В семье Первых Хранителей всегда больше одного ребенка. Первый ребенок для служения Такал, второй – для продолжения рода. Верховный мог взять себе жену, но только если та была равна ему в силе.

Из учений Инуры.

Я больше не чувствовал боли и скованности движений, но все же мне понадобилось невероятное усилие, чтобы подняться с кровати. Я просто не верил, что она здесь. Что она настоящая. Этого не может быть.

Не отрывая взгляда, я подошел ближе и остановился на расстоянии вытянутой руки.

Я мог смотреть лишь в большие черные глаза и на чуть приоткрытые губы. Белый свет мягко освещал силуэт. Облокачиваясь на оконную раму, Теодора казалась крошечной. Тени скрывали ее тело, надежно отгораживая от моего взгляда.

Я поглощал ее черты лица, желая насытиться. Одновременно знакомое и чуждое. Вот привычные мне широкие брови и пушистые ресницы, но вот глаза под ними цвета сажи. Вот прямой нос и алые губы, но все скулы обведены чернотой, будто кто-то разлил чернила на кожу. Вот взгляд. Холодный, надменный и опасный. Но если смотреть дольше, если заглядывать за умело выстроенный фасад, можно заметить, как она выглядывает из укрытия.

– Это сон?

– А разве могло быть иначе? – прошептала она. – Разве могла бы я прийти к тебе – почти замужнему мужчине? Мог ли ты принять у себя в покоях дэволово отродье?

– Теодора… – Слова потерялись. – Я так хотел и хочу найти тебя. – Мне отчаянно хотелось к ней прикоснуться, но я сдерживался. – Скажи, это сон или явь?

Она замолчала. Лицо оставалось суровым и отстраненным.

– Конечно же, сон. После того, что ты сделал, я бы никогда не пришла к тебе.

Я знал. Но все равно в ушах набатом отбивало разочарованное сердце. После наказаний у меня всегда начиналась лихорадка, подкидывая мнимые образы.

Смешок сам вырвался на свободу. Тени обхватили меня, и я ощутил их волнение. Смех постепенно сходил на нет, перетекая в тихие хрипы. Я вцепился в волосы и сжал их, закрывая глаза.

– Ты в порядке? – спросила меня Теодора.

В порядке? В порядке ли я?

– Нет. Совсем нет. Как я могу быть в порядке, если происходит все это? – Я развел руками. – Кловисс жаждет моей смерти, инурийцы гибнут, тебя… – Я посмотрел в пытливые глаза. – Нет.

– Я здесь. Сейчас.

– Ты нереальна, – разочарованно сказал я.

– В мире мало чего реального. Главное, что здесь и сейчас я здесь. И ты можешь сделать все, что хочешь. Все, что пожелаешь.

Я не стал ждать разрешения, не стал спрашивать.

Я преодолел расстояние, разделяющее нас, за считанные секунды. Теодора ответила на поцелуй с неменьшей резкостью, будто только этого и ждала. Мы пытали друг друга: укусами, поцелуями, языками. И если ее руки бессовестно блуждали по моей спине и торсу, то я ухватился за подоконник. Мои пальцы хрустели от напора, но я не мог перебороть страх. Если я попробую коснуться до нежной кожи, а она исчезнет – я погибну.

Ее ласковый язык обвел мою нижнюю губу, и я зашипел. Мой член бурно отреагировал на это прикосновение. Теодора отстранилась. Губы опухли от жадных поцелуев. Она тяжело дышала.

В эту секунду я понял: она моя погибель и мое спасение. Я готов был покорить мир ради этого затуманенного взгляда. Готов поднести ей Инуру и бросить в ноги, лишь бы она стояла рядом. Я готов на все.

– Ты не боишься меня? – Повторила она уже заданный мне вопрос. – Я не та, что была прежде.

– Замолчи! – Мой большой палец накрыл ее рот. Я провел по губам, очерчивая контур. – Я не видел женщины прекрасней. Даже сейчас я вижу тебя настоящую, пусть ты и стараешься спрятаться.

– Присмотрись.

Стоило ей произнести это, как теневое покрывало медленно сползло.

В комнате, освещенной лунным светом; в комнате, где из звуков только общее дыхание и два бьющихся сердца; в комнате, в которой сосредоточился весь мир, стояла она.

Обнаженная, дикая и прекрасная, как роза. Ее шипы скрылись – вены пропали, а глаза пусть не стали зелеными, но приобрели более человеческий вид. Длинные черные волосы красиво разлеглись на раме, спускаясь по бедрам. Округлая грудь вздымалась и опускалась, а соски затвердели от возбуждения. То, как она смотрела на меня, заставило моего внутреннего зверя зарычать и воспрянуть. Такал, пусть Инура содрогнется!

– У нас есть ночь?

– У нас есть ночь, – тихо ответила она.

Моя плоть давно просила свободы. Возбуждение достигло пика. Мне хотелось подхватить ее и отнести на кровать. Хотелось показать, как я скучал. Но тогда она упорхнет сразу, как все закончится. А я не мог допустить столь скорой разлуки, я должен насытиться ею настолько, насколько это возможно.

Теодора выжидала, совсем не двигаясь. В таком положении она казалась невинной. Но я даже не знал, кто из нас здесь охотник, а кто добыча. В хрупкой на вид женщине скрывался огонь, ужасающая сила и магия.

Но я не собирался отступать.

Моя рука легла ей на ключицу. Теодора втянула воздух, следя за моими движениями. Опуская ладонь ниже, я ощутил, как быстро стучит ее сердце, и позволил себе ухмылку. Она хотела меня так же, как и я хотел ее.

Очертив грудь, я не задерживался, зная, что дразню. Я хотел видеть, как она изнывает. Видеть, как она скучала по мне. Ее тело – мягкое и манящее – изменилось. Стало крепче. Она не теряла времени зря, скорее всего, тренировалась каждый день. Может, с Аастором?

Я прогнал эти мысли прочь. Сейчас здесь только я и она.

Мой палец чертил дорожку по животу, ладонью обхватывая талию. Я спускался ниже и ниже, пока не дошел до нужной мне точки. Замер. Поднял глаза и увидел, что Теодора смотрела на меня ожидающе и осуждающе. Ждала продолжения. Я облизнул губы, и она захватила это движение взглядом. И я улыбнулся. Несмотря на то, что мы делали, мне ужасно хотелось улыбаться. Кажется, даже мой зверь сиял счастьем, что мы можем касаться, быть с ней.

– Ты наглец.

Но я не дал ей продолжить тираду. Ладонь описала круг, и Теодора вздрогнула. Я вновь остановился, и она зарычала. Хотела отпихнуть мою руку и… что? Уйти?

Кто ей позволит?

Я не дал ей и шевельнуться, повторив, уже нажимая быстрее и сильнее, зная, как ей нравится. Теодора пыталась сдержать стон, наказывая меня и делая вид, что ей плевать. Бросала мне вызов. Тогда я наклонился ниже. Наши носы касались друг друга, и я мог смотреть ей прямо в глаза.

И я выпустил зверя.

Магия закружилась вокруг. Она прошлась по комнате и вернулась ко мне. Встретилась с тенями Теодоры, но они, к моему удивлению, не отпрянули, а потянулись друг к другу.

Мои зрачки засветились. Я увидел это в распахнутых глазах Теодоры. Она хотела узнать, что я делал, но вдруг застонала, резко дернувшись.

Магия импульсом прошла по моей руке и направилась к ее клитору. Я усилил это пальцами, поглаживая точку между ног. Я ловил громкие выдохи, наблюдая за ней.

Теодора покачивала бедрами мне в такт. Каждое нажатие я усиливал магией. Легкие разряды доводили ее до экстаза. Она запрокинула голову, тяжело дышала, закусывая губы, пока я языком танцевал по шее. Я ласкал вены, ключицы. Усыпал поцелуями подбородок. И когда понял, что она вот-вот кончит, ввел палец в лоно. Теодора взорвалась громким всхлипом, обхватывая своими мышцами. Мне понадобилась минута, чтобы ураган оргазма накрыл ее. Она тяжело задышала, но я не собирался останавливаться. Я только начал.

Наклонив за подбородок к себе, я поцеловал ее. Тягуче и сладко. Мой член требовал внимания. Я мечтал почувствовать ее горячую влажность, но я знал, если только прикоснусь к ней – не удержусь.

Я отстранился и развернул ее к открытому окну. Ее ягодицы прижалась к моему паху, и мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не сдернуть с себя штаны и не войти в нее. Теодора, будто понимая, с чем я сражался, захихикала.

– Смеешься? – порывисто сказал я, не сводя глаз с места, где мы соединяли. Мне захотелось шлепнуть ее, оставить свой след. Но вместо этого ухватил ягодицу и сжал, открывая лучший вид для себя.

Теодора снова засмеялась. Лед в моей душе оттаивал, кусками освобождая душу. Я провел ладонью по ее спине, отгоняя легкую грусть, кольнувшую сердце. Сон или явь. Неважно. Она все равно уйдет.

– Наклонись.

– Командуешь? – зло бросила она, но выполнила требование.

Тени обвили окно, чтобы нас никто не увидел. Теодора позаботилась о нашей тайне.

Я опустился на колени. Совершенно нахально разглядывая ее промежность и приложился к ней губами. Теодора вспыхнула и дернулась, но я удержал ее двумя руками. Я рисовал круги, языком покрывал каждый сантиметр кожи. Пробовал ее сок и возносился до уровня солнц. Мне неимоверно сильно хотелось опустить руку вниз и доставить себе хоть немного удовольствия, но я только сильнее сжал ее, приказывая себе оставаться на месте. Теодора уже потеряла себя и не могла контролировать. Она громко стонала, дрожала, покачивалась и приближалась ко мне.

Это было лучшей наградой.

– Игнар! Игнар, я хочу тебя. Я сейчас…

И тогда мой язык проник в нее. Теодора вздрогнула и, запрокинув голову, громко вскрикнула. Я думал, что познал все, но она всегда могла меня удивить. Ее тени приобрели форму и подплыли ко мне, повиснув на плечах. Будто сама Теодора обнимала меня и желала быть ближе. Другой поток, более свирепый, ласкал живот бестелесными руками, проводя воздухом по моему естеству.

– Теодора. – Я зажмурил глаза.

Все свое удовольствие я выплеснул в движениях. Я стал бесом и демоном, пустыней и ночью. Я смаковал Теодорой в бешеном темпе, пока та не взорвалась второй раз. Она обмякла, и я подхватил ее под колени. Доверчиво она обхватила меня ладонями. И я не мог не вспомнить, как когда-то впервые взял ее на руки и вдохнул аромат волос.

Пока я нес ее к кровати, я повторил запретное действие. Удивительно, но она до сих пор пахла океаном и травой. К аромату примешался пот, что только сильней возбуждал меня.

Я опустил Теодору и усмехнулся. Она не выглядела насытившейся, а скорее наоборот, предвкушала новое удовольствие. В женских глазах плясали огни, они затягивали меня в омут, приковывали стальной цепью.

Хотя, казалось бы, куда еще прочней? С каждым поцелуем, прикосновением мы становились больше и крепче. Моя душа ширилась, вмещая всю любовь, что дарила Теодора, и не прекращала расти, отдавая все ей.

И сейчас, когда она лежала подо мной, усыпанная мелкими капельками пота, я чувствовал любовь. Свою и ее.

– Теодора. – Меня переполняли чувства, но я не мог найти нужных слов, чтобы высказать все.

Вместо этого я провел пальцами по ее щеке, бровям и ресницам. Любовно откинул черную прядь волос. Мои губы дрогнули от нежности в ее взгляде.

– Ты невероятно прекрасна. Как ночная звезда, как знойный ветер.

Вместо ответа Теодора развела колени. Мы сцепились взглядами. Она ждала.

Но у меня впервые появились сомнения. После нашего первого и единственного раза – она ушла. Мир рухнул и разбился вдребезги. Я оказался в стеклянном куполе, где каждый день мне нужно играть какую-то роль. Но Теодора не была бы собой, если не почувствовала бы мои смятения. Ладонь легла мне на шею, провела ниже, останавливаясь на груди.

Я безотрывно смотрел ей в глаза, пока неспешно входил. Поймал ее громкий выдох. Коснулся своим лбом ее. Толчок, второй, третий. Я доводил Теодору до умопомрачения, до безумства. Если у меня есть одна ночь, я сполна возьму все. И наполню ее.

Теодора металась по кровати, выкрикивала мое имя, обхватывала тело руками и ногами. Ее коготки царапали мне спину, впиваясь в только выздоровевшую кожу. Если шрамы, то только такие.

Я покрывал ее грудь поцелуями, обхватывал соски и быстрыми движениями языка играл с ними. Мои ладони сжимали ягодицы, живот, грудь. Я не мог остановиться на чем-то одном, мне нужно все и сразу. Все и всегда.

Когда Теодору сотряс уже третий оргазм, я решил, что победил, что смог довести ее до исступления. Но Теодора, как всегда, переиграла меня.

Я расслабился, и тогда она резко приподнялась и перевернула меня на спину. Сначала я испугался, что боль от плетей вернется, но этого не последовало. Я завороженно следил за движениями Теодоры.

Голая, потная и свирепая. Она уселась на меня сверху, глубоко введя мой член в себя. Я выругался сквозь зубы, когда она грубо повторила это движение. Она знала меня, знала, как я хотел.

Теодора завела мои руки за голову, оставляя свои ладони в моих.

– Не двигайся, – прошептала мне на ухо. – Иначе накажу.

Теодора резко опустилась на всю длину. Я застонал, толкая вперед бедра, но тепло ее лона покинуло меня. Я распахнул глаза.

– Я же сказала: не двигайся. – Она опустилась к моему уху и прошептала: – Выполняй приказ своей Госпожи.

Тени-помощники медленно поползли по кровати и связали мне руки, заменяя Теодору. Она же прогнулась в спине, собираясь вновь оседлать. Мой член дрогнул. Довольная собой, она ввела меня обратно в блаженство.

Я честно старался не двигаться, но лишь пару минут. Когда Теодора в бешеном ритме, упираясь на ноги, опускалась и поднималась на мне, а я не мог оторвать взгляда от ее открытых стонущих губ, от прыгающих грудей и руки между ног, что помогала достичь небывалого наслаждения, я понял, что такое настоящая пытка.

Теодора видела мои метания, видела, что я умирал от желания потрогать ее. И ей это чертовски нравилось. Она сама сходила с ума, унося меня за собой. Наши тела жестко соединялись, принося столько удовольствия, что я не выдержал.

Моя магия вырвалась, зверь зарычал, и оковы тьмы спали. Если Теодора и удивилась моей силе, то не успела показать это. Я поднялся и обхватил ее. Чуть привстал, чтобы облокотиться на спинку кровати и, приподняв, усадил обратно на член.

Слияние превратилось во что-то животное и необузданное, но от этого стало более настоящим. Мы неистово целовались, сплетая языки. Соединяли тела с громкими хлопками. И когда Теодора вновь взорвалась, я последовал за ней. Оргазм был столь мощным, что, кажется, стены комнаты задрожали. Я слегка прикусил кожу на ее плече и тут же зализал языком.

Мы лежали на мокрой от пота кровати.

Теодора устроилась вдоль спинки, вытянув ноги рядом со мной, а я положил голову напротив ее живота. На коже я рисовал круги пальцем. Ее тело – совершенство. Ни единой царапины. А ведь когда-то именно в этом месте меч проткнул ее. Здесь должен быть ужаснейший шрам, но все исчезло, будто и не было.

Теодора играла с моими волосами и молчала. Тени ушли, открывая вид на луну. Меня утягивал сон, но я боролся с ним как мог, продлевая мгновения вместе.

Я ощутил острую потребность что-то сказать.

– После того как я встретил тебя, я не имел ни с кем никаких связей. Только ты. И всегда будешь ты. – Рука в моих волосах напряглась и остановилась, но потом вновь неуверенно продолжила. – Нас соединили с Велассией еще в юношестве, но я никогда не прикасался к ней. – Слова давались тяжело, но я заставлял себя говорить. – Я просто смирился. Но потом, когда я встретил тебя – уже не мог. Я вел себя как последний трус, потому что не хотел сближаться с тобой. Желал решить проблему здесь. А потом прийти к тебе чистым, без лжи и венца. Я боялся, что узнай ты о Велассии, я бы потерял тебя, даже не получив. – Я вздохнул. – Когда мы прибыли на Инуру, до того как мы с тобой соединились, я ходил к Кловиссу. Я сказал ему, что не женюсь, а Велассии, что не люблю ее. Сказал ей о своих чувствах к тебе. Но все вышло так, как вышло.

Теодора не прекращала поглаживать меня.

– Я знаю, что был обязан сказать тебе, но я так боялся, Теодора. Все, что мне было дорого… Родители, мое детство, мои мечты… Это все уходило от меня. Я считал, что и ты откажешься от меня.

Сон почти завладел мной, но я должен был сказать самое важное.

– Я люблю тебя. Я очень люблю тебя.