Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня

Свечи. Рейнар зажёг свечи. Много свечей. Нежные огоньки в толстых восковых столбиках трепетали, наполняя опочивальню сказочным уютом. Тихонько трещали дрова в очаге.

Из кладовой принц притащил бутыль кислого вина и подогрел его, смешав с мёдом и гвоздикой. Нарезал ломтиками козий сыр, копчёную оленину, разложил в миске засахаренные сливы и мочёные яблоки.

— Что это? — Лавьен только что вернулась из опоясывающего крепость каньона, где по настоянию Гар Зулума спалила пару десятков ядовитых многоножек — преотличная тренировка для восстановления сил.

Потная, растрёпанная, чумазая, как чушка, и бесконечно уставшая, подобной встречи она никак не ожидала.

Рейнар пожал плечами.

— Последний вечер в крепости. Хотелось сделать его особенным, чтобы запомнился.

Он шагнул к ней, опираясь на трость, глянул сверху и хмыкнул.

— Ты похожа на восставшую из могилы баньши.

— А ты галантен, как ургламский сапог.

Лави развязала тесёмки, и Рей помог снять плащ.

— За ширмой лохань с нагретой водой, — сказал он. — Помойся, я подожду.

Сложно отказаться от такого заманчивого предложения!

— И кто натаскал воду? — Лави стянула перчатки. Размяла задубевшие пальцы. — Натрог?

— Я сам натаскал.

Лавьен посмотрела с сомнением.

— Ты ж еле ходишь.

— А я потихонечку. — Он кивнул на ширму. — Раздевайся, я отвернусь.

Ложной скромностью Лави не страдала: походные условия быстро отучают от подобной ерунды.

— Лучше помоги мне с завязками, раб! — Измождённая, она плюхнулась на кровать, не в силах толком шевелиться. Закрыла глаза.

— Слушаюсь и повинуюсь, блистательная госпожа! — Рейнар избавил её от мантии, сапог и на редкость ловко расшнуровал нагрудник. А когда на Лави осталась лишь рубаха, растянулся рядом и заложил руки под голову. — Голодная?

— Как волк.

— Пока будешь трапезать, вода остынет.

— У меня хватит силы её подогреть, — пробормотала Лави, не открывая глаз.

— Если сейчас уснёшь, вино остынет тоже.

— А вот это ни к чему. — Лавьен порывисто села. — Давай. Накорми меня!

Рей хмыкнул.

— Сначала, полагаю, надо напоить.

— Верно мыслишь.

Рейнар протянул дымящуюся кружку. Запах был потрясающий. Вкус — тоже. Лавьен пригубила и замурлыкала от удовольствия.

— Где ты научился так готовить сбитень?

— У меня много разных талантов. — Рей тоже сделал глоток и поморщился. — Кисловат.

Лави была с ним категорически не согласна: сбитня вкусней она за всю жизнь не пробовала.

— Как долго ты уже с ургламами? — спросил Рейнар, когда Лави принялась за оленину с сыром.

— Три зимы.

Три зимы. Семь разорённых лагерей, с полдюжины крупных походов и бесчисленное количество мелких стычек. Столько всего случилось за это время! Один раз Лави даже спасла Гар Зулума, чем чрезвычайно гордилась.

— А ты не думала… — Рейнар осёкся и опустил взгляд. Лавьен с детства помнила эту его особенность: при неудобном разговоре Рей избегал смотреть в глаза. — Не думала, что пришло время покинуть отряд?

Лави уставилась вопросительно. К чему это он клонит? Долго ждать разъяснений не пришлось.

— На Северной заставе командует Адриан — мой брат по Ордену, — поведал Рейнар. — Будгра обменяет меня на право перехода, и ты… Ты могла бы пойти со мной. Твоё место среди людей, Лави. Ты ведь даже не ишидари. И уж тем более — не урглам!

Так вот, в чём дело!

Лавьен вздохнула. Она не хотела ссориться. Не собиралась даже. Поэтому накрыла ладонь Рейнара своей и сказала:

— Рей… Позволь мне самой решать, где моё место. — Она чуть качнула головой, улыбнувшись далёким воспоминаниям. — Я ведь всю жизнь его искала. Для людей слишком серая, для ишидари чересчур бледная, никому я не годилась. И только Будгре наплевать, какого цвета моя кожа. Его отряд стал мне семьёй, а крепость — домом, где я чувствую себя… собой. Понимаешь?

— Понимаю… — вздохнул Рейнар.

Лави сжала его ладонь. Заглянула в глаза. Улыбнулась.

— Когда-нибудь поймёшь по-настоящему…

Прошлое. Глубины Угрюмых Равнин. Лагерь Драксуса

Рей не знал, сколько прошло времени. Он мог бы считать дни, но хитрое северное солнце толком не садилось и не вставало — висело низко-низко над горизонтом, погружая равнины в мутные серо-лиловые сумерки.

Пить хотелось неимоверно, про еду Рей старался не думать вовсе: в Ордене учили, что без еды можно прожить три недели.

Понять бы ещё, сколько он здесь просидел!

И всё-таки, Рей — скованный, замёрзший, голодный, измученный — не терял времени даром: внимательно изучал лагерь, разглядывая котлован через прутья решётки.

Вот котлы. За ними — костры. По периметру — клетки. В некоторых заперты его товарищи по оружию. Ещё живые, не мутировавшие. Чуть поодаль укромный уголок, где жуткий Костоправ сотворяет чудовищ, уродуя людские тела. Ближе к центру странный чёрный алтарь, залитый кровью, и шатры некролитов.

Рейнар запомнил расположение объектов так чётко, что, наверное, с лёгкостью мог бы пройтись по лагерю с завязанными глазами и ничего не задеть. Запомнил он и очерёдность стражи. Сперва мимо клеток проходили высокие статные чародеи в длиннополых тёмных балахонах. Потом к пленникам наведывался Костоправ. Мило улыбаясь, он разглядывал, присматривался. Выбирал. А сделав выбор, указывал на обречённого, и некролиты вытаскивали вопящего «избранника» из клетки и волокли в тот самый укромный уголок.

Крики там становились ещё громче, а потом резко затихали.

Так происходило раз за разом. Снова, и снова, и снова. И Рей отчётливо понимал: когда-нибудь выбор падёт на него. Если только…

Если только он не согласится стать некролитом. А значит…

Рейнар не смыкал глаз, чтобы дождаться подходящего момента. И он настал. В лагерь притащили новых пленников, и клеток на всех не хватало. Некролиты во главе с Костоправом озадачились размещением «дорогих гостей», и патрулировать лагерь отправился только один приспешник Драксуса.

Рей не знал, стар он или молод, сильный маг или неофит. Но понимал — падший идёт в одиночку. Второй раз такого шанса всемилостивый Эльс не предоставит!

Рейнар забился в дальний угол клети и громко застонал, привлекая внимание. Сработало. Патрульный замедлил шаги.

— Я… согласен… — чуть слышно пробормотал Рейнар. — Согласен… Присягнуть… Отведи… меня…

— Что ты там бормочешь? — Глубокий капюшон полностью скрывал лицо падшего, но голос звучал молодо.

Повезло!

— Я… Присягну… Отведи… Драксус… — неразборчиво зачастил Рей и, понизив голос, добавил: — Я всем расскажу про тебя. Я всё знаю! И всем расскажу, что ты…

— «Что» я?

Попался!

Рей продолжил бубнить, изображая горячку, а падший неофит сделал то, чего от него ждали: снял с пояса ключи, отпер клеть и шагнул внутрь.

— Чего ты там несёшь обо мне, кусок гнилого мяса? — несчастный глупец пнул его сапогом в бок, а не дождавшись ответа — склонился.

— Знаю, что ты… — с придыханием прошептал Рей, — … сейчас умрёшь.

Железная цепь обвилась вокруг шеи тугой петлёй. Рей рванулся назад и натянул удавку, используя свой вес и уперевшись ногой в прутья. Позвонки хрустнули. Тело падшего обмякло и повалилось мешком.

Рейнар действовал быстро. Сначала — ключи. Подобрать нужный и избавиться от оков оказалось непросто, но Рей справился. Дальше — балахон. Стянуть длиннополое одеяние с бездыханного тела — та ещё задачка! Пришлось повозиться. Под тёмной некролитской робой обнаружился безусый юнец — совсем мальчишка. Совесть уколола куда-то под лопатку, и Рей повёл плечом, прогоняя неуместные угрызения: не до них сейчас. Парень сделал свой выбор. Рей сделал свой. Другого не дано.

Рейнар влез в балахон. Обшарил труп незадачливого стража, но кроме связки ключей и совершенно бесполезного ритуального кинжала ничего не нашёл. Наверное, вся сила парня заключалась в магии.

Рей оттащил бедолагу подальше, раздел и перевернул лицом вниз, после чего благополучно выскользнул из клетки и, никем не замеченный, запер замок.

Глубже натянув капюшон, Рейнар уверенно зашагал через лагерь. Никто не обращал на него внимания. Стиснутые в кулаке ключи холодили ладонь, впивались в кожу зубьями бородки. До спасительной тьмы оврага оставалось несколько десятков шагов… но за спиной раздался стон, и Рейнар обернулся.

В соседней клети лежал Вейлу, его боевой брат. Рыцарь. Паладин Алого Ордена. Его лицо превратилось в сплошную гематому. Вейлу хрипло дышал, то и дело дёргаясь, как от удара. А дальше — десятки других клеток. И в каждой — обречённые. Мужчины, женщины, дети. Люди и нелюди. Сотни глаз, полных надежды и страха…

Рей понял, что не сможет уйти. Не сможет бросить пленных на произвол судьбы. Он мог успокоить себя, что вернётся с подмогой, но не стал: к моменту возвращения большинство несчастных превратятся в одержимых яростью чудовищ, всецело подконтрольных воле Драксуса. Поэтому…

Рейнар без колебаний метнулся к ближайшей клетке. Руки дрожали, но пальцы быстро нашли нужный ключ. Щелчок. Ещё одна жизнь спасена. Затем ещё одна. Ещё…

Рей торопился, но время играло против: со стороны котлов приближались тёмные фигуры. Одна, вторая, третья… Падшим хватило мгновения, чтобы понять, что к чему.

— Хватай его!

Рейнар бросился в сторону оврага, но заклинание сбило с ног, придавило к земле невидимой гранитной плитой.

— Этот?

С него сдёрнули капюшон и ухватили за волосы, вынуждая поднять голову.

— Он самый! — от голоса Рейнара прошиб пот. Костоправ! — Наш драгоценный принц немного упрямится, а лорд Драксус такого не любит. Придётся преподать его высочеству урок. Тащите его сюда.

Рей сопротивлялся, как мог. Дёргался, бился, орал, что есть мочи. С него содрали одежду. Всю. И балахон, и нижнюю тунику. Разложили голого, вопящего на залитом кровью деревянном столе, защёлкнули кандалы на запястьях и щиколотках.

Костоправ навис над ним, удерживая тяжёлый молот, и усмехнулся.

— Благородство, — сказал он, — самая бесполезная черта для живого существа. И самая болезненная.

Он замахнулся и обрушил кувалду на голени Рейнара.