Я никогда не умела чувствовать что-то одно.

Кому-то без труда дается определить, какая эмоция захватывала их в определенный момент. Мне же этого не удавалось. Я могла любить и ненавидеть, могла злиться, а потом сразу же смеяться. Я могла плакать от счастья, но упиваться болью. Канаты ощущений сплетались в десятки новых, а те продолжали виться. Выцепить что-то одно было невозможно.

Игнар смотрел в пол.

Между нами лежало столько всего.

Возлюбленные и враги, лидеры своих армий. Ложь и сокрытие. Кровь его брата на моих руках, его сила, когда он без жалости сбросил меня с него. Взгляды, полные ненависти, полные раскаяния. Было так много… Невыносимо много всего.

Наша связь – бесконечная борьба. Против всех. Против нас самих. Еще на Земле мы стояли по разные стороны. Он убегал – я догоняла. Сбегала я – догонял он. Мы бежали, но в разных направлениях.

Когда же мы начнем выбирать друг друга? Бежать в одну сторону?

Он изменился. Стал сильней, властней. Перестал прятаться, открывая себя. Все то, что я видела в нем, теперь вышло на свободу. Принц, что скрывался в тени. Теперь он главный светоч своего мира.

Игнар сказал: любви не всегда достаточно. Это не так.

Любовь сглаживает, утишает. Любовь прячет. Любовь делает лучше.

Она заставляет нас жить. Заставляет убивать.

Принуждает переступать через себя. Принуждает склоняться.

Обещает спокойствие. Обещает безумие.

Мы оба ранили друг друга.

Но я не хочу быть его шрамом.

Я хочу быть его спасением.

Стоять рядом с ним. Быть на одной стороне.

У меня не было слов, поэтому я поднялась и подошла к нему. Игнар вскинул голову, а я уже упала перед ним на колени. Покорно склонилась. Предложила всю себя.

Его Теодора. Его Дарин. Его Меках.

Игнар сохранил молчание, но вдруг резко поднялся, откидывая стул, и сел передо мной.

Фиолетовый орел кружил, утопая во тьме, что беспокойно вглядывалась в меня.

– Я хочу быть с тобой, – прошептала я. – Я готова отдать все, что есть, тебе, Игнар. Вот она я – настоящая. Та, какая есть. Может, я и монстр, разбитый сосуд, но…

– Замолчи! – прошипел он. – Разве ты до сих пор не поняла?

Игнар едва сдерживал себя. Но я не понимала отчего.

Пальцы упали мне на щеку, нежно очертили, провели по губам. Но не остановились, а повели выше, цепляя волосы, и остановились на рогах, ощутили рельефы. И вновь опустились к щеке.

– Дарин или Теодора – неважно. Я видел тебя. В ту ночь, что ты пришла, я уже узнал тебя. Да, ты изменилась, но я только сильней привязывался. Я не знал, что способен чувствовать так. Что способен на это. – Игнар приблизился. Его ресницы трепетали, пока глаза изучали мое лицо. – Все, что я делал, всегда было ради тебя, во имя тебя. Я весь твой. Весь целиком. Я готов биться за тебя, готов сражаться каждый день. Только скажи, готова ли ты принять меня таким?

Родовые пятна Игнара вспыхнули белым. Глаза засветились. На меня смотрел не просто хранитель. На меня смотрел Верховный Инуры. Власть, бремя и сила.

Мне отчаянно нужно было ощутить его.

Как и впервые, я провела по его пятнам, вылепляя профиль прикосновениями.

– Мне нужен весь ты. Весь ты целиком.

Игнар прикрыл глаза.

А потом наши губы соприкоснулись.

Раньше – мы целовались так, будто этот раз был последним. Словно нас мучила жажда, а мы были водой друг для друга.

Сейчас – медленно, не в силах наполниться. Так, будто у нас отныне есть все время мира. Осторожно, трепетно, с предвкушением большего. Знакомясь заново, забирая целиком. Столкнувшись языками, мы дарили наслаждение, больше не пытаясь воевать.

– Пошли за мной, – сказал он, прерывая меня.

Мы вышли за дверь, чувствуя жаркое приветствие Инуры.

Игнар повел меня в сторону, где низкие деревья прятали небольшой пруд.

Молча, ничего не объясняя, он стал раздеваться. Стянул с себя рубашку, оголяя исполосованную белыми шрамами кожу. Пока он расправлялся со штанами, я любовалась его мышцами и красотой тела.

Желание ударило в лицо жаром, спустилось, заставляя облизнуть губы. Прокатилось по груди, учащая дыхание, закружилось в животе и стрельнуло ниже.

Игнар обнажился, окинул меня взглядом через плечо и ухмыльнулся, видя, как действует на меня. Я хотела было возмутиться, но Игнар уже прыгнул в воду.

– Идешь?

Я неуверенно подошла. Вспомнила, как пыталась нырнуть в озере. Потом посмотрела на Игнара. С ним… с ним мне не страшно. Я скинула с себя одежду, распустила длинную косу. Теперь на меня смотрел Игнар тем же пожирающим взглядом, распаляя меня только сильней.

– Дай руки.

Игнар осторожно, помня, что я не желала оказываться под водой, опустил меня и поставил на ступени. Прижался, не скрывая возбуждения. Навис надо мной, большой и сильный.

Мой Верховный.

– Никогда не думал, что это, – Игнар говорил мне на ухо, обдавая горячим дыханием и вызывая мурашки. Его рука схватила меня за рог и грубо наклонила в сторону, открывая шею. – Может так возбуждать.

Я вцепилась двумя руками в его спину, больно впиваясь ногтями. Член Игнара вжался мне в живот. Его губы тут же прикусили тонкую кожу, заставляя шумно выдохнуть.

– Ты доводишь меня до безумия.

Его язык прошелся ниже. Поцелуй оставил влагу на плече.

– Я теряю голову рядом с тобой.

Руки отпустили, но лишь для того, чтобы властно схватить за ягодицы и приподнять.

– Я готов отдать тебе всю Инуру. Я брошу тебе в ноги все, что ты прикажешь.

Игнар замер, удерживая меня в опасном положении. Лоно пульсировало, умоляло заполнить. Я смотрела на Игнара, чувствовала его внутренней стороной бедра. И желала, желала, желала.

– Только скажи то, что я хочу услышать.

– Ты мой. А я твоя.

Игнар сорвался, резко пронзая меня. Мой стон смешался с его глухим рыком. Наши языки сплетались, толчки были размеренными, тягучими. Мы наполняли друг друга, возносили в небо и падали.

Игнар любил меня. Сильно, смело и жестко. Он шептал мне клятвы, просил повторять:

– Ты мой. Мой. А я твоя.

Навсегда.