На сорокапятилетие Марины муж снял небольшой зал в ресторане. Дочь приехала из другого города, коллеги записали видео, подруга нашла фотографии со студенческих времён. На одной Марина стояла перед общежитием в огромной джинсовой куртке и показывала в камеру ключ от первой съёмной квартиры. На другой держала новорождённую дочь. Потом были путешествия, новый дом, выпускной, повышение, семейные праздники.

Получилась аккуратная история восхождения. Если смотреть подряд, жизнь словно сама доказывала, что всё сложилось.

Марина улыбалась в нужные моменты, благодарила, обнимала людей. Когда вынесли торт, муж сказал:

— Ну что, сбылось почти всё, о чём мечтали?

Гости поддержали его аплодисментами.

Марина кивнула. А потом вышла в туалет, закрылась в кабинке и несколько минут смотрела на своё отражение в чёрном экране телефона. Плакать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Её испугала не грусть, а отсутствие грусти. Будто праздник происходил с женщиной, чью биографию она знала, но с которой больше не чувствовала родства.

В машине муж спросил:

— Тебе не понравилось?

— Всё было прекрасно.

— Тогда что случилось?

— Не знаю. Наверное, устала.

Слово «устала» было удобным. Оно не обижало мужа, не перечёркивало праздник и не требовало объяснять необъяснимое. Но Марина знала: дело не в одном вечере. Последние месяцы она всё чаще ловила себя на странной мысли. Если исчезнуть на неделю из собственной жизни, будет ли ей чего-то не хватать?

Ей было стыдно даже формулировать этот вопрос. У неё не было права жаловаться — так она говорила себе. Муж не пил, не унижал, не исчезал. Дочь выросла. Родители были живы. Работа давала стабильность. Дом был куплен после многих лет экономии. Другие люди мечтали хотя бы о половине того, что она называла своей жизнью.

Благополучие превратилось в обвинение.

У тебя всё есть. Почему тебе мало?

Эта фраза звучит разумно только до тех пор, пока человек не пытается на неё ответить.