Павлу хотелось услышать: «Да, я помешала тебе». Жена боялась, что признание одного эпизода сделает её виновной во всём.

Они смогли договориться о более точной формуле: её страх влиял на решения, а Павел соглашался и не возвращался к разговору. Такая формула не распределила вину поровну. Она вернула обоим участие.

Жена смогла признать, что иногда превращала тревогу в давление и ожидала, что Павел выберет безопасность. Он признал, что соглашался, не называя собственного желания, а позже использовал согласие как доказательство её власти.

Это не гарантировало примирения. Но прекратило спор, в котором один должен был стать похитителем, а другой — человеком без авторства.