Эти слова звучат так просто, но я вдыхаю сладкий медовый воздух и забываю вытолкнуть его назад. Мир сжимается до пределов наших тех. Чувствую, как все взгляды устремляются на меня, ожидая ответной реакции. Но сама я вижу лишь его. Спокойного, решительного, ласкающего меня своими темно-карими глазами. Мое сердце стучит, как колеса поезда, разогнавшегося до трехсот семидесяти миль в час, пропуская через себя это признание.

Три года. Ровно столько я потеряла. Ровно столько времени я думала, что одинока. Ровно столько считала себя разбитой и заслуживающей всех своих душевных мук. Ровно три года Вэйлон считал мой прыжок в Темзу самым страшным моментом своей жизни. А я этого не понимала.

Мы можем сколько угодно пытаться изменить плохого парня, сидеть на коктейле из ненависти и страсти, страдать от ссор и кайфовать от бурных примирений, убеждая себя, что это и есть настоящая любовь. Но все это ложь. И все это однажды проходит.

В конечном итоге мы выбираем тех, кто заботится о нас, кто идет вразрез со своими интересами, лишь бы в наших глазах не было слез. Наверно, я выбрала уже давно. Жаль, поняла лишь сейчас.

– Вэй, я хочу уйти отсюда… – шепчу я, не пытаясь скрыть в голосе дрожь.

– Думала, ты вспомнишь про поросенка Поридж, который загнал тебя в детстве в сарай старухи Клайв… – нерешительно бормочет Софи одновременно со мной.

– Боже, какая наивность! – ворчит Дороти. – Так приторно, аж тошнит. Вэй, ты меня разочаровываешь. Только не надо нам тут детишек делать! – вскрикивает она, увидев, что Вэйлон поднимается на ноги и увлекает меня за собой.

– Я не понял, это… – начинает было Декстер, но Рэндал с силой пихает моего брата в бок, так что тот обиженно стонет.

– Молодец, брат! – кричит нам в спину Бруно.

Вэйлон ведет меня вниз по холму в сторону коттеджа, но у меня нет никакого терпения идти через весь Джинбери. Я буквально изнемогаю от чувств.

Он всегда был рядом. Почти всю мою жизнь. И я понятия не имею, в какой момент Вэйлон меня полюбил, ведь он всегда смотрел со мной в одну сторону и в одно мгновение угадывал мои мысли. Он ловил меня прежде, чем я успевала упасть.

Я любила другого человека, его друга. А он все это время любил меня. Но я этого не замечала. Воспринимала, как заботу о чужой младшей сестре, хоть и ощущала непреодолимую тягу к нему. К его рукам и теплу его тела.

– Вэй, постой, – умоляю я. Он сбавляет шаг и медленно оборачивается.

– Почему блондинки?

– Что? – переспрашивает он, в недоумении округляя глаза.

– Почему это всегда были высоченные блондинки? – уже неуверенно повторяю я. По лицу Вэйлона пробегает улыбка осознания. Он стирает расстояние между нами, опускает мою руку себе на грудь и склоняет ко мне голову. Я вскидываю подбородок и заглядываю ему в глаза.

– А какая ты, Бекки?

– Но при чем тут… – начинаю было спорить, но пасую перед его пристальным взором. – Я коротышка, не достаю даже до твоего плеча. – Вздыхаю. – У меня ноги короткие. И я совершенно точно не блондинка. Абсолютная противоположность.

Пока я говорю, мягкая счастливая улыбка все шире и шире растягивает губы Вэйлона. Не перебивая, он ставит меня себе на ноги и с приятной силой сжимает талию.

– Все очень просто, Бекки, – шепчет Вэй, заправляя темную волнистую прядку мне за ухо. – В моей жизни может быть только одна маленькая сногсшибательная брюнетка.

Мое сердце пропускает удар. Вэй подталкивает меня к себе на грудь, и я вдыхаю знакомый аромат его кожи, кажущийся теперь таким возбуждающим. Руки исследуют его тело через ткань футболки и поднимаются к могучим лопаткам вдоль позвоночника.

Эти прикосновения распаляют во мне настоящую жажду, и я даже не замечаю, как начинаю тихонько урчать.

– Боже, какие же у тебя мускулы, Вэй… ты такой большой…

Вэйлон ласково усмехается, и его теплое дыхание овевает мои губы. Он подается ближе, удерживая мой взгляд, и шепчет:

– Длины твоих ног, Бекки, более чем достаточно, чтобы обхватить меня, когда я уложу тебя в постель…

Мне приходится вцепиться в его футболку, чтобы не упасть, потому что следом губы Вэйлона обрушиваются на мои. И это самый сокрушительный поцелуй в моей жизни. Вэй языком раздвигает мои губы и проталкивается внутрь. Стон рвется из горла, и я не сдерживаю его. Руки ныряют Вэйлону под футболку и касаются идеально твердой горячей кожи. Я веду по спине ноготками, и Вэй согласно стонет мне в губы, наполняя наш поцелуй еще большим безумием. Он балансирует на грани контроля, и я тоже. Вэй раздвигает коленом мои ноги и отрывает от земли. Я льну к нему всем телом и даже не успеваю осознать, как начинаю двигать бедрами. Вэй отрывается от моих губ и, хватая ртом воздух, притягивает меня вплотную к своему паху.

– Бекки, мы должны отсюда уйти, я больше не могу…

Пронзительный женский крик на клочки разрывает спокойствие джинберийского дня.

– Лотти! – вскрикиваем мы одновременно, даже не успев прийти в себя. Пару мгновений ошалело глядим друга на друга, возвращаясь в реальность, а после срываемся с места и несемся обратно вверх по холму. Я чуть не сбиваю с ног Берту Томас, которая возвращается с пляжа с большим банным полотенцем, перекинутым через плечо.

– Осторожно, у меня в корзине стеклянные банки! – взвизгивает Мэгги Уилкинз, а Вивальди разражается низким раскатистым лаем, когда Вэй подрезает их на повороте.

– Городские выродки! – сплевывает старуха Клайв нам в след, и кот Рокки согласно мяукает ей в унисон.

Лотти уже не кричит, когда мы добираемся до вершины. Она, вся бордовая, заходится неистовым оглушительным плачем, бьется и рвется из крепко держащих ее рук Рэндала. Так рыдают новорожденные, испытывающие главный страх: голод.

– Малыш, все хорошо, ты со мной, ты не в Лондоне. Элси умерла уже давно. – Бормочет он, удерживая ее трясущуюся голову у своего сердца. – Ты уже это пережила. Возвращайся, пожалуйста, возвращайся ко мне.

Но Лотти не возвращается. Она кричит так, что стая чаек срывается со скал к воде. Она бьется в припадке ПТСР, заново переживая нашу общую трагедию. Сейчас она там, на мосту Ватерлоо. Она видит, как такси вместе с Элси врезается в ограждение и как ее тело выбрасывают в Темзу.

Лондонцы и джинберийцы больше не одна компания. Декстер, белый, словно полотно, замер на траве с воздушным змеем, который запутался в стропах и упал. Росс уже усадил перепуганную Софи в инвалидное кресло, и Сьюзен встает, чтобы увезти ее подальше от лондонской беды. Бруно кусает губы и беспомощно взирает на ослепленную припадком Лотти.

Я бросаюсь на колени перед дрожащей, покрывшейся испариной подругой, тяну к ней руки, чтобы помочь вернуться в настоящее. Но Рэндал грубо отталкивает меня, так что я едва не опрокидываюсь на спину. Вэйлон успевает меня подхватить.

– Я говорил, это плохая идея! Тащиться к воде, чтобы сожрать пару сэндвичей! А ты всегда ей потакаешь! – рычит на меня Рэндал, и его зеленые глаза смотрят так же убийственно, как «Авада Кедавра»20.

– Рэн, ты не… – начинает было Вэй, но тот отвешивает и ему:

– Ты вообще закройся! Это ты потащил нас сюда! В эту дыру, к Ла-Маншу, к воде! К ее главному триггеру!

– Дыра у тебя вместо рта, осел! – неожиданно встревает Дороти.

– Ах ты маленькая…

– Рэн, уймись, ты делаешь только хуже! – не выдерживает Бруно, вырастая между ним и Дороти.

– Я сама могу постоять за себя! – тут же вспыхивает она.

И вся эта перепалка происходит под непрекращающуюся истерику бедной Лотти. От ее криков звенит в ушах и разрывается сердце. Нам только и остается, что говорить и звать назад ее сознание, заблудившееся между прошлым и настоящим.

– Элси… Элси! Элси! – начинает визжать моя подруга, и я понимаю, что плачу вместе с ней. – Вэй, она прыгнула! Бекки прыгнула следом за ней!

– Бекки тут, она рядом, – шепчет побелевший Вэйлон, зажимая трясущуюся ручку Лотти между своими ладонями.

– Она не дышит… с чего вы взяли, что это Элси… – с дикого плача девушка переходит на бормотание, вызывая безумную встряску наших воспоминаний. – Эта девушка даже на нее не похожа… у нее лицо, как один огромный синяк…

– Все. Все! Я не могу больше! – вскрикивает Декстер и отворачивается лицом к Ла-Маншу. Пальцы зажимают уши, могучие плечи колотит крупная дрожь.

Рэн так и сидит на траве спиной к обрыву, широко раскинув ноги, между которых у него на руках трясется и бормочет в припадке бедная Лотти. Я глажу ее волосы, Вэйлон держит за руку. По щеке Бруно катится слеза. По моей тоже, и не одна. Мы являем собой картину расколотого королевства, в котором рыцари не в силах защитить своих принцесс ото всех на свете бед. Есть одна, против которой бессилен любой из нас.

Росс и Дороти безмолвно наблюдают за этой сценой. Когда Лотти затихает и начинает часто отрывисто дышать, Росс шагает в нашу сторону, но Дороти удерживает брата за рукав.

– Не лезь, – коротко цедит сквозь зубы она, – мы уходим.

И Росс повинуется ей, точно покорный щенок, чем разочаровывает меня до глубины души.

Лотти толком не успевает прийти в себя, как Рэндал уже подхватывает ее на руки и, не глядя ни на одного из нас, отдает команду:

– Собирайтесь, мы немедленно уезжаем домой.

Парни с ним не спорят. Бруно уносится в дом Лукаса, Декс пытается сосредоточиться на своей спортивной сумке в моей гостиной, но у него не выходит. Пока Рэн баюкает Лотти на скамейке во дворе под старой яблоней, он опускается на диван и зажимает лицо руками.

– Невозможно. Это просто ад на земле, – тяжело вздыхает он, когда я сажусь рядом с ним и обнимаю родные широкие плечи. Тяжелая кудрявая голова утыкается мне в висок. – Как вчера это было.

Я целую его горячую макушку и прикрываю глаза, стараясь больше не плакать. А потом встаю и собираю вещи. Его, Лотти и Рэна. Когда застегиваю молнию последней сумки, порог спальни переступает Вэйлон.

– Мне нужно отвезти их. Я единственный, кто не пил.

– Это все снова из-за меня, Вэй, – всхлипываю я. – У Лотти почти год не было приступов, но стоило ей приехать, как…

– Ну что ты говоришь такое, Бекки! – шепчет Вэй, приближаясь ко мне и прижимая к себе. – Ты здесь ни при чем, родная. – Я прикрываю глаза, и он целует меня в лоб так медленно и нежно, что на несколько секунд я забываю о случившемся. – Не хочу уезжать от тебя. Не сейчас, когда…

Не успевает закончить, как с первого этажа уже доносится требовательный крик Рэндала.

Вэйлон гораздо ловчее выгоняет на дорогу вольво, чем мой брат втискивался в ней на импровизированную парковку. Крепко обняв меня и проведя пальцами по своим сухим глазам, Декстер молча садится вперед. Бруно ныряет назад, и Рэн готовится усадить к нему Лотти, как та вдруг вырывается из его рук и торопится ко мне.

Все еще трясущимися от пережитого приступа ручками она обхватывает меня за шею. Я крепко-крепко обнимаю свою любимую подругу, думая, что та ищет во мне утешения, но ей оно не нужно. Ее губы быстро находят мое ухо и начинают шептать:

– Бекки, послушай меня, это не вода. Триггером стала не вода. Здесь живет женщина, которая знает, что случилось той ночью на мосту. У нее есть доказательства.