Принятие не отменяет утрату. Человек может горевать по лёгкости движения, фертильности, волосам или прежней сексуальной функции. Попытка немедленно превратить изменения в «новую красоту» лишает права на печаль.

Горе становится разрушительным, когда вся ценность тела сводится к утраченной функции. Тогда нужна помощь в расширении отношения к себе, а не требование полюбить отражение.

Некоторые утраты не компенсируются тренировкой или новым взглядом. После болезни человек может не вернуть прежнюю подвижность. Менопауза завершает репродуктивную возможность независимо от того, планировалась ли беременность. Операция меняет чувствительность и образ тела. Сексуальная функция может измениться так, что прежний сценарий близости больше не работает.

Здесь призыв «возраст — только цифра» становится формой отрицания. Цифра связана с реальными изменениями, хотя не диктует смысл всей жизни. Оплакивание функции не унижает человека и не делает его неблагодарным за то, что сохранилось. Оно освобождает от обязанности изображать вдохновение там, где произошла потеря.

После горя возможен вопрос не «чем заменить прежнее тело», а «какую жизнь может вести это тело». Ответ включает ограничения и возможности одновременно.