Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня

Кости крутило. Боль нарастала, делалась нестерпимой, и это… было хорошо. Очень хорошо. Правильно.

Если человек чувствует боль — он жив.

Рей знал это. Так учили в Ордене. А потом пришлось проверять на практике. Снова, и снова, и снова, и снова… С тех пор у него знатно прибавилось шрамов.

Рей попробовал собрать мысли в кучу и вспомнить, что случилось, но голова едва не взорвалась: казалось, будто раскалённые тиски сжали лоб, виски и затылок.

— М-м… — простонал он, не сдержавшись, и приоткрыл глаза.

Сделалось стократ хуже: свет резанул, и Рей застонал снова.

— Тише, — голос показался смутно знакомым. — Тише!

У губ появилась кружка.

— Попей. Станет легче.

Рей заметался.

Слуги Драксуса! Они здесь и снова хотят накачать его гадостью, превратить в уродливое, лишенное воли и разума чудище! Нет. Нет!

— Н-нет… — прохрипел Рейнар, отворачиваясь.

— Глупый! Это просто вода!

Откуда он знает этот голос? Где мог слышать? Может, это просто мерещится? Или…

С великим трудом Рей разлепил глаза. Всё казалось размытым и мутным, будто он смотрел сквозь толстое ледийское стекло, но наконец картинка перестала двоиться и обрела очертания.

Увы, опасения подтвердились: Рей сообразил, что всё ещё бредит. Иначе и быть не может.

— Ты… мне… снишься, — заявил он силуэту и смежил веки. К чему смотреть, если кругом неправда?

— Вовсе нет.

Захотелось немедленно рассеять морок. Прогнать неуместное видение и вернуться в больную, но всё-таки реальность.

— Уходи… — выдавил он еле слышно. — Оставь меня…

— И не подумаю! — ответило наваждение. — Это моя башня.

Башня…

Что ещё за башня? Его же вроде как держали в клетке. Сломали ноги. Опоили. А потом… Потом был бой. Напали ургламы. Они перебили некролитов, сожгли лагерь и уничтожили запасы варева.

Или нет?..

Рей снова приоткрыл глаза. Видение не исчезло: серокожая по-прежнему сидела у постели. В холодном утреннем свете пепельные волосы казались совсем белыми, а глаза напоминали осколки янтаря.

Нет. Это не может быть правдой!

Он хотел назвать её имя, но ком встал в иссохшем горле, и Рей зашёлся кашлем. Рёбра тут же пронзило болью.

— Клянусь Ледой, это вода! — серокожая вновь поднесла к губам чашу. — Ну же, не упрямься. Сделай глоток. Надо утолить жажду хоть немного.

И Рей поддался. Измученный, обессиленный, истерзанный, он так хотел пить, что, наверное, с лёгкостью проглотил бы море вместе с рыбами и затонувшими кораблями.

«Вода» внезапно оказалась… водой. Поняв это, Рей вцепился в кружку и с жадностью опрокинул в себя содержимое, пролив добрую половину на грудь.

— Эй, полегче!

— Ещё… — прошептал он. — Пожалуйста, ещё!

Дважды просить не пришлось. Серокожая наполнила чашу и помогла ему напиться. В этот раз Рей постарался не упустить ни капли. Дышать и вправду стало легче.

— Ты… настоящая… — он мазнул рассеянным взглядом по знакомому лицу. Голова немилосердно кружилась. Глаза слипались.

— Настоящая.

Узкая ладонь накрыла лоб. Пальцы скользнули по щеке. Лёгкое, ласковое прикосновение…

Рей сглотнул. Говорить было тяжело: слова приходилось выдавливать. Одно за другим.

— Ты… стала… д-другая…

— Ты тоже. — Серокожая нашла его руку и чуть сжала. — Мы просто выросли, Рейнар. Мы просто повзрослели…

Прошлое. Инария. Дворец короля. Парадная зала

Он изменился. Да так резко, что сначала Лави не поверила глазам. В ярко освещённой тронной зале её приветствовал не мальчик, но молодой мужчина. Высокий и статный, широкоплечий. От прыщей — вечной его проблемы — не осталось и следа, и с чистого лица на неё смотрели пронзительно-синие глаза. Волосы цвета тёмного золота принц собрал в низкий хвостик.

— От имени всей Инарии приветствую тебя, наследница гордой Леды, — проговорил он. — Мой дом — твой дом.

Лави на миг сбилась, забыв положенную обычаем фразу.

Его глаза всегда были такими синими, а голос — глубоким? Как же она не замечала? Странно…

Пролепетав в ответ традиционные благодарности и восторги, Лави ухватила принца под локоть, и они неспешно зашагали по привычному пути — через анфиладу к лестнице.

«Сейчас он назовёт меня уродиной, и всё встанет на свои места», — подумала Лави, но ошиблась.

— Ты сегодня очень красивая, — сказал принц, и она чуть не упала.

Красивая???

Хотя… На ней впервые платье с вырезом, волосы собраны в высокую причёску, а в ушах длинные серьги с настоящими лунными камнями. Как никак, завтра её шестнадцатый день рождения. Отец дозволил нарядиться по-взрослому. Так, как ей самой бы хотелось.

Рейнар заметил? Или это уловка? Очередная злобная выходка. Она поверит, а он рассмеётся!

— Мне надо поговорить с тобой, Лави, — сказал он, раскланиваясь с вельможами направо и налево. — Наедине.

Лави? Неожиданно. Обычно Рейнар звал её уродиной, змеёй или жабой. Иногда — грязной полукровкой. Но чтобы по имени… Такое случилось впервые!

— Буду ждать в полночь в нашей беседке. Приходи.

В нашей?

Они достигли мраморной лестницы прежде, чем Лави успела ответить, и Рейнар, поклонившись, пожелал ей добрых снов и хорошего отдыха. Глаза его при этом кричали: «Приходи! Буду ждать!»

И Лави пришла. В ту самую беседку под ивами, где тысячу лет назад юный принц Рейнар запустил в неё жабой.

Он ждал. Всё такой же высокий, статный и широкоплечий. Синеглазый и светловолосый. Истинный сын Инарии.

— Вот, это тебе. — Он протянул небольшую шкатулку. В шкатулке обнаружилась подвеска в форме полумесяца, сплошь усыпанная мелкими бриллиантами. — Это растущая луна, символ достатка и благополучия. С днём рождения, Лави.

Ошеломлённая и сбитая с толку, Лавьен приняла подарок и, повыше подняв цепочку белого золота, принялась рассматривать диковинку. Камни мерцали и переливались в свете звёзд.

— Красиво… Спасибо.

— Я уже как-то дарил тебе кулон, — сказал Рейнар. — При первой встрече, пят лет назад, помнишь? Ты его потеряла.

Лави не теряла кулона. Она его выбросила. В то самое болото, где обитала приснопамятная жаба. Выбросила, плюнула вслед и пообещала больше никогда — никогда-никогда! — не принимать даров от зловредных мальчишек!

Но сейчас всё было не так. Не так, как обычно. По-другому…

Лавьен глянула на Рейнара. Как скоро он обидит её снова?

Долго ждать не пришлось…

— Я не могу взять тебя в жёны. — Принц отвернулся, избегая её взгляда, и уставился в тёмную даль. Лавьен напряглась. Ожидание показалось вечностью, но Рей наконец продолжил: — Прости.

Лави опустилась на скамью.

— Рейнар… — сказала тихо. Справедливости ради, она тоже никогда не звала принца по имени. Гадёныш, прыщавый вредитель и заносчивый индюк — самые частые и безобидные прозвания, которыми Лави обычно обходилась. — Это решать не тебе. И не мне. Наш брак — залог прочного союза. Это политика, а не любовь.

— Мудрые слова, — оценил принц.

— Отец научил, — призналась Лави.

— И всё равно… — Рейнар уселся рядом с ней. Понурился. — Я не могу взять тебя в жёны.

— Ты… венчан с другой? — Лавьен понимала, что брякнула несусветную чушь, но… мало ли. В прошлом году ходили упорные слухи, будто принц водит шашни с кухаркиной дочерью. А ну как она понесла, и принц решил признать ребёнка?

— Нет, вовсе нет, — мотнул головой Рей и тут же вскинулся, поймав её взгляд. — Слыхала об Ордене Алой Зари?

— Конечно, — кивнула Лави. Кто же не слышал о легендарных защитниках благословенных земель, что денно и нощно бьются с полчищами богопротивных нелюдей!

— Я собираюсь вступить в его ряды. Хочу стать воином света. Это моё истинное призвание.

Лави охнула. Так вот, в чём дело!

— Но… ты не можешь. Ты же наследник!

Рей кивнул.

— Первый, но не единственный. Мачеха разродилась двойней. Мальчишки здоровые, крепкие. Да и отец ещё слишком молод и полон сил, чтобы оставить трон. Ему всего тридцать шесть.

— Но союз…

— Союз возможен и без брака, Лави. Леда и Инария много лет успешно действую вместе, а наша помолвка — очередная глупая формальность. — Он помолчал. — Утром я сообщу отцу о своём решении и отправлюсь к рубежам, в форт Алой Зари. Произнесу клятвы, приму обет безбрачия и отрекусь от имени. Таково моё решение.

Он поднялся.

— Мне жаль, Лавьен. Твоему отцу придётся сватать тебя заново. Уверен, он быстро найдёт достойную партию. Прощай.

Щёлкнув каблуками, он отвесил короткий военный поклон и ушел, ни разу не обернувшись.

Прошлое. Инария. Дворец короля. Гостевые покои

Лавьен меряла шагами опочивальню.

Стать воином света…

Это он здорово придумал! Ратные подвиги, призвание…

У неё, между прочим, тоже призвание имеется — творить запретную волшбу, — но она же не расторгает договорённостей!

А может… зря не расторгает? Может, надо было проявить твёрдость? Настоять на своём? Рей вот решился. А она чем хуже?

Совершенно измаявшись, Лави опустилась на кровать и уронила голову на руки.

Всё. Она больше не невеста наследника. А кто тогда? И что делает здесь, в Инарии? Дожидается позора?

Утром Рей официально разорвёт помолвку, все договорённости рухнут разом, а она, Лави, останется не у дел.

«Отец быстро найдёт тебе достойную партию», — вспомнились слова принца.

Пожалуй, он прав. Отец наверняка подсуетится и спешно сосватает её за какого-нибудь знатного лорда, заморского принца или богатого торговца. За любого, кто согласиться взять в жёны принцессу-полукровку и плюсом гарантировать Леде выгодные преференции.

М-да…

Придётся привыкать к очередному «избраннику», угождать, не перечить, быть милой, стараться понравиться… И всё ради долга перед отечеством и народом.

«Принцессы не вправе потакать желаниям сердца, — твердил отец. — Думать о благополучии подданных — твоя святая, установленная богами обязанность, а всё остальное — блажь».

И Лавьен послушно думала о подданных. Все эти годы — думала и терпела. Верила, что от её смирения зависит будущее Леды. А оказалось…

Рейнару плевать. Плевать на долг, августейших отцов, треклятые договорённости, совместную борьбу с проклятущими ургламами, а более всего на саму Лави — ведь быть отвергнутой невестой страшный позор!

Рейнар выбрал себя. Себя и своё шемесово призвание, будь оно неладно!

Почему ему можно, а ей — нельзя? Кто так решил? Отец? Боги? Нет уж!

Сегодня ей, Лавьен Ледийской, сравнялось шестнадцать вёсен и отныне она, и никто кроме, будет определять свою судьбу!

Лави обняла подушку. Уткнулась носом и закрыла глаза. Всё. Решено. И всё-таки…

Нужно посоветоваться. Непременно нужно посоветоваться! Необходимо срочно поговорить с Ширайни Луум. Бабуля мудра и наверняка подскажет, как поступить.

«Завтра же отправлю голубку с посланием», — решила Лави, но тут же напряглась.

Завтра…

Завтра будет поздно!

С самого утра Рейнар в присутствии короля и вельмож объявит о расторжении помолвки. Сообщит, что отбывает на границу, служить Ордену Алой Зари. А она, Лави, будет стоять, понурив голову, и сгорать от стыда, ведь все без исключения сочтут, будто принц предпочёл целибат браку с полукровкой. Начнут бросать косые взгляды, перешёптываться, насмехаться…

Какое унижение! Да легче умереть, чем вынести это!

Лавьен крепче стиснула подушку, а мгновенье спустя отшвырнула в сторону.

Нет уж! Нет!

Если Рейнар надумал устроить ей прощальную пакость, пусть готовится к ответной! Дразнишь лисицу — жди укусов, как говорит бабуля Ширайни.

— Я разорву помолвку первой, — тихо, но твёрдо проговорила Лавьен, принимая окончательное решение. — Сбегу. А принц-гадёныш пусть сам разбирается с отцом и своими проблемами!