После пятидесятилетия Виктор купил мощный автомобиль, начал тренироваться и сменил одежду. Родные поставили диагноз быстрее, чем он успел объяснить: кризис.

Но спорт, новая вещь и внимание к внешности не являются симптомами сами по себе. Они могут означать удовольствие, заботу о здоровье и возвращение интереса к жизни.

Виктор и сам не мог сразу ответить, зачем ему всё это. Машину он хотел давно. В зале впервые за несколько лет перестала болеть спина. Новая одежда действительно нравилась. И всё же в каждом решении присутствовал второй слой, который он старательно не замечал.

Он парковался так, чтобы автомобиль видели коллеги. После тренировки выкладывал фотографию и проверял реакции. На семейном празднике несколько раз упомянул мощность двигателя, хотя никто не спрашивал. Радость была настоящей, но ей постоянно требовался свидетель.

Жена злилась не на автомобиль. За последние месяцы Виктор без обсуждения взял деньги из общего резерва, стал пропускать договорённости и отвечал на любой вопрос одной фразой: «Я хоть раз могу пожить для себя?» В его версии семья запрещала ему жизнь. В её версии он потребовал, чтобы все последствия его освобождения стали чужой обязанностью.

Карикатура удобна обеим сторонам. Родным легче сказать «кризис, перебесится», чем признать его страх и собственную тревогу. Виктору легче назвать их скучными контролёрами, чем увидеть, что удовольствие и бегство могут существовать в одном поступке.