Человек может горевать по возможности, от которой отказался сознательно и по-прежнему считает решение верным. Родитель скучает по свободе, не желая отменить рождение ребёнка. Эмигрант тоскует по дому, не собираясь возвращаться. Руководитель оставляет высокий пост ради здоровья и всё равно переживает утрату статуса.

Мы привыкли читать печаль как просьбу исправить решение. Поэтому близкие пугаются любого сожаления: «Значит, ты жалеешь о семье?» Но выбор одной ценности не уничтожает ценность отвергнутой дороги. Горе отмечает цену, а не обязательно ошибку.

Это различие позволяет говорить без угрозы немедленного пересмотра всей жизни. Человек может признать потерю, не превращая её в обвинение тем, ради кого или рядом с кем выбирал.