Всю ночь я рисовала скетчи на страницах распечатанной книги. Я ошиблась – оказалось, что книга не про драконов и вампиров. Впервые мне пришлось иллюстрировать настоящую мелодраму. Короткий роман «Резюме на должность мужа» так увлек меня, что на последних страницах я даже всплакнула из сочувствия. Потерять ребенка еще до рождения из-за глупости мужа… Даже не знаю, смогла бы я такое пережить. Это как проснуться, а мир даже не серый, он просто черный. И жить совершенно не хочется. Я отчетливо представляла печаль и одиночество главной героини, поэтому рисовалось мне легко.

С первыми лучами солнца, обессиленная, я добралась до кровати и тут же уснула. Проспала я весь день. Мне снился зеленый лес, ярко-голубое озеро и красивый розовый закат. Как давно у меня не было цветных снов! Просыпаться не хотелось, но пришлось: надо было отправить скетчи на ревью в издательство. Уплетая бутерброды с паштетом и красной рыбой, медленно перелистывала результаты своего ночного творческого порыва. Как же я устала рисовать черно-белый мир! Мне хотелось цвета, как детям подземелья – солнца. Каждый сам выбирает свой цвет в жизни, а мне не пришлось выбирать. Сколько же мне еще жить в этом пасмурно-сером и удручающе-черном?

Прошло целых пятнадцать лет с того жуткого дня, так почему же мой мозг завис средь вечной тьмы? Я даже выполнила это сумасшедшее условие – перецеловалась с дюжиной парней. Какое счастье, что бачату можно танцевать с закрытыми глазами, и я не видела серых мужских лиц в тусклом свете фонарей, лишь чувствовала энергию. Конечно, всегда находился тот, с кем бачата доставляла сплошное удовольствие, и тогда сама жизнь превращалась в чистый танец любви. Сердце трепетало от ласкающего взгляда партнера, он – уверенная, мощная, страстная сила, а я превращалась в нежную, лиричную, зовущую.

Весь дурацкий черно-белый мир исчезал, а я жила только в этом танце. Упивалась музыкой и мужской энергией, и поцелуем. С поцелуями было не так все прекрасно, как до них: они возвращали меня в реальный мир. Жадные, твердые или мягкие губы, требовательный язык врывались в мою иллюзию и все рушили. Поэтому я шептала на ухо: «Прости, дорогой, так получилось» – и тут же сбегала от нового ухажера, отметив дома в дневнике очередной номер.

Танцевать больше не пойду, свою дюжину мужчин я уже насобирала. Радовало, что ни в кого из них я так и не влюбилась. Сердце не осталось разбито, и надеюсь, что за один поцелуй не успела тоже никому его разбить. Но как же быть с тринадцатым? Если так и буду видеть мужчин серыми, то вряд ли мои замороженные чувства проснутся.

Отправила эскизы в издательство и вспомнила, что отключала телефон на время работы. Женька словно сидел и ждал, когда абонент появится в сети, сразу же позвонил.

Все-таки правильным было мое решение уехать из родного города.

В жизни каждого мужчины должно быть что-то светлое. Ну, например, блондинка – голубоглазая Красотулька, которая вечно ревновала друга ко мне и запрещала называть его Женькой. «Как вообще такое прекрасное имя Евгений сократили до Жени, а не до Гения?» – каждый раз бухтела она. Кто ж его знает, почему так? Может, в этом виноваты Сергеи? Брат не мог ей признаться, что его толкает ко мне всего лишь чувство вины за мой серый мир и он все еще продолжает меня спасать. Хотя не буду лукавить – за столько лет он мне стал единственной «подружкой» и по-своему любил меня.

– Вась, че ты как Василиса Прекрасная сидишь в своем расчудесном Питере на крыше и ждешь Иванушку Умника? Думаешь, мужикам одни поцелуи нужны? – Женька хорошо знал нашу родовую беду. – Дуй давай на море и теряй уже свою невинность наконец!

– Женька! Ах ты ж гад такой! Это запретная тема! – злилась я так, что зубы чесались от желания покусать брата. – Я убью тебя, Женька! И труп твой в огороде закопаю! Эти твои курортные романы – удел грустных, вечно скучающих семьянинов. А у меня все будет по-настоящему. Понял? – крикнула я и ткнула пальцем в кнопку отключения вызова, как если бы это был Женькин нос.

За нарушение священной клятвы Женька обязался убедить родителей не ждать меня дома каждый год на день рождения. Уверена, он своего добьется: родители мои его обожали. Еще бы! Названый сын им уже двух внуков подарил, а родная дочь только хвостиком вильнула и кочует теперь из города в город.

Я убрала планшет и выключила компьютер. Фух! Работу сделала, выспалась, чем же мне еще заняться? Многие боятся одиночества, и это выталкивает их из дома на улицу, в общество. Или же они приводят представителей этого общества к себе домой: друзей, любимых, родственников. Но я сбежала от всех, кто меня знал и жалел, чтобы попытаться стать сильной, чтобы они гордились мной, а еще чтобы самой стать счастливой и перестать казаться себе жалкой.

Мой учитель Юрий Станиславович говорил, что цвет отвлекает от ошибок, а вот черно-белая работа дисциплинирует. А еще – что самые лучшие иллюстрации к «Тихому Дону» и «Мертвым душам» созданы именно в черно-белых тонах. Так что, доказывая себе и всем вокруг, что талантлива, я работала как сумасшедшая, по пятнадцать часов в сутки, сдавая работы раньше срока. Через пять лет, получив первое место на конкурсе книжной иллюстрации в номинации «Новые имена», немного выдохнула. Меня хвалили за классику и приверженность традициям. Эх, если бы они только знали, как же я мечтаю рисовать в цвете!

После победы на конкурсе мой ценник изменился – заметно вырос. И жизнь моя стала намного слаще.

Я достала коробку конфет и с наслаждением приступила к уничтожению содержимого. Я такая ужасная сладкоежка! Папа всегда говорил: если в доме нет конфет, значит, счастья тоже нет. Конфеты – мое топливо, а чтобы не стать «коровкой», бегаю по утрам. М-м-м! Как же я обожаю этот темный шоколад с орехами!

И тут вдруг запиликало. Пришло сообщение от Геры: «Что делаешь?». Ну да! Типичный мужик. У них всего две программы: «что делаешь?» и «как дела?».

– Конфеты ем, а что?

– Хочешь устриц?

– Мне, конечно, нравятся существа, пропитанные тестостероном, но это точно не устрицы, – решила я слегка его потроллить.

Гера профессионально не поддался на провокацию и сменил тему:

– А ты была в «Литературном кафе»?

– Нет, не была. Говорят, там всех Пушкин встречает.

– Сегодня он тебя приглашает, – сказал Гера и добавил: – Пиши адрес, скоро буду.

И хоть с устрицами Гера промахнулся, зато с «Литературным кафе» попал мне прямо в самое сердце. В Питере я уже полгода, но до ресторана, где Пушкин встречался со своим секундантом перед дуэлью, так и не добралась.

В отличии от многих девушек, вопрос с гардеробом я решала быстро: днем – белое платье, вечером – черное. Причесала пышные волосы, подстриженные под каре – свою длинную косу я обрезала сразу же после того происшествия. Мазнула блеском губы – это проще, чем разбираться в сотне оттенков серых губных помад. Вот и весь марафет. Накинув пиджак – все-таки июнь в Питере – это вам не Сочи, – я выбежала на улицу.

Во дворе стояло много машин, но лишь у двух были зажжены фары. И в которой из них Гера? Как я ни щурилась, разглядеть было сложно. Гера наконец-то сообразил и вышел ко мне из джипа. А вот я могла бы и догадаться, что следователи любят машинки побольше.

Гера по-джентльменски открыл дверь, и я уселась на мягкое кожаное сиденье. В салоне приятно пахло дорогими автомобильными отдушками. Мы долго ехали молча. Кроме цветочно-табачного запаха, в воздухе витало напряжение. Нужно как-то разрядить обстановку, а то в этой тишине уже сотня ментов родилась!

– Работаю над новой книгой «Резюме на должность мужа», где девушка пытается влюбиться, представляя, что мужчина – это кандидат… – начала было я, но Гера тут же меня прервал:

– Глупость какая. Только женщина может придумать такую ерунду.

– Бли-и-н, Гера! Твое резюме уже не прошло, – недовольно фыркнула я. – Как ты вообще следователем работаешь, если делаешь выводы, не изучив все факты?

– Ладно-ладно, не горячись! Сразу в холостяки записала и с работы «уволила». Так что, мне теперь свое резюме тебе сдавать? – рассмеялся Гера.

– Нет. Ты и без резюме проходишь: высокий, симпатичный, перспективный. Ты ведь можешь стать прокурором, судьей или даже министром. А женой министра захочет стать каждая… – И тут я вдруг вспомнила, что героиня книги не захотела стать женой министра, потому что не сошлась с ним во взглядах на образование, да и зануда он оказался жуткий. Так что я на полном серьезе заключила: – Короче, любая за тебя пойдет замуж.

– Но не ты? – в голосе Геры чувствовалась какая-то горечь или даже обида. Может, своей дружбой я задела его самолюбие?

– Увы, я не могу за любого выйти замуж. У меня отягчающие обстоятельства, – вздохнула я и отвернулась. Снова повисла тишина, но теперь я была ей рада. Рассказывать историю о чертовой дюжине мужиков совершенно не хотелось, так можно в психушку попасть вместо ресторана.

За окном мелькали тени ночного города. Все они сливались в один большой серый поток с тусклыми полосами света – и в чувство, что ты едешь в каком-то беспросветном тоннеле. Я закрыла глаза и начала медленно глубоко дышать. Отпустило.

«Литературное кафе» оказалось очень уютным – не зря его в свое время облюбовали русские писатели и поэты. На первом этаже нас встречал сам Пушкин, задумчиво пишущий за столиком одну из своих великих поэм, на втором – прекрасная живая музыка. Атмосфера необыкновенная, поэтическая. А еще с Герой было весело. Он весь ужин рассказывал невероятные истории из жизни следователей. Самым забавным был случай про домушника-извращенца, который, кроме всего прочего, прихватил из квартиры старые поношенные шорты. Все следы замел, а шорты ему, видимо, очень понравились, и он решил их доносить за хозяином. И чем они ему приглянусь? А пострадавший-то свои шорты потом узнал по пятну краски. Профессиональный опытный ворюга прокололся на простых старых шортах!

– Вот говорят же, бог шельму метит, – рассмеялась я.

Бокал шампанского уже ударил мне в голову. Я так редко пью алкоголь, а тут второй день подряд.

– Гера, а давай пойдем прогуляемся, – весело предложила я.

На улице оказалось как-то зябко, легкий прохладный ветерок нежно тянул с близкой набережной. Пыталась разглядеть ночной город сквозь серые тени, и это у меня даже получалось. Заливающая все вокруг подсветка великолепно подчеркивала изящные рельефы фасадов, отчего те выглядели величественно. Я повисла на руке друга, иначе мне пришлось бы все время смотреть под ноги, а так могла задрать голову и вертеть ею по сторонам. Но не успели пройти и сотню метров, как Гере позвонили с работы, и он, извинившись, отошел от меня и скрылся в арке. Несмотря на расстояние, до меня доносились обрывки слов и не только цензурных. Видимо, ему было неловко за это, так что я решила пройти вперед и, чтобы не стоять посередине тротуара, шагнула на темный пятачок у стены.

– Не-е-т! – закричала я, почувствовав, что моя нога проваливается в темноту.

Потеряв равновесие, я полетела вниз. Меня охватил ужас, на мгновение я зажмурилась и перестала дышать, а уже в следующую секунду плюхнулась в воду. Какое счастье, что внизу оказалась вода, пусть даже и вонючая – иначе я переломала бы себе все кости. А так – успела только сильно испугаться и удариться плечом о какую-то железяку. Как же хочется верить, что Гера услышал мой крик. А если нет? Что же делать? Надо самой как-то выбираться из этого колодца. Темно, хоть глаз выколи. Колодец оказался узким. Я быстро нащупала стену и медленно пошла по кругу. Господи, если выберусь отсюда целая, больше никогда не выйду вечером из дома! Клянусь, ни за что, ни с кем, ни на одну минуту! Рука коснулась чего-то металлического, похожего на скобу. Слава богу! Значит, тут есть лестница. Я подтянулась и осторожно поставила босую ногу на выступ. Туфли при падении я, конечно же, потеряла. Эх, а ведь я их надела сегодня только во второй раз. Если это плата за жизнь, то подавитесь ими, боги канализации.

– Василиса! Ты где? – услышала я крик Геры.

Ага, ищет меня. Опомнился, друг мой сердечный, а я тут чуть богу душу не отдала.

– Здесь, – ответила я, схватившись за последнюю перекладину.

– Василиса! Вот черт! Как ты туда попала? – Гера быстро подбежал, подхватил меня под мышки, поднял и поставил на землю.

– Я же говорила тебе, что не вижу практически ничего после заката, – проворчала я.

Босая, мокрая и вонючая. Ну не так чтобы совсем вонь несусветная была, но какой-то затхлый запах я источала. Вдруг накатил стыд, и захотелось исчезнуть. Раствориться. Зубы стучали, но не от холода – меня трясло от пережитого ужаса.

– У тебя ничего не болит? Ты не ударилась? Руки-ноги целы? – Гера схватил меня за руки и начал ощупывать.

Я вскрикнула. Дикая боль пронзила затылок и плечо.

– Ударилась. Синяк, наверное, – сжавшись от боли, отозвалась я.

Гера молча снял с меня мокрый пиджак и накинул свой. Попытался взять меня на руки, но я резво отскочила. Сама не ожидала от себя такой прыти. Девушка из канализации на руках! Ну уж нет. В этой ситуации предпочла дойти до машины сама. Ничего, что босая, зато вонючая буду только я. Машина стояла недалеко, да и земля была не такая холодная. Гера усадил меня на заднее сиденье, и сначала я не поняла, для чего.

– Раздевайся и надень мой пиджак, – скомандовал друг. – Нижнее белье тоже снимай.

Я напряглась, но он полез в бардачок, достал упаковку мужских трусов и добавил:

– Держи. Переодевайся и поедем в больницу.

Я не сопротивлялась. Наверное, при других обстоятельствах это было бы даже эротично. Роскошная женщина в мужских боксерах и клетчатом стильном пиджаке понравилась бы многим андеграундным фотографам, например. Но сейчас это казалось таким комичным! В голове пульсировала единственная мысль: это не я, все это происходит не со мной. Мне было настолько стыдно, что я зажмурилась и за всю дорогу ни разу не взглянула на Геру.

В больнице врач сделал рентген. Перелома не обнаружили, только ушиб плеча. Мне наложили повязку, выписали порошки и мази и отпустили.

Как же я была рада, что с рукой все в порядке. Руки – это самое важное для моей работы. После глаз, конечно. Цела и невредима. Почти невредима.

Как только мы снова сели в машину, у Геры затрезвонил телефон.

– А, точно! Это напоминалка. Забываю второй день купить корм своей кисуле. – И, увидев мой удивленно-вопросительный взгляд, пояснил: – У меня маленькая кошечка, сфинкс.

Он еще и кошатник. Лысая кошка? Бр-р. Почему-то казалось, что любовь к кошкам – прерогатива одиноких женщин, но не мужчин.

– Василиса, ты не переживай. Ничего такого тут нет. Ты такая красивая, стройная, умная и талантливая, что какая-то куриная слепота тебя совершенно не портит. Даже пикантности придает. Ты теперь от меня вечером ни на шаг не отойдешь.

– Хм. – Я криво усмехнулась. – Ты зачем вообще позвал меня сегодня в ресторан? Я тебе нравлюсь? Ты на мне хочешь жениться?

– Ну почему сразу жениться? Мы и без женитьбы можем отлично проводить время.

– Я и днем вижу все в сером цвете.

– Это не проблема.

– Я до тебя перецеловалась с одиннадцатью парнями.

– Я тебя прощаю.

– Значит, про дружбу – это все был чес для наивной девушки?

– Ты после поцелуя два дня молчала, и я решил пойти другим путем.

– Не надо другим путем. Если хочешь остаться живым рядом со мной, можешь быть только другом. И напиши мне адрес, куда доставить твои вещи. – Я вышла из машины. – Спасибо, что помог. Поторопись, тебя голодная кисуля ждет. Пока.

Конечно, стоит хоть изредка все равно делать глупости, иначе жизнь будет скучной. Но сейчас я поняла, что не такая уж она у меня и скучная была.