Для Михаила любовью была надёжность: он работал, возвращался домой, решал проблемы. Светлана ждала интереса к её внутренней жизни и телесной близости. Оба считали свою форму очевидной и не видели форму другого.

Различие языков не объясняет всё и не отменяет реальный дефицит. Оно помогает спросить: что я даю, что партнёр способен получать и готов ли я учиться другому способу?

Михаил считал, что его работа говорит сама за себя. Светлана не отрицала ценность надёжности, но не получала из неё ответа на вопрос, интересна ли она ему как отдельный человек. Ему пришлось не отказаться от своего языка, а добавить другой: вопрос, прикосновение без требования секса, разговор о её планах.

Ей — признать, что часть его заботы годами оставалась для неё невидимой. Признание не создало долг и не отменило пустоту. Оно сделало взаимный перевод возможным.