хоть какую-то гарантию. Не хочу волноваться. Хорошо?

— Нет проблем! Завтра приходи в офис и забирай, если хочешь.

И только сейчас Гогу осенило, что среди вкладчиков не было ни одного мексиканца! «Опа! Молодцы! Значит, с самого начала все хорошо продумали! Как говорится, лучше умереть от смеха, чем от страха».

На следующий день Гога подъехал к автопарку. Входные ворота на территорию были обмотаны железными цепями. Около них толпилась группа озлобленных людей, требующих пройти внутрь. У ворот и по периметру забора стояли здоровенные мексиканцы, одетые в черное. Они грубо отталкивали наиболее настойчивых и нагло выкрикивали:

— Вход запрещен!

Толкотня и шум продолжались до тех пор, покуда из административного здания не вышла молодая женщина. Она громко объявила:

— Руководства компании сейчас нет! На днях вы получите уведомления о встрече! Там вы сможете получить ответы на все вопросы. Причин для беспокойства нет! Руководство компании призывает всех набраться терпения!

Гога набрал номер Мигеля. Телефон был отключен. То же самое с номером Мануэля. Холодок прошел по сердцу. Вот уже несколько дней ходили слухи, что братья собрали пятнадцать миллионов долларов и теперь готовятся свалить (или уже свалили) в Мексику. Никто, кроме Гоги, не знал, что они еще здесь. На последней встрече он краем уха слышал, как братья договариваются со своей командой встретиться в шесть часов вечера следующего дня в мексиканском ресторане, который был ему хорошо известен. «Встреча сегодня! Пойду! И будь что будет!»

Свет в ресторане был приглушен, окна завешены зелеными шторами. За столом сидела целая компания, братья — посередине. Увидев Гогу, все замолчали и угрюмо уставились на него. Братья вяло и саркастически ухмыльнулись. Гога держался как можно спокойнее. Он вежливо поздоровался и уперся взглядом в Мигеля.

— Я пришел, как договаривались. Но вас там не было. Ворота на цепи. Ты, наверное, знаешь, какая там ситуация. Бунт! Помнишь, о чем мы договорились? — спросил Гога. — Мои пинк-слипы. Можешь мне их сейчас отдать?

Тяжелая пауза повисла в воздухе. Гога прервал тишину.

— Ты же обычно носишь целую пачку в кармане. Вот в этом, — Гога указал на левый карман пиджака Мигеля. — Мне чужого не надо. Только мое. Ты обещал.

Не спуская с него глаз, Мигель вытащил пачку бумажек из кармана и сунул их Гоге под нос.

— Ты имеешь в виду эти?

— Да. Именно эти.

— Значит, все-таки не веришь… — скривив улыбку и посмотрев на своих подельников, продолжил Мигель.

Гога было потянулся, чтобы взять документы, но Мигель быстро одернул руку и прищурил глаза.

— Значит, не веришь…

— Верю! — твердо сказал Гога, наклонился и ловким движением выдернул несколько бумажек из руки Мигеля.

— Спасибо! — сказал он, повернулся и уверенным шагом, но с трясущимися коленками направился к выходу, спиной чувствуя, как его провожают тяжелые взгляды.

Из ресторана он шел быстрым шагом, не оборачиваясь. Не знал, что после этого может последовать. Ведь Гога был единственным, кому известно, где они обитают. А значит, представлял для них большую опасность. Он взглянул на документы. Это было четыре сертификата, на четыре автобуса. Впопыхах он выхватил на один больше. «Ничего! Не обеднеют! Хоть свои верну. Даже если придется продать по дешевке». Восемь тысяч он вернул, но уже и потратил, так как надеялся, что будет больше. «Хоть так!»

— Ну, и аферююга! Значит, протягивает руку… Мол, бери… Затем одергивает… вроде, чтобы задать вопрос. Но документики не дает! Психолог!

Он был почти уверен, что братья соскочат уже сегодня ночью.

— И хрен с ними, пусть валят! Мне-то какое дело?

Гога зашел в бар и заказал коньяк. Внутри все дрожало. Он позвонил Сандре. Она была испугана.

— Что случилось?! — раздраженно спросил Гога.

— Джора! Кто-то только что позвонил!

— И?!

— И сказал: «Передайте Джорджу, что если он еще раз появится, то пусть прихватит с собой несколько крепких ребят. Иначе…» — и повесил трубку.

— Хорошо! Не переживай. Я скоро. Все будет нормально. Не бойся!

Они сидели молча.

— Не бойся, говорю тебе!

— А что, если они придут сюда?! — со страхом прошептала Сандра.

— Не придут!

— Ты уверен?!

— Уверен! — злобно рявкнул Гога.

Поздно вечером раздался звонок в дверь. Сандра вскочила.

— Кто это?! Гога, не открывай! Прошу тебя, не открывай! Я сейчас вызову полицию!

— Да подожди ты! Не суетись!

Гога осторожно подошел к двери и приложил ухо. Затем твердым голосом спросил:

— Кто там?

Из-за двери раздался встревоженный мужской голос.

— Жора, это Лев! Открой, пожалуйста!

Лев Мак был культуристом и занимался борьбой. У него было трое маленьких детей. Он, как и многие, вложился в компанию. Слава Богу, Гога не имел к этому никакого отношения! Лев зашел весь взъерошенный. Глаза горели. Он явно был не в себе.

— Лев, что случилось?! Что с тобой?!

— Жора, ты знаешь, что случилось! — чуть ли не в слезах воскликнул Лев. — Я, бля… потерял все! Все, что у меня было! А у меня дети!

— Фуууу! — тяжело выдохнул Гога. — Знаю. Ситуация хреновая…

— Ты хоть вложился давно… А я буквально сейчас! Черт меня дернул! Слушай, Гога! — продолжил в отчаянии Лев, — мы узнали, что эти бляди сегодня ночью всей кодлой собираются валить. Это стопроцентная информация. Но никто, кроме тебя, не знает их адрес. Прошу тебя! Просто умоляю! Дай мне его!

— Лева… Лева… Лева! Во-первых, успокойся! — воскликнул Гога и, сделав паузу, продолжил: — И что вы собираетесь делать?

— У меня несколько десятков крепких ребят. Мы приедем и всех этих пидарасов там положим! Они, суки, кровью будут харкать! Мы вытащим из них все!

— Лева! Ты понимаешь, что говоришь?! Видел, какая у них там охрана?! Это не местные! Это бандюги из Тихуаны! Им по фигу! Они вас всех положат, как котят, и свалят! Если они уж решились на такое, думаешь, их что-нибудь остановит?! У тебя сколько детей?

— Трое, — почти плача, ответил Лев.

— Трое! И ты думаешь, что я позволю оставить троих детей без отца?! Ну если бы у вас был… ну, хоть какой-нибудь план, тогда окей! Но это же просто безумие! Самоубийство! Ты хоть понимаешь, что вы таким образом ничего не добьетесь! Только можете погибнуть!

Лев рухнул на диван и схватился за голову. Гога тяжело вздохнул.

— Послушай… Лева. Успокойся и подумай. Они далеко не уйдут. Ведь известно из какого они села. Это рядом с границей. Составьте план… И тогда уже действуйте. Я адрес знаю… Но прости, Лева, я тебе его не дам. Просто не имею права.

Спустя некоторое время Гога узнал, что Лева со своими ребятами все-таки добрались до села, где скрывались братья. Но, просидев в своем микроавтобусе пару часов, так и не посмели выйти. Шансов не было. Разве что остаться там навсегда.

Большинство махнули рукой. Некоторые пытались судиться с городом. Но безуспешно. Суд не мог определить, сколько было вкладчиков и о каких суммах шла речь. Все деньги были наличными. А контракты, как оказалось, по закону ни к чему не обязывали. Пустые бумажки. Тем более написанные от руки. Никаких покупок автобусов в кредит тоже не существовало. Все было лишь на бумаге. И только те, кому удалось физически забрать автобусы, вытащили хоть какие-то деньги. Гога был одним из них. Потом стало известно, что братья никакие не таксисты и не доктора (как они себя представляли в других штатах). На их счету было множество других афер. Но этот случай, пожалуй, оказался самым плодовитым и успешным в их карьере. Кто выдумал эту схему, была ли забастовка частью ее, так и осталось неизвестно. Некоторые головы в городской администрации все же полетели. Но от этого никому легче не стало.

Так как другого заработка у Гоги не было, ему пришлось вернуться в такси, которое теперь уже он брал в аренду. Покупать другое не хотелось. Да и денег не хватало. Он продолжал вкалывать. Сандра не менялась. Скандалы не прекращались.

Однажды рано утром Гога еле доехал до дома, проработав двадцать четыре часа напролет, и даже не в силах раздеться рухнул на постель, как труп. Проснулся от того, что кто-то тряс его за грудки. Еле открыв слипшиеся веки, он увидел искаженное лицо Сандры и ее пронзительные ярко-синие глаза. Она его трясла и в отчаянии повторяла:

— Ты меня любишь?! Ну, ответь!

Ответить Гога не мог. Лишь отвернулся и опять заснул как убитый. Точка была поставлена! Зря Гога забыл о списке, который так тщательно готовил.