– Когда вы уже уйдете?! На вас не хватает запасов!
– Мы же только пришли!
– И надолго вы?! – Лара не отступала.
– Месяца на два, – ответил Леон.
Лара вытаращила глаза, но я видела, что уголки губ упрямо ползли вверх.
– Зачем так надолго? Что вы здесь будете делать?
– Мы испытываем лекарства вне «Сибири», – ответила я, накладывая себе мяса.
– А что, у вас там все кончились? Подохли?
– Все привиты, – ответил вместо меня Дмитрий. – И вообще, хватит притворяться. Ты рада, что дом непустой.
– Да вы же обожрете всю деревню!
– Да ладно вам, теть Лар. – Фадей вышел из кухни, держа кастрюлю и ставя ее в середину стола. А потом чмокнул Лару в макушку. – Ты без нас жить не можешь.
Лара покраснела, но ничего не ответила.
– Где Ромка? – спросил Леон.
– А мне откуда знать?
– И кому колоть будете? – На порог зашел Борисыч.
– А ты как услышал наш разговор?! – возмутилась Лара.
– Ха! – только и ответил он.
За ним в дом вошла Нина, ковыляя на одной ноге и держась за костыль. За ней влетело трое детей и сразу начали бегать по всему дому. На Лару было страшно смотреть.
– Кто захочет, – ответила я. – Мы не принуждаем. Пока.
– Да никто не захочет! – сказал Борисыч.
– Это ты не хочешь! – ответила Нина. – А я хочу.
Нина мне улыбнулась, я ответила тем же.
– А ты не хочешь ногу, ну… Э. Ну как у Иванны?
– Фадей, тебе лучше молчать. Ты совсем не умеешь с девушками разговаривать.
– А ты прям умеешь!
– А мне не надо болтать. Мне достаточно улыбнуться. Да, Нина?
Леон подмигнул женщине, та мгновенно залилась краской.
– Не хочешь прогуляться? – шепнула я Дмитрию на ухо. – Возьми тарелку и пойдем. Кажется, у Лары припадок отчаяния. Никто не заметит.
Мы с Дмитрием вышли на улицу и сели с тарелками на крыльце. Вслед нам бросили несколько двусмысленных комментариев, но мы их проигнорировали.
Вдали пели птицы. Деревья шумно играли листвой, донося до нас аромат распустившихся где-то цветов. Пушистые облака мелкими хлопьями стремились в путь, укачивая.
Дмитрий смотрел на кроны деревьев и думал о своем. А я смотрела на него.
– Хватит так на меня смотреть или мне придется понести тебя наверх.
– А если я хочу этого?
– Тогда мы снова пропустим весь день.
– А если я хочу и этого?
– Тогда, – Дмитрий отложил свою тарелку, а я свою, – давай…
Договорить он не успел, потому что я плеснула стакан воды ему прямо в лицо. Ошеломленно моргнув, он уставился на меня, а я рассмеялась.
А потом, быстро поднявшись, сказала:
– Если догонишь меня, я скажу тебе, что люблю тебя.
– Ч-что?
– Сначала догони!
И я побежала, а Дмитрий, застыв в изумлении, сначала не двигался, а потом побежал следом. Я громко смеялась, несясь по дорожкам, пока Дмитрий резко не схватил меня за руку и не потянул на себя.
– Говори! – Тяжело дышал он, серьезно глядя мне в глаза.
– Я хотела сказать… – растянула я.
– Елена!
– Сказать, что…
Дмитрий вздохнул и отпустил меня, но я сама потянулась к нему. Смех ушел, но улыбка осветила мое лицо.
– Я хотела сказать, что люблю тебя, Дмитрий. Спасибо, что спас.
Спасибо, что ты пришел. Что познакомил меня с Айзеком. Спасибо, что каждый день давал повод мне жить.
Спасибо, Дмитрий, что ты нашел меня.
Любимый.
Дмитрий был в моих руках, я была в его.
Солнце продолжало светить.
Мы упорно трудились, создавая лекарство. Каждый день, не покладая рук, сотни людей – ученые, солдаты, даже уборщицы – делали все, чтобы спасти человечество.
И когда-нибудь, я надеюсь, мир наконец вздохнёт свободно.
И тогда все злодеи станут героями.