ГЛАВА 21

Взгляд Геклы метнулся от пламени, льющегося из ладоней Эйвинда, к просветам в огненной стене, которые теперь были закрыты.

— Хаконссон, — пробормотала она, задыхаясь. — Ты… как ты…

Она не смогла закончить фразу. Эйвинд, гребаный Хаконссон, был одним из Гальдра. Никогда прежде Гекла не видела, как кто-то управляет магией, и на мгновение все, что она могла — это смотреть в изумлении. Так вот откуда Эйвинд и Рей знали друг друга? У них что, было какое-то тайное братство Гальдра?

Мысли Геклы шли кругом, но времени на то, чтобы сложить детали воедино не было. Помощь пришла тогда, когда была нужнее всего, и она примет ее в любом виде. Гекла вонзила когти в горло Обращенного гримвольфа, который бросился к Эйвинду со спины. Дернула вниз и с грохотом повалила на землю. Затем развернулась и со всей силы опустила длинный меч, отсекая твари голову.

— Убейте Несущего Пепел! — взвыл драугур нечеловеческим голосом тумана.

Гекла почувствовала, как внимание существ переключилось на Эйвинда, и внутри пробудился, глубокий, тлеющий в самом нутре, гнев.

— Только через мой труп. — Гекла вскинула меч и встала спиной к спине с Эйвиндом. Жар, исходивший от него, делал воздух почти невыносимо горячим, и на ее лбу выступил пот, скользнувший по виску.

— Какая заботливая Рысь, — отозвался Эйвинд, с улыбкой в голосе.

— Береги силы, Лис! — рявкнула она, борясь с желанием закатить глаза, потому что, конечно же, этот мужчина будет поддразнивать ее, когда они стоят в одном ударе сердца от смерти.

Когда вперед рванул Обращенный медведь, Гекла приготовилась принять удар. Она должна защитить Эйвинда. Нельзя позволить нежити сбить его сосредоточенность.

— Помост, Эйвинд. Ты можешь поджечь помост?

Но Эйвинд лишь хмыкнул, и когда Гекла слегка повернула голову, она увидела две новые бреши в стене. Еще больше тварей легли в огонь. Из ладоней Эйвинда вырвались две струи пламени, и он быстро закрыл свежие разрывы. Казалось, удержание тумана в кольце на площади Истре требовало всех его сил и сосредоточенности. А значит, Сигрун нужно было поджечь этот проклятый богами помост, и сделать это нужно немедленно.

Гекла не могла рискнуть и проверить, как там Сигрун. Поток Обращенных существ казался бесконечным, и на месте каждого поверженного врага появлялись двое новых. Она вонзила меч в шею оленя-вампира. Быстрым ударом ноги в грудь твари высвободила клинок и рубила, пока голова не отделилась от тела. Краем глаза Гекла увидела, что люди Эйвинда прижали большую группу тварей к длинному дому, но мужской крик с той стороны подсказал, что их ряды дрогнули.

Наконец в натиске наступил короткий перерыв. Сигрун уже наложила стрелу на тетиву и целилась в помост, но гримвольф вцепился ей в лодыжку. Она покачнулась и рухнула с бочки. Когда гримвольф прыгнул на нее, Гекла открыла было рот, чтобы закричать, но тут же осеклась. На зверя в прыжке обрушился Гуннар.

Лесной ходок, слева от Геклы, двинулся вперед, и на миг она оцепенела. Кожа существа была грубой, похожей на кору, руки походили на ветви. Он ударил трехпалой когтистой рукой с такой нечеловеческой скоростью, что Гекла едва успела пригнуться.

— Помост! — крикнула она Эйвинду. — Сожги помост! — Гекла нанесла низкий удар ногой, и сапог встретился с твердой древесиной. Лесной ходок даже не шелохнулся. Как ей отрубить ему голову?

Лесной ходок снова замахнулся, и на этот раз Гекла на мгновение опоздала. Плечо пронзила боль, заставив ее отшатнуться назад. Тварь ринулась следом. Из горла Геклы вырвался крик, когда когти разодрали штаны и впились в плоть бедра.

— Гекла! — взревел Эйвинд, но его голос из-за звона в ушах казался далеким. Колени Геклы подогнулись, когда лесной ходок ринулся в атаку. Хотя его глаза застилало пустое красное марево, она могла бы поклясться, что прочла в них торжество. Толстые узловатые руки взметнулись вверх, и в очередной раз за этот час Гекла приготовилась встретить смерть.

До ушей Геклы донесся глухой удар, и ее охватило замешательство, когда торжествующая ухмылка лесного ходока померкла. По его стволу сочилась черная, похожая на липкую смолу, кровь. Сверкающий топор со свистом рассек воздух и глубоко вонзился в шею твари. Существо резко развернулось, но было поздно. Третий взмах топора снес лесному ходоку голову. Из обезглавленного обрубка брызнула зловонная черная жижа, но для Геклы это было самое прекрасное зрелище в мире. Она встретилась взглядом с голубыми глазами Транда, в которых горел знакомый блеск безумия. Его некогда сияющие доспехи теперь были заляпаны сажей и запекшейся кровью. Когда он рывком поднял ее на ноги, Гекла улыбнулась.

— Наконец-то заработал пару царапин на доспехи, Длинный Меч?

— Ага.

— Она ранена? — хрипло спросил Эйвинд.

— Всего лишь царапина, — заверила его Гекла, но тут же нахмурилась. Эйвинд стоял, широко расставив ноги, словно с трудом сдерживая мощь, извергающуюся из его ладоней. Конечности дрожали от напряжения, капли пота прокладывали дорожки в слое сажи на лице. Было ясно, что Эйвинд долго так не протянет.

На него бросались все новые Обращенные, и Гекле с Трандом приходилось работать в паре, срубая их одного за другим. Твари падали одна за другой, но на их место прибывали новые. Атаки становились неистовее, ответные удары все медленнее, и Гекла с тревогой почувствовала, что боевой азарт начинает угасать.

Долго они так не продержатся. Эйвинд уже перекрывал в огне больше просветов, чем она могла сосчитать, а угол площади, где была Сигрун, захлестнул хаос. Стоило туману вырваться из огненного кольца, и они все будут поглощены и Обращены в нежить. Им нужно переломить ход битвы. Попробовать что-то другое.

— Видишь, смертная? — прокаркал туман устами ближайшего драугура. — Это неизбежно. Это предначертано. Мы закончим то, что начали. Ты будешь принадлежать нам.

Гекла распорола горло гримвольфу, отказываясь позволить туману отвлечь ее. Едкая черная кровь стекала по когтям и покрывала металлическую руку. Но насмешливые слова тумана натолкнули ее на мысль. Безрассудную. Почти наверняка безумную.

Но никто и никогда не называл ее благоразумной.

— Прикрой спину Хаконссона! — бросила она Транду, вонзая меч в гримвольфа. — Впусти меня внутрь круга! — крикнула она Эйвинду. — Как только внимание тумана переключится, приказывай отступать. А когда они уйдут, Эйвинд, обрушь всю силу своей магии на помост.

— Гекла, нет…

— Там десять бочек смолы, готовых испепелить этот проклятый богами туман. Как только помост вспыхнет, ты разворачиваешься и бежишь, Эйвинд. Пообещай мне.

— Нет, — прорычал Эйвинд. — Ты погибнешь.

На Геклу нахлынула внезапная волна нежности, и она не смогла сдержать улыбки.

— Не беспокойся за меня, Лисенок. Рысь, в конце концов, тоже кошка. — Она обошла его, пригибаясь под потоками ревущего из его ладоней пламени. — А значит, у нас девять жизней.

— Не смей…

— Я прыгну в этот круг, Хаконссон, независимо от того, остановишь ты огонь или нет. Я бы предпочла не обуглиться до встречи с туманом, но выбор за тобой!

Из Эйвинда посыпались яростные, отчаянные слова.

— Ты невыносимая, упрямая, безрассудная женщина…

Она оборвала его теплым, крепким поцелуем. Гекле было плевать, что его люди могут увидеть. Плевать, что они могут подумать. На долю удара сердца она снова оказалась на том речном берегу, впервые за годы открываясь мужчине. И в этом поцелуе она позволила ему увидеть все: девочку, которой она была когда-то, ту, что все еще жила глубоко внутри закаленной воительницы. Ту, что вышла наружу, пусть всего на одну ночь.

Гекле пришлось заставить себя отстраниться.

— Спасибо, — прошептала она так, чтобы слышал только Эйвинд, — за то, что напомнил мне, кто я. — Она позволила себе посмотреть в эти ореховые глаза, теперь дикие от злости, страха и полного отчаяния.

А затем она развернулась к стене пламени. Время замедлилось, пока она делала глубокий вдох. И прежде чем к ней успело подкрасться сомнение, Гекла бросилась в самое пекло. В то же мгновение пламя Эйвинда погасло, открывая просвет в огненной стене. Она приземлилась на носки и оглянулась через плечо. С губ невольно сорвался смешок. Эйвинд снова выпустил свои огненные струи, заперев ее внутри пылающей тюрьмы тумана.

Гекла поднялась на ноги и повернулась лицом к бурлящей, колышущейся белой массе.

Она улыбнулась. Послала туману воздушный поцелуй.

— Привет, дулла. Хочешь меня? Ну вот она я.

Воздух задрожал от ярости тумана, дым и едкое зловоние обугленных трупов забивали легкие. За стеной огня что-то происходило, но Гекла не смела отводить взгляд от тумана.

— Назойливая смертная! — взревел туман через своего драугура. — Мы поглотим тебя!

— М-м-м-мгм. Ты это уже говорил.

Туман превратился в бурю ярости, заставив Геклу отступить на шаг. И все же она чувствовала на себе его внимание и надеялась, что этого отвлечения хватит, чтобы Эйвинд успел поджечь бочки. Обжигающий жар огненной стены за спиной преграждал ей путь к дальнейшему отступлению. Туман радостно заколыхался и двинулся на нее.

Вот и все.

— Ложись! — раздался крик за мгновение до того, как тяжелое тело врезалось в Геклу.

Тьма поглотила ее.

И мир взорвался.