Дверь с грохотом закрылась, а я продолжала смотреть.

Стены давили, помещение сужалось. Мне срочно захотелось глотнуть свежего воздуха. Оконная рама не поддавалась, и мне пришлось приложить силы. Холод защипал щеки, но я не отходила, вдыхая мороз. Шторы колыхались, и в очередной, чересчур сильный порыв ветра свалил на столике какой-то предмет. Нехотя оторвавшись, я наклонилась и подняла нелепого вида вазочку. Поставила на стол.

Желтая, нелепая, она совершенно не вязалась с мрачной обстановкой. Некогда бежевые обои покрылись пылью, став серыми; шторы, пусть и чистые, давно выцвели. Своей «живительностью» она словно насмехалась. Над нами. Надо мной.

– Твоя душа должна быть чистой, Елена.

– А если добро не поможет? Если нужно быть злой, чтобы что-то получилось?

– Значит, эта дорога неверна. Правильный путь оттого и самый сложный. Чем вернее дорога, тем труднее путь.

– А если… если я стану плохой, папа, ты будешь любить меня?

– Ты мой ребенок, Елена. Я всегда буду любить тебя.

Вазочка полетела в стену.

Десятки осколков маленькими желтыми лучиками рассыпались по полу. И я сделала шаг, придавливая один. Другой. Взгляд скользнул по комнате, остановился на кровати. Медленно наклонив голову, я уставилась на мятый зеленый плед.

Послышался звук открывающейся двери.

Нож был недалеко. Лежал рядом с кроватью. Окропленный кровью.

Но знакомое пыхтение позволило расслабиться, и, повернувшись через плечо, я спросила:

– Что ты здесь делаешь?

– Размещаюсь!

– Осталось только Айзеку доползти до моих дверей, и я соберу весь отряд.

– А что, придурочный тоже приходил?

– Кто?

– Макс.

– Все время забываю о нем, – честно призналась я.

– Я тоже.

Леон тащил спальник и несколько сумок с вещами. Не обращая внимания на мой вопросительный взгляд, прошел в середину комнаты, увидел осколки и остановился. Быстро оглядел меня, ища порезы. Бросил вещи на пол и вышел. Уже через несколько минут вернулся с веником и спокойно убрал беспорядок.

Я так и не двигалась.

– Тебе не выделили комнату?

– Выделили, но я что, должен тебя тут одну оставлять? Или подожди, – Леон хитро прищурился, закусив губу. – Ты желаешь видеть кого-то другого? – Но стоило ему наткнуться на смятый плед, ехидство пропало. – Не дождутся.

– Проваливай.

– Для чего приходил Дмитрий?

– Пробовал меня между ног.

– Елена! – прорычал Леон. – Не юли!

Я не ответила. Упала на кровать, раскинув руки. Смотрела на потолок, раздумывая, почему Дмитрий вызывал во мне столько чувств. Ничего особенного в нем не было. Лишь… эта чертова светлая сторона, добрый взгляд и желание спасти весь мир. Рядом с ним хотелось становиться… собой? С каждым разом все больше пробуждалось то потаенное, что я отчаянно уничтожала в себе. Закрывала любыми способами. Та Елена, что жила прежде… опасна. Но Дмитрий, сам того не ведая, притягивал ее.

От размышлений меня оторвал Леон, нависнув надо мной, поставив руки рядом с моими, мило улыбнулся, пропев:

– Если он хоть пальцем тронет тебя, я убью его!

Я пнула его коленом в живот, отчего брат упал, притворно застонав, рядом со мной.

– Врач, нарушивший клятву, больше не врач!

Не обращая внимания на его стенание, повернулась к нему лицом. Леон в ту же секунду стал серьезным. Серые глаза исследовали меня, пока его рука потянулась к волосам и выхватила белый локон.

– Я же не убила Янис.

Леон напрягся, в его глазах промелькнула вспышка злости, но он быстро спрятал ее. Кажется, Янис не поздоровиться, и я не смогла заставить себя не злорадствовать.

– Это другое, она ничего не значит. Мне нужно было расслабиться, – он закончил, но потом добавил серьезней: – Ничего.

– И чем я отличаюсь от тебя?

– Я вижу, что это значит для тебя.

Разозлившись, я предприняла попытку подняться, но зажатый локон в руках Леона мгновенно натянулся на кулаке и притянул меня обратно.

– Елена, тебе нельзя с ним сближаться!

– Ты сам предложил это, забыл?

Леон начинал закипать. Его челюсти сжались, став острее, воздух выходил с шумом.

– Если ты сейчас не отпустишь, – мой кулак оказался прямо напротив его промежности, – будет больно.

– Дикая! – сказал он, но отпустил.

Я сразу же отскочила от него и принялась пинать его спальный мешок к выходу.

– Пинай сколько хочешь, я все равно останусь спать на твоей кровати, а ты на полу.

– Пошел вон!

– Не-е-ет.

Я потянула Леона за ногу, но тот сдвинулся всего на несколько сантиметров.

– Я уйду, если ответишь, зачем заходил командир.

– Не дождешься!

– Хорошо.

И только услышав это «хорошо», я стремительно отпустила его и ринулась прочь. Мне знаком этот тон и что он означал. Опрокидывая единственный стул в комнате, я надеялась успеть до двери. И когда я коснулась ручки, меня схватили за загривок и потащили назад. Смех вырвался сам собой. Я рухнула обратно на кровать.

Он отстранился и полез в одну из сумок, а я вновь предприняла попытку сбежать. Но Леон был быстрее. Уперев колено мне в живот, он не дал и возможности двинуться под его весом. И пока я всеми силами старалась его скинуть, Леон привязал мои кисти к деревянной спинке кровати.

– Отпусти меня, чертов псих!

– Ответишь на мои вопросы и сразу же.

– Пошел к черту!

Губы Леона растянулись.

– А разве я не рядом с ним?

Леон неспешно разобрал свои вещи под мою брань, расстелил спальник, не замечая, как я то и дело старалась достать до него ногами. Взяв чистую одежду, ушел мыться, а вернувшись через пятнадцать минут, как ни в чем не бывало, сел рядом.

Капельки воды стекали по волосам, впитывались в белую майку. И пока я буравила его взглядом, Леон продолжал изводиться. Наконец, не выдерживая, повернулся ко мне и крикнул:

– Елена, это должно закончиться, понимаешь? Я вижу, что тебе не плевать. Мы уйдем, понимаешь? Ты же прекрасно знаешь, для чего тебя вызвала «Сибирь»!

– Замолчи.

Я начинала дергать руки сильнее, боль чувствовалась отчетливей, но вместе с тем отошла на второй план. На первом стояло желание заткнуть ему рот.

– У тебя случится срыв. Ни я, ни ты это не выдержим. Ни снова. – Поразмыслив, Леон решил пойти на отчаянный шаг. – А как же Марк?! Этот кретин должен был пойти с тобой. Не я.

Пульс отбивал в ушах, я знала, что от усиленных попыток оторвать веревки только вредила себе. Но я не могла остановиться. Желчь поднималась по горлу, картинка перед глазами мутнела. Я ощутила жгучее желание оправдать Марка:

– Не смей так говорить! Марк остался там, потому что должен! Потому что кто-то должен быть рядом! И я должна была быть!

– Елена…

– Отпусти. Отпусти. Отпусти!

– Если я сделаю это, ты убьешь меня, – обреченно предрек Леон.

И он был в этом прав.

– Этого не должно было случиться, не должно, – прошептал Леон. – Елена, тебе нельзя с ним сближаться. Ты понимаешь это лучше меня.

Но я уже не слышала его. Я замерла, опускаясь в темную комнату воспоминаний. Перед глазами потемнело. Зубы сцепились с такой силой, что их невозможно было разжать. Привкус крови наполнил рот. Внутри зазвучала песня.

– Елена!

Леон, заметив мое состояние, бросился распутывать веревки. И едва я ощутила свободу, как кинулась на брата. Повалив его на кровать, я схватила его за шею и принялась душить. Сжимая руками обруч, я смотрела, как глаза напротив наливались кровью, слушала хриплое дыхание. Но Леон не вырывался, он давал то, что мне было нужно. То, чего я жаждала.

Как бы легко я могла закончить его жизнь, но ведь это Леон… Мой Леон.

Я отскочила к окну, отвернулась, чтобы не видеть, как он приходит в себя. Вулкан чувств внутри взорвался, когда судорожные вздохи громким эхом осели у меня в голове.

– Елена, шприцы остались? – хрипло спросил он.

– Да, – не сразу ответила я.

– Ты использовала их?

– Нет.

Слыша голос брата, я не смогла сдержаться. Внутри все рвалось и рушилось. Секунду назад я хотела убить его, а сейчас боролась с чувством ужаса и стыда. Я бросилась к нему, упав на колени и прижимая к себе.

– Прости, Леон! Прости. Прости. Прости!

Леон сразу же ответил на мои объятия. Притянул ближе, зарываясь в макушку. Второй рукой он потянулся к маленькой сумочке, что я всегда держала рядом с собой. Достав оттуда один из заготовленных шприцев, он слегка отодвинулся.

Я же привычно откинула голову, оголяя плечо.

Леон замер, не смея снимать колпачок, посмотрел на меня, и его глаза удивленно расширились. Ладонь потянулась к моему лицу и что-то смахнула.

– Ты плачешь… Ты… Ты чувствуешь?

– Да, – сипло ответила я.

Леон отбросил шприц и вновь крепко обнял меня, покачивая на руках. Шепча мне в волосы: «Ты вернешься. Все станет как прежде!»

Мой Леон. Мой бедный наивный Леон.

✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Темнота поглощала. Страхи, сомнения, мысли. Темнота развращала. Она пробуждала низменность и похоть. Темнота открывала. Возможности, помыслы.

Мысли роем копошились в голове, не давая заснуть. Я ворочалась из стороны в сторону, но никак не могла найти нужного положения.

– Ты спишь? – Решила попытать удачу.

– Заснешь под твою возню, – раздалось с пола.

– Как ты считаешь… Нам обязательно возвращаться?

Ответ пришел не сразу.

– Мы должны.

– Кому?

– Например, Алисе. Маме. Твоему Марку.

– Алиса давно живет своей жизнью, мама… Она поймет.

– А как же Марк? – Я слышала улыбку в голосе брата.

– Ему… ему лучше без меня, ты сам знаешь.

Вновь наступила тишина.

– Ты знаешь, что… что мы обязаны, – теперь и в словах Леона звучала горечь. – Как бы ни хотели остаться.

– А если бы я нашла способ, если бы мы смогли сбежать? Ты бы согласился?

– И что мы будем делать? Рыскать по лесу с отрядом? Поселимся здесь и будем выращивать кроликов?! – зло бросил Леон, но через пару минут добавил: – Хотел бы. Но, Елена, этого способа нет.

– Верь в меня, Леон.

– Больше, чем в кого-либо. А теперь спи.

Леон запел тихую мелодию. Но в моей голове звучала совсем другая. Тихая. Чарующая.

Призывающая.

Жди меня, скоро мы встретимся, М…

Я уснула.