Прошлое. Глубины Угрюмых Равнин. Разорённый лагерь Драксуса

«Эстна ан танар», — гласила покосившаяся надпись над воротами. «Смерть делает свободным», — на языке ишидари.

Видимо, кто-то из падших когда-то был сыном Сумрака.

Что ж… Теперь этого не узнать: ургламы перебили всех, кого не успела сжечь Лави.

— Ашхаала!

Струя огня врезалась в почерневшее дерево, и ворота запылали вместе с венчавшей их надписью.

Шестой обнаруженный лагерь держался дольше пяти предыдущих. Лави истратила много сил: падшие бились так отчаянно, что приходилось обрушивать волны сумеречного пламени одну за другой без передышки. Ургламы же устроили настоящий кровавый пир.

Теперь, когда лагерь медленно догорал, можно было спокойно осмотреться.

Ничего нового — всё те же котлы, те же клети из перекрученного чёрного железа, шатры, расчленённые трупы, алтарь и жуткого вида разделочный стол. А ещё — стойки с оружием. Падшие отбирали у пленных мечи, кинжалы, топоры и копья и оставляли себе — не пропадать же добру!

Пока ургламы с азартом опрокидывали котлы и добивали мутирующих кадавров, Лави скользнула по шеренге клинков усталым взглядом и вдруг напряглась.

В голубоватых отсветах не угасшего ещё сумеречного огня красным глазом сверкнул рубин. Крупный, яркий, он украшал меч, который Лави уже определённо видела. Сердце захолодело.

— Натрог! — позвала она, и зеленокожий великан тут же вырос рядом.

Весь покрытый гарью и копотью, он сжимал в руках парные боевые топоры — излюбленное своё оружие. С лезвий капала кровь.

— Звала, Пепельная? — спросил грудным басом.

Лави кивнула в сторону клетей.

— Проверь все до единой, — велела она. — Если кто уцелел — сразу зови меня.

— Слушаюсь, Пепельная. — Натрог поспешил выполнять распоряжение, а к Лави вразвалку подошёл Гар Зулум.

— Крепко мы их отделали! — сказал, довольно ухмыляясь. — Будгра будет доволен.

— Не будет, — вздохнула Лави. — Драксуса мы так и не нашли. Он как та тень, которую не поймать.

— Когда-нибудь поймается, — утешил Гар Зулум. — Ты опять заставила Натрога шарить по клеткам?

Лави пожала плечами.

— Возможно, есть выжившие. — Она неспешно двинулась вперёд, равнодушно оглядывая разорённый лагерь. На почерневшие дымящиеся руины медленно падал снег.

— Всё не можешь простить себе того ишидари? — Гар Зулум ступал рядом, бок о бок. — Кем он тебе приходился? Братом? Женихом? Возлюбленным?

Лавьен промолчала.

— Если бы ты не убила его тогда, он разорвал бы тебя на части, Пепельная.

— Знаю.

— Иногда смерть — лучший выход. — Смешенец отечески похлопал её по плечу. — А иногда — единственный.

Лави остановилась и посмотрела знахарю прямо в глаза. Дерзко, с вызовом.

— Помнишь, что обещал мне тогда?

— Помню, — спокойно изрёк Гар Зулум. — И я покамест хозяин своему слову, Пепельная. Но варево Драксуса — опасная штука. Порой она ранит разум так глубоко, что сразу и не заметишь. Надо быть осторожней.

— Я всегда осторожна, — хмуро ответила Лави. Она хотела сказать что-то ещё, но громкий окрик сбил с мысли:

— Эй, Пепельная! — Натрог издали махал рукой. — Здесь пленник. Кажись, живой. Глянешь?

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Походный лагерь ургламов

Что-что, а раздобыть еду Рей умел, как никто.

Лави не смогла сдержать улыбки, когда он ввалился в шатёр, удерживая целую гору всякой снеди.

— Сыр! — торжественно возвестил он, выкладывая на перевёрнутый бочонок свою добычу. — Хлеб! Яйца! Сушёная рыба, вяленое мясо, и немного сахарных слив для самой красивой принцессы на свете.

Лави рассмеялась, и Рейнар чмокнул её в краешек губ.

— Ты меня избалуешь. — Она потянулась за сливой.

— Ну, кто-то же должен. — Он снял с пояса бурдюк, вытащил пробку и разлил по кружкам ароматную золотистую жидкость.

— Что это?

— Сидр. — Рей вручил ей кружку. — Сам Будгра поделился. Выпьем за нас?

— Выпьем, — с охотой согласилась Лави.

Она сделала глоток. Рей же опрокинул сидр залпом, крякнул и принялся за мясо с таким остервенением, будто боялся, что вяленый олень даст дёру с глиняной тарелки.

Сама же Лави ограничилась сыром и хлебом. Она неспешно жевала, разглядывая новоиспечённого любовника, и понимала, что никогда раньше не видела его таким… Таким…

Довольным? Удовлетворённым? Живым?..

Рейнар действительно изменился. Словно лопнула невидимая глазу ледяная корка отчуждения. Распрямилась тугая пружина.

Рей ловил взгляды, касался, улыбался, шутил, подливал сидра…

Улсадру как-то поведал, что длительное воздержание и отказ от плотской любви сжигает мужчин изнутри. Они становятся замкнутыми мрачными властолюбцами, склонными к низкому коварству, заговорам и интригам. Лави не знала, правда ли это, но видела — Рейнару их близость определённо пошла на пользу.

Интересно, как долго у него никого не было? Вдруг та интрижка с юной кухаркой стала для него последней и единственной?

— А кто такой Эйла Си? — вопрос прозвучал так неожиданно, что Лавьен поперхнулась.

— Почему… — спросила, силясь прокашляться. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты звала его.

— К-когда? — Лави чуть снова не подавилась. Если в порыве страсти она назвала Рейнара именем покойного жениха, проще превратиться в соляной столб, чем продолжать беседу.

— В беспамятстве, когда приходила в себя после боя, — сказал Рей, и Лави украдкой выдохнула с облегчением.

Слава Эльсу!

— Так кто он?

Лавьен задумалась. Как лучше ответить? Сказать «никто»? Выложить правду? Ни то ни другое не годилось.

— Мой боевой товарищ, — осторожно произнесла она. — Он… Его больше нет. Драксус превратил его в монстра.

— Понимаю, — кивнул Рей. — А почему ты просила Эйла Си не говорить о вас его матери?

Прошлое. Бессолнечные земли. Подземный град

— Не говори о нас своей матери.

Призрачные светляки парили высоко под сводами. Шёпот тонул в темноте. Сильные руки скользнули по обнажённым плечам, опустились ниже, ещё ниже. Губы коснулись чувствительного места под волосами.

— Бессмысленная предосторожность. — Эйла Си Даар умел целовать так, что подкашивались ноги. — Слепая говорит с Сумраком. Она знает всё. Даже то, что ещё не случилось.

Лави откинулась назад, позволяя ласкать себя.

— В ночь Синей Луны я призову тебя на путь вечности, Бьёрг. Никто больше не назовёт тебя смешенкой. Ты станешь ишидари даже в глазах Сумрака. Это моя благодарность за спасённую жизнь.

«Он не любит меня, — с грустью подумала Лави. — Он просто возвращает долг».

— И всё же не говори ей о нас. — Она легла на живот, положив под голову руки. Закрыла глаза. — Её ненависть ядовита, как сок бледной поганки. Не хочу травиться раньше времени.

— Думаешь, она найдёт способ нас разлучить? — Губы Эйла Си гуляли по спине, спускались к пояснице, оставляли дорожку влажных следов вдоль позвоночника.

— С неё станется.

Эйла Си хмыкнул.

— Пока мы оба в Подземье, нам ничего не грозит, — сказал он, не переставая ласкать её. — Скажи лучше, кто тот человек, которому ты обещана?

— Что? — Лави повернула голову и нахмурилась.

— Сумрак нашептал Слепой, что ты обещана человеку, — разъяснил Эйла Си. — Кто он?

Лавьен усмехнулась.

— Ты… ревнуешь меня?

— Нет, — отозвался Эйла Си. — Ревность — удел неразумных. Как и слепая любовь.

Признание больно резануло по самолюбию, и поцелуи вмиг стали противны.

— Тогда зачем спрашиваешь? — Лавьен отстранилась.

— Мне любопытно.

«А любопытство, стало быть, удел разумных!» — сердито подумала Лави, а вслух сказала:

— Обычный человек. Я помню его ребёнком. — Об испытании Улсадру и своём путешествии в бастион Алого Ордена она решила умолчать.

— Хорошо, — кивнул Эйла Си Даар. — Оставь его в прошлом. Через вечность ты пойдёшь со мной, и лишний груз нам не нужен.

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Походный лагерь ургламов

Рей сел, захлёбываясь криком. Сердце заходилось в груди, волосы взмокли от пота, налипли на лицо.

— Тише. Тише! — Холодные ладони коснулись разгорячённой кожи. — Ты переполошишь весь лагерь. Посмотри на меня. Посмотри. Ну? Что видишь?

— К-костоп-прав… — выдавил Рей, стуча зубами. Его трясло. — К-кувалда…

Всё те же ладони обхватили лицо, вынуждая сфокусировать взгляд.

— Смотри и говори. Кто я?

Рей поглядел и растерялся. Нет, это определённо не Костоправ. И даже без кувалды…

— Лави… — хрипло выдохнул он, всё ещё не соображая толком, что к чему.

— Да, это я, — кивнула она. — Где мы, помнишь?

Рей осмотрелся. Холщовый полог, жаровня, топчан, перевёрнутый бочонок вместо стола…

— Шатёр, — пробормотал он. — Мы в шатре.

Кошмар отступил. Разжал цепкие когтистые пальцы и растворился в знакомых звуках и запахах. Рей мог поклясться, что слышит, как снаружи храпит Натрог, как фыркают у яслей полусонные носороги.

Обычность показалась сказочно прекрасной.

— Где ты научилась так разгонять страхи? — Он выпил воды и поглядел на Лави с интересом.

Она хмыкнула.

— У Гар Зулума, конечно. Он в этих делах мастер. Прознал, что меня мучают кошмары и дал пару советов.

Рей нахмурился.

— А как же та ночь, в башне?

Лавьен помрачнела.

— Даже самые лучшие советы не всегда срабатывают.

Рейнар повернулся на бок, подпёр голову ладонью.

— Кто тебе снился тогда?

— Эйла Си, — чуть слышно прошептала Лавьен. — Эйла Си Даар.

— А-а… боевой товарищ.

Лави обхватила колени и уставилась куда-то в пустоту.

— Он должен был стать моим мужем. Спутником в вечности.

— Но не стал.

— Не стал.

Рей помолчал.

— Ты… всё ещё любишь его? — спросил после паузы.

Лави невесело улыбнулась.

— Ревнуешь?

— А должен? — Рей взял её руку, поднёс к губам и поцеловал пальцы. — Отец говорил, женщины выбирают сердцем. И если ты сейчас здесь, со мной, то свой выбор сделала. А уж я приложу все усилия, чтобы ты о нём не пожалела. — Он притянул её к себе. — И начну прямо сейчас.