Поступил предупредительный сигнал.

Желудок сделал кульбит. Образцы!

По громкоговорителю сказали:

– Прибыл отряд «Дельта». Уровень опасности – красный!

Я нацепила халат, повязала на руки защитные манжеты и, приложив к двери удостоверение, ринулась вниз, придерживая живот.

Стоило достичь конца лестницы, как ворота открылись и нас обдало жгучим морозным ветром. Я прикрыла лицо папками, но не сводила глаз с входящих.

Четверо мужчин в одинаковых плотных черных комбинезонах с вышивкой «Мир». Их лица скрывали балаклавы, оставлявшие лишь глаза, защищенные лыжными очками. По бокам у каждого висело длинное мачете, с другой стороны – пистолет, а позади – ружье. «Дельта» – лучшие из лучших. Самые сильные, быстрые и несгибаемые. Жесткий характер помогал быстро расправляться с зараженными, бессердечность – отлавливать образцы.

«Дельта» держала в своих руках длинные, тяжелые цепи, которые растянулись в четыре стороны. А в центре железного кольца шли зараженные. Их лица в кованых намордниках, которые не давали укусить, руки закованы в наручники, а ноги стреножены. Зараженные рычали, пытались напасть, но никто из нас даже не шевельнулся.

Я жадно вглядывалась в лица, глаза и кожные покровы.

Командир вышел вперед, отдав цепь товарищу, и встал передо мной. Я повернулась к нему, осматривая его на наличие ран. Скорее рефлекторно, а не намеренно. Он никогда не даст себя в обиду.

Мужчина стянул очки, затем маску.

– Доброе утро, сестренка!

Леон поцеловал меня в щеку.

От него пахло смертью и снегом. Морозная свежесть смешалась с потом, кровью и порохом.

После того как их начальник снял маску, все повторили за ним.

– Распоряжение? – спросил один из них. Я до сих пор не знала их имен. Да и зачем запоминать, если они сменялись слишком часто.

– В клетку, потом можете уйти на получасовой перерыв.

– Есть!

– Стой! – воскликнула я. Леон махнул рукой, и все замерли. – Мне нужен образец. И еще необращенный, – это я уже сказала Валерии, и та, кивнув, быстро удалилась.

– Кого? – спросил Леон, поворачиваясь к цепям. – Этот убит в голову, этот в сердце. Этому сначала проткнули сердце, только потом мозг. Этот умирал сам в лесу три дня, – Леон хохотнул. – Живучий урод.

Я подошла ближе к каждому, внимательно всматриваясь. Все бегуны. Но вот тот самый, что умирал на морозе, меня заинтересовал больше всего.

Его кожа не стала серой, но из-за обморожения посинела. Глаза красные, потому что все сосуды полопались. Кисти и предплечья сильные и хорошо развиты.

– Его.

Леон кивнул, подошел к стене и взял большие толстые перчатки, надел и подошел к зараженному, отцепил его от звеньев. Тварь немедленно начала бросаться, но Леон взял его за ошейник и наклонил к полу. Зараженный вырывался, но Леон вел его прямо к столу, а потом, потянув вверх, одним движением закинул на кушетку. Помощники мигом сковали зараженного по рукам и ногам.

– Какой сильный! – тихо, но восторженно прошептала.

В моих руках уже был специальный прибор, похожий на вытянутую иглу, и я приступила колоть зараженного в разных местах. Он начал визжать и извиваться, пытаясь сбежать.

– Где вы нашли его?

– Шлялся после комендантского часа, – небрежно ответил Леон. – Мои взяли. У тебя в журнале сказано, что нужно обморожение. Я и отвел его за пределы.

– Отличная работа!

Я взяла шприц и начала замешивать раствор.

Леон обошел кушетку, наклонился ко мне через плечо и положил руку мне на живот.

– Как Мила? – нежно прошептал он. И точно на его голос дочь внутри завертелась, решив, что мой мочевой пузырь отличное место для трамплина. А может, она всеми силами желала добраться до Леона.

– Чувствуешь?

– Да, – я слышала в голосе Леона улыбку. – Бойкая. Вся в тебя.

– Не дает покоя по ночам. Шалунишка.

– А ты ей пела?

Каждый раз, когда Леон приходил к нам, он неизменно напевал колыбельную моему животу. И самое удивительное, что Мила действительно успокаивалась.

– Пела!

– Значит, не пела. – Он очертил круг по животу. – Когда тест?

– Сегодня.

– Я пойду с тобой.

В этот момент на противоположной стороне открылась тяжелая дверь. Послышались рыдания и мольбы освободить. Солдаты вели девушку лет девятнадцати. Длинный черный хвост торчал перьями в сторону, на красивом лице множество кровоподтеков. Она вырывалась, но Валерия беспристрастно вела ее к нам.

Девушка обливалась слезами, волочила ноги и повторяла:

– Пожалуйста! Я ничего не делала, я только украла тот черствый хлеб! Пожалуйста!

– Отлично, Марк все равно задерживается на смене, – ответила я Леону и сделала укол зараженному, а потом, не сменив перчаток, взяла инфракрасный градусник и одноразовую палочку.

Девушка, увидев меня, задрожала еще сильнее и завыла.

– Во сколько? – спросил Леон.

Девушка одними губами шептала: «Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!»

Я подошла ближе, задрала руками ей голову и повертела во все стороны. Поднесла градусник ко лбу и щелкнула кнопкой.

Завышенная. То, что нужно.

– Они подождут конца моей смены, – ответила я на вопрос.

– Умоляю! Вы же мать! Моя мама ждет меня дома, пожалуйста, отпустите, умоляю!

– Какой у нее статус? – спросила я Валерию, поворачиваясь через плечо.

– Заражена, но вирус спит.

– Какой по счету укус?

– Первый.

Я улыбнулась.

Однако девушка моей радости не разделила и попыталась схватить меня и толкнуть, но Леон увидел это первым. Подскочил ко мне, заводя за спину.

– Отпустите. Я сам.

Леон хищно улыбнулся, когда солдаты откинули девушку и та упала на пол. Она беззвучно всхлипывала, а потом подняла на нас полный ненависти и страха взгляд. Она видела нас – свою смерть. Людей – а может, чудовищ? – которых совершенно не волновала ее жизнь. Лишь конечный результат.

– Не нужно сопротивляться, – начал Леон. – Твоя жизнь – чертовы помои. Она ничего не стоит. Чего бы ты добилась? Воровала? Побиралась на улицах? Стала шлюхой? А теперь у тебя появилась цель. Ты поможешь нам.

Леон поднял ее за шиворот и потащил к кушетке рядом с лежавшим зараженным. Увидев его, девушка вновь приняла попытки сбежать, била Леона по руке, кусала. Но все равно в итоге оказалась прикованной рядом.

– Пожалуйста! Помогите! Умоляю!

– Нет сил это слушать! – вскрикнула я и вытащила кляп. Подлетев к девушке, грубо запихнула его ей в рот. – Ты слишком много болтаешь!

Теперь она лишь мычала.

– Раствор! – рявкнула я. Несколько медсестер подорвались готовить все, что мне нужно. Все знали, что мое раздражение может привести к тому, что следующим образцом могли стать они. Например, как Анжелика, которая находилась теперь в 209-й колбе.

Поочередно я ввела им инъекции. И если девушка начала постепенно утихать, то зараженный забился и зарычал. Он метался по кушетке.

– Вскрываем.

Глаза девушки распахнулись, и в них проскользнуло такое желание жить, что во мне что-то екнуло, и я подошла к ней, наклонившись прямо над лицом.

– Ты помогаешь миру. Только так можно создать лекарство. Жертвуя. Но твое имя никогда не будет забыто. Я знаю тебя, Светлана Полянская. И знаю всю твою семью. Я знаю, что ты хотела украсть хлеб, потому что вы живете на отшибе и вам нечего есть. Но теперь, когда ты здесь и станешь частью вакцины, их жизнь будет обеспечена до конца дней.

Зрачки девушки расширились.

– Да, им уже отправлена денежная помощь, как и питание. Все наши образцы слишком ценны, чтобы за них ничего не платить. – Я провела девушке по щеке, и она вновь залилась слезами. – Твоим родным обеспечена сытная жизнь, уходи с миром.

Я отошла от нее. Краем глаза видя, как циркулярной пилой срезают верхушку черепа с зараженного, я встала у стенда и ввела несколько комбинаций. Девушка больше не шевелилась, половина ее черепа валялась в стороне.

– Подаю раствор.

Зараженный двигался, приходя в буйство. Сыворотка текла по их венам, стремилась к сердцу. Через некоторое время в мозгу пошли изменения. Параметры стали скакать, и я ликующе глядела на результаты.

Облизнув губы, я торопливо приблизилась к ним, наблюдая, как реакции зараженного успокаивались. Сердце забилось быстрее, а в душе закричало: «Наконец-то!»

– Снимите намордник. Мне нужно видеть кожные покровы.

Я подошла ближе и посветила в блеклые белки, оценила венозные рисунки. Тварь внимательно наблюдала за мной, будто начинала что-то понимать.

– Невероятно! Это просто невероятно! Осмотрите девушку!

Нажав на несколько точек на лице подопытного, я оттянула его веки. И именно в этот момент тварь ринулась вперед, с силой вгрызаясь мне в руку выше защитных манжетов. Я вскрикнула и дернулась, но зараженный не желал отпускать.

Леон, что находился рядом, среагировал первым и воткнул зараженному в левую часть пасти длинный нож. Его удар пришелся по зубам, и он, действуя как рычагом, повернул лезвие внутрь. Я вырвала руку, а Леон добил зараженного, отрывая ему голову.

– Елена? – Брат взволнованно подошел ко мне, но я смотрела не на него, а на лаборанта, что сидел с открытым ртом, в ужасе смотря на произошедшее.

– Ты записал? Ты успел?

– Д-да, но в конце смазанные результаты.

Я стиснула зубы и задрожала от гнева.

– Приготовить новые образцы, Леон, проследи. Я замотаю руку.

Я двинулась к лестнице, но перед тем, как уйти, все же обернулась и прошептала:

– Выходит, ты все-таки зря умерла, Светлана.