– Слабый! Ленивый! Заплывший жиром поросенок!
Вдох.
– Никчемный! Неудачник! Позор королевства!
Вдох.
– Черепаха! Худший воспитанник! Стыд!
Касание.
Я срываю с себя очки и шапочку и обеими руками упираюсь в бортик: выравниваю дыхание. Мой тренер орет так, будто я только что слил Олимпиаду, а он по моей вине потерял несколько тысяч фунтов.
– Бруно Крэй! Шестьдесят пять вонючих секунд! – орет Сэм, подлетая к краю и тыча в мою физиономию секундомером, чтобы я почувствовал себя несчастным щенком, чьи зубы по роковому стечению обстоятельств зацепились за пару ботинок. – Это худшие сто ярдов кролем, которые только видели мои глаза! Пошел вон из бассейна!
Я покорно подтягиваюсь и выползаю на сушу. В другой день я охотно потолковал бы с Сэмом насчет его системы мотивации спортсменов, но сегодня во мне еще булькают остатки односолодового. А об их наличии тренеру лучше не знать. Сейчас он до того взвинчен, что одно мое слово рискует вылиться мочой в баночку для регулярных анализов в кабинете медсестры.
Я знаю, мои ступни сорок третьего размера уже давно встали на травалатор, который медленно, но верно увозит меня от золотой медали. Вот уже три года я качусь по нему и знаю, что вторым Майклом Фелпсом не стану. Но пока тренер продолжает драть себе глотку, пытаясь вывезти меня на чемпионат Европы, я буду плавать.
Плавать и знать, что тонут даже пловцы.
Я лениво бреду от тренировочного центра к мотоциклу, который отдал мне Дерек, внезапно решивший остепениться, и знать не знаю, куда на нем поеду. Теплый ветер слабо шевелит мокрые отростки на моей голове, а глаза так и тянет вынуть из орбит и протереть после очередной порции хлорки.
Мне сегодня сон приснился, будто я рога на башке оленя, который полез в драку со своим соплеменником. У того рога были покрепче, и я так сильно в них запутался, что едва не отсоединился от своего владельца.
Черт. Забыл записать этот сон в алфавитный телефонный справочник, который использую вместо блокнота. Боясь не донести эти воспоминания до дома, забиваю заметку в телефон.
Среда на календаре. Значит, Лотти, Декс и Дерек на работе до ночи, Вэйлон ковыряется в своей мастерской, а Рэн – в очередном пациенте. Бекки укатила в неизвестном направлении, а у меня отсутствует даже известное.
Смотрю направо, налево, в землю и в небо. Чувствую себя псом, которого хозяин вывез за пределы города, вытолкнул из машины и скрылся, не оставив ни единого знакомого запаха, по которому можно было бы вернуться домой.
Ну, с другой стороны, домой мне не так уж и надо… а вот у Алфредо в районе Сохо по средам скидки на алкоголь для женских компаний. А у меня, соответственно, – место у барной стойки с наилучшим обзором. Воодушевленно потираю ладони, седлаю Харлей и срываюсь с места.
Ее зовут Изабель.
Бель, как приветливо кричали ей подружки, когда она только ворвалась в клокочущий от тестостерона и эндорфинов «Жардин». Она такая красивая, что моя челюсть буквально ударяется о барную стойку. Вылитая Кира Найтли, но только черты лица более мягкие, а волосы такие густые и блестящие, что я нервно сглатываю, преодолевая желание понюхать их.
Она пританцовывает, пока движется между столиками и баром, и во всех ее движениях – такая кошачья грация и мягкость, что у меня в висках пульсирует кровь.
– Знаю, знаю. «Стефан, клянусь твоим самым дорогим портвейном, это она!» – смеется бармен, по-дурацки пародируя мой голос и подливая яблочный сок в стакан для виски: что поделать, сто ярдов за шестьдесят пять секунд все-таки прошлись серпом по моему эго. Пора возвращаться в спортивный режим.
– Она выглядит очень доброй. Глаза! Ты видел ее глаза?
– Ты многовато ошибок совершил в слове грудь, – только и может ухмыльнуться Стефан.
– Как у олененка…
– Как у модели нижнего белья…
Я пропускаю его слова мимо ушей. Бель не такая. Я чувствую. Если мы сегодня вместе уедем из «Жардин» на моем Харлее, утром она не сбежит, оставив на салфетке номер с неверными последними цифрами.
Их четверо за столиком: она и три ее подружки. Место за барной стойкой рядом со мной свободно, но воображение дорисовывает на нем стройную восемнадцатилетнюю блондинку с такими же голубыми глазами, как вода в бассейне. У нее немного покраснели щеки после хлорки, а тонкая рубашка красиво облегает спортивную фигуру.
– Бруно, не забывай, бары – места для знакомства с довольно однозначными целями. Как для парней, так и для девушек. Ты слишком добрый, чтобы поверить в это, но оцениваете здесь не только вы. Каждая входящая в бар девушка в глубине души надеется на приключение, – Элси отпивает клубничный безалкогольный мохито из запотевшего бокала и продолжает, – и в твоих силах стать самым лучшим ее приключением. Угощая понравившуюся девушку из компании, не забывай: она пришла не одна. Выделив только ее, ты автоматически настроишь против себя или вызовешь негласное огорчение у остальных девушек за столиком. Закажи им всем по коктейлю. Одинаковому. А когда официант, подающий напитки, укажет на тебя, смотри только на свою «ту самую». Но не как на пирожное с заварным кремом, Бруно! Лучше закажи пару пирожных для них. Даже если они сидят на строжайшей диете, ты взлетишь в их глазах. Ведь ты дал понять, что не собираешься их спаивать, а желаешь приятного вечера.
– Дорогое же удовольствие выходит, – бубню я в свою воду с лимоном.
– Зато оно повышает твои шансы на продолжение отношений. Бруно, ты замечательный молодой мужчина, тебе двадцать один год. У тебя отличное спортивное тело, ясная голова и добрая душа. Но ты веришь только в тело. Поэтому, пока ты продолжаешь охотиться в барах, я считаю своим долгом повысить твои шансы обрести нормальную девушку. – Элси разворачивается ко мне и отрывает мое лицо от стакана, держа за подбородок. – Шагни дальше, малыш Бруно, ты способен не только на рекорды в бассейне и постели. Тебе снятся такие необычные сны, ты мог бы написать настоящий фантастический сценарий или роман! Просто попытайся и шагни! Это не сложнее, чем прыгнуть в воду после стартового свистка.
Ее глаза горят, когда она это произносит. Она искренне верит в каждое свое слово. Она верит в меня, верит в то, что олимпийским золотом по кролю моя жизнь не закончится…
Она уйдет через год и больше никогда не вернется. А я останусь один у барной стойки и никуда не шагну.
Когда официант разгружает поднос с напитками и эклерами у столика Бель, я приподнимаю свой стакан с соком и улыбаюсь максимально скромно. Хотя скромности у меня, как у кота, присевшего намывать свое мужское оборудование посреди двора.
Бель смущается и краснеет, когда подружки начинают подталкивать ее в мою сторону. Я соскакиваю с барного стула и под фырканье Стефана шагаю ей навстречу. Ее глаза, карие, как шоколад, поблескивают от волнения и апероля. Губы, пухлые и нежно-розовые, расплываются в улыбке, когда я отвешиваю неуверенный комплимент, сбитый с толку ее красотой.
Она уезжает со мной из «Жардин» и крепко обнимает через джинсовку, пока мы несемся по ночному Лондону на верном Харлее, чье кожаное сиденье прокатило на себе уже не один десяток красавиц.
Мне легко и хорошо, я точно знаю, Бель не смутит моя маленькая квартирка в удаленном от центра Стратфорде, которую я снимаю рядом со спортивным комплексом. Мы поднимемся на крышу дома и взглянем на жизнь ночного города. Я возьму телескоп, и мы найдем куда в него посмотреть: на олимпийские постройки, соседские окна или ночное небо. Я бы посмотрел на небо. Луна сегодня, как большая сырная тарелка.
Но мы не поднимаемся на крышу. Едва я включаю свет в прихожей, как Бель хлопает ладошкой по выключателю и запускает ее мне под футболку. Холодные прикосновения играют на контрасте с горячей кожей, ее аромат, сложный и сладкий, как в цветочном магазине за углом, затуманивает мне рассудок.
– Я хотел… хотел показать тебе созвездия, я в них хорошо разбираюсь! – бормочу я в перерывах между поцелуями и покусыванием нежной кожи у основания шеи Бель. – Мы можем увидеть созвездие Небесного Дракона, а через пару часов стоит попытаться найти созвездие Геракла и…
– Лучше покажи мне своего Геракла, малыш… – перебивает меня нежный голосок, который сопровождается звуком поехавшей молнии у меня на джинсах. Этот аргумент прокатывается жаждой голого тела по всем моим мышцам и нервным окончаниям, и я решаю отложить поход на крышу до следующей ночи. Загорелое подтянутое тело Бель, корсет из ребер, которые проступают через кожу, когда она выгибается мне навстречу, маленькая грудь и длинные гибкие ноги сносят крышу, сбивая дыхание и превращая человека в зверя.
В остаток ночи мне снится лиса. Нет, не лиса, а ее уменьшенная копия с огромными ушами и злющими черными глазами, кажется, это фенек. Он стоит на задних лапках и кроет меня ругательствами, но желание потискать его уши от этого не слабеет. Я сгребаю зверька в охапку и толкаю себе в куртку. Он раздраженно ерзает и ворчит, но, спустя пару минут, сдается и успокаивается. А я просыпаюсь.
Бель еще спит у меня на плече, а ее волосы, светящиеся на утреннем солнце, рассыпались по подушке. Осторожно, чтобы не разбудить, я тянусь к телефонному справочнику на тумбочке и начинаю записывать свой сон под буквой «ф». Когда добираюсь до конца, острые зубки кусают меня за ухо, а сонный голосок выдыхает:
– Что ты пишешь?
– О… – воодушевленно улыбаюсь я, демонстрируя ей толстую книжку, – это мои сны. Я постоянно вижу во сне какую-то дичь. Вот и записываю ее сюда, чтобы в будущем использовать для сценария или комиксов.
– Оу, – вырывается у Бель, когда она принимает из моих рук телефонный справочник, – очень… – бормочет она, листая страницы, исписанные моим корявым почерком, – оригинальное занятие для спортсмена.
– Правда? – широко улыбаюсь я, приподнимаясь на локте. – Я очень рад, что ты не посчитала меня отбитым придурком. У меня нет кофемашины, но на первом этаже парни варят лучший американо.
– Я люблю латте.
– Принесу латте! И панини с курицей, м-м-м, ты язык проглотишь, как это вкусно!
– Послушай… Бруно. Как насчет того, чтобы перенести наш завтрак? Мне нужно переодеться перед работой, а от Стратфорда ехать почти час, я…
– Не вопрос, я вызову такси! Мы перекусим, и ты все успеешь! – Я прыгаю по квартире, поспешно влезая в джинсы и майку.
– Бруно! – вскрикивает Бель, но совсем не так возбужденно, как ночью. – Я спешу. Такси поймаю сама. Спасибо за эту ночь! – она прикрывает свои невероятные глаза и целует меня в краешек губы, легко поймав за затылок. Совсем не так, как ночью.
Быстро написав свой номер на вчерашней газете, она подмигивает мне на прощание и скрывается за дверью, даже не завязав шнурки.
– Прощай, Бель. – Говорю я пустоте.
Наш совместный завтрак переносится в никогда. Последние цифры ее номера лживы. По тому, как на несколько секунд ее рука зависла над бумагой, я успел это понять.
Возвращаюсь в спальню и стаскиваю с подушки наволочку, которая еще хранит аромат духов Бель, сильно встряхиваю и подхожу вместе с ней к окну.
Вздыхаю и начинаю стирать с телескопа пыль.