Письмо несостоявшейся версии себя, разговор, отдельное место или действие могут обозначить потерю. Но ритуал не гарантирует «закрытия». Его задача — дать форме тому, что существовало только внутри.

Человек может снова возвращаться к горю. Это не отменяет проделанной работы. Некоторые потери интегрируются, а не заканчиваются.

Марина много лет хранила конверт с результатами последней попытки лечения бесплодия. Она не открывала его, но и не выбрасывала. Конверт лежал среди документов как доказательство того, что вопрос ещё не завершён, хотя медицински возможность была закрыта давно.

Когда знакомые предлагали усыновление, работу с детьми или путешествия, Марина слышала требование немедленно заменить одного ребёнка другим занятием. Она не хотела «реализовать материнскую потребность». Она хотела того ребёнка и той жизни, которых не будет.

Её ритуалом стало не уничтожение конверта. Она достала его и написала на обороте, что именно потеряла: беременность, телесный опыт, имя, которое они с мужем выбрали, семейные сцены, существовавшие только в воображении. Рядом записала то, чего не потеряла: способность любить, брак, право не превращать каждую заботу в замену материнству, право позже захотеть другую форму жизни.

Внешне ничего не произошло. Именно поэтому действие оказалось честным. Оно не обещало новую судьбу в обмен на правильное прощание. Оно разделило утрату и всё остальное.