Глава 3. Никко, встреча и предложение

— Кто такой маг по имени Никко? — наугад спросила я справочник.

Фамилию мага я так и не вспомнила. Что-то длинное на «л». Интересно, справочник может воспринимать такие запросы?

«Никко Ливатери, статус изменен с красного на черный. Приговорен к смертной казни. Ластер — барон Лорт Хегенн».

— Оперативненько, — удивилась я.

Здесь же значилась дата рождения мага, и оказалось, что он всего на несколько лет старше Тианы. И вот зачем ему было ввязываться в это покушение? Ни за что не поверю, что он сделал это по собственной воле. Вряд ли он не осознавал последствий. Разве что сознательно хотел покончить с собой столь экзотическим способом.

Так что я бы не стала исключать версию, что этот Никко — всего лишь исполнитель. А кто имеет возможность отдавать магу приказы? Правильно, его ластер.

И что там у нас есть про товарища барона?

Ничего интересного ни о бароне, ни о баронстве справочник не знал. Маленькое бедное баронство не имело никакого отношения к Таари, находилось далеко, и дел с ним наше княжество не вело. Возможно, барон просто взял чей-то заказ? Но кому могла мешать наследная княжна?

Например, тому, кто сам хотел бы унаследовать княжество. Но папенька еще довольно молод и, если лишится наследницы, вполне еще может завести другого ребенка. Куда логичнее было бы убить княжну, когда она уже вступит в наследство.

Ради интереса я спросила справочник, кто стоит в очереди на княжий престол. И оказалось, что за мной никого не было. Родственники со стороны матери Тианы претендовать на наследство не могли, а со стороны отца их просто не было. Прошла по землям империи несколько лет назад чума, выкосив среди прочих и всю родню папеньки.

Тогда совсем непонятно. Если наследников не останется, судьбой княжества распорядится империя, и на землях Таари воцарится другой род. Не в этом ли план? Но, опять же, князь Таарийский все еще может обзавестись другим наследником. Или его тоже хотят убить? Смерть любимой дочери подкосила бы князя, и его сиятельство мог стать легкой жертвой злоумышленников.

Понять бы еще, кто эти злоумышленники. Если Никко — лишь исполнитель воли Хегенна, то он понятия не имеет, кто заказчик.

Я закрыла справочник и усмехнулась. Великий детектив нашелся, тоже мне. Князь заговор даже не заподозрил, а прозорливая попаданка чуть ли не разгадала.

Никогда не любила детективы.

— Кто заказал убийство Тианы Велтрей? — спросила я у справочника.

Ну а вдруг?

«Попытку убийства Тианы Велтрей совершил черный маг Никко Ливатери», — ответил местный аналог Яндекса.

М-да, было бы слишком просто, знай справочник ответ.

Захватив артефакт, я вернулась в гостиную. Ладно, с Никко я буду разбираться завтра, а сегодня можно заняться и самообразованием.

К ужину от обилия новой информации у меня и впрямь начала побаливать голова, что не укрылось от папеньки, который составил мне компанию за столом.

— Золотце, тебе нездоровится? — встревожился он.

До чего же милая забота от такого сурового мужчины.

— Кажется, я немножко не рассчитала сил, — улыбнулась я чуть виновато.

— Тебе нельзя перенапрягаться, — его сиятельство умудрился переплести укор и сочувствие в голосе. — Велю Пауто осмотреть тебя после ужина.

— Со мной все в порядке, просто устала, — уверила я его. — Здоровый сон все исправит.

— Может, тогда откажешься от встречи с тем магом? — предложил он.

— А казнь отложат? — полюбопытствовала я.

— Нет, конечно. Тебе нет нужды встречаться с ним. Вряд ли он захочет говорить.

— Папенька, вы обещали, — я капризно надула губы.

Ох, до чего естественно получается. Определенно, Тиана к этому средству прибегала непозволительно часто.

— И я не отказываюсь от обещания. Просто беспокоюсь о тебе.

— Поверьте, папенька, неудовлетворенное любопытство будет тревожить меня куда сильнее, чем встреча с черным магом, — я мило улыбнулась.

Во взгляде его сиятельства отразилась нежность, и мне стало стыдно, что я занимаю место той, кому она предназначена. Но, по крайней мере, этот обман — во благо.

Нет, серьезно. Кому станет лучше, если я признаюсь, что не Тиана? Изменить-то уже ничего нельзя.

Зато можно узнать ответ на одну загадку, которая меня интересует с момента пробуждения:

— Папенька, а почему я была одна там, в склепе?

Конечно, это мне оказалось на руку, но я почитала про обряды погребения в Лиасее — знатных усопших в одиночестве не оставляли.

— Одной из плакальщиц стало плохо, второй пришлось вести ее к лекарю, и пока вызвали замену, ты уже очнулась, — почему-то смущенно ответил его сиятельство.

Не стоило удивляться — ему было сложно говорить со мной об этой смерти.

А мне, выходит, просто повезло.

Господин Пауто, навестивший меня после ужина, настрого запретил продолжать чтение и велел не затягивать со сном. Я требования врача выполнила, побаловав себя перед сном ванной. И утро встретила непривычно бодрой и полной сил.

Хотя мелькала у меня мысль, что второй сон может закончиться пробуждением в реальности.

Но мой бред продолжался, и меня это ничуть не расстраивало.

За завтраком его сиятельство снова пытался отговорить меня от встречи с магом, но безуспешно, само собой. И сам сопроводил меня в темницу, где держали виновника гибели Тианы, но на саму встречу не пошел, оставив меня под ответственность стражников.

Вообще-то он рвался составить мне компанию и при встрече с магом, но тут уже я воспротивилась. В присутствии его сиятельства едва ли можно рассчитывать на откровенность мага.

Папенька не верил, что я могу узнать у приговоренного что-то важное, но пошел у меня на поводу. Похоже, Тиана из папеньки могла веревки вить. Как-то это… вызывает смутные подозрения. Но, пожалуй, я подумаю об этом позднее.

Тюрьма для магов располагалась за стенами княжеского особняка, но, впервые оказавшись вне усадьбы, я ничего рассмотреть не смогла — мы ехали в крытом экипаже, чьи окна были тщательно зашторены плотной тканью.

Экипаж формой чем-то напоминал старинные кареты, но был выполнен из материала, больше напоминающего металл, а еще оказался самоходным, что немало меня удивило. И он был неожиданно комфортным: много пространства внутри, мягкие кресла, ровный ход.

Папенька объяснил закрытые окна нежеланием демонстрировать городу поездку княжны. Я не стала уточнять, почему это должно остаться тайной для общественности, решив, что для этого недостаточно хорошо разбираюсь в местной политике.

Высадились мы уже на территории тюрьмы, где содержали черного мага.

Само здание — приземистое, из грубого серого камня — как бы намекало на его функции. Да и высокая ограда вокруг… пусть и без колючей проволоки. Но наверняка вместо проволоки здесь используют какие-нибудь артефакты. Пусть основанные на магии, но технологии здесь определенно были на достаточно высоком уровне. Может, они тут уже и впрямь в космос летают.

Нас встретил мужчина в форме и с военной выправкой, представившийся главой стражи. Он был представительный, немногим старше папеньки и по-мужски привлекательный. Мне всегда такие нравились, поэтому я беззастенчиво его разглядывала, из-за чего, к своему стыду, пропустила, как его зовут.

С другой стороны, едва ли я когда-нибудь еще попаду в это место, и эта информация мне не пригодится.

Хотя, как говорится, от сумы и от тюрьмы… ладно, потом у справочника спрошу, если не забуду.

Его сиятельство передал меня под ответственность местного начальства, и представительный мужчина в сопровождении пары бравых молодцев в форме повел меня узкими коридорами вглубь тюрьмы. Да, нам даже пришлось спуститься по нескольким лестницам, прежде чем мои сопровождающие остановились около запертой металлической двери.

Признаться, я рассчитывала, что нашу встречу организуют в какой-нибудь специальной комнате для посещений — перегороженной решеткой, с удобными креслами для посетителей. Но, кажется, такого здесь предусмотрено не было, и придется общаться с этим магом прямиком в камере.

Как-то тревожно…

— Прошу, ваше сиятельство, — открыв передо мной дверь, слегка поклонился начальник тюрьмы. — Зовите, чтобы вам открыли.

Вот так, иди, девочка, в логово льва без поддержки. А ведь ему меня доверил сам князь! С другой стороны, наверняка они приняли какие-то меры безопасности, чтобы я могла зайти без риска для жизни. Да и сопровождение было бы нежелательным, если я хочу вызвать мага на откровенность.

Ладно. Он без магии и наверняка обезврежен, так что ничего мне не грозит. А папенька особенно подчеркнул, чтобы мне не мешали.

Или?..

Я шагнула в камеру, чувствуя неприятное волнение где-то в районе живота. А вдруг не выпустят? Что, если папенька прознал, что в теле его любимой дочурки хозяйничает чужая душа, и решил таким образом от меня избавиться?

Впрочем, ему нет необходимости все так усложнять. Он в своем праве и мог сдать меня в тюрьму официально.

Дверь за мной закрылась — но не захлопнулась, и мне полегчало.

С любопытством я осмотрелась.

Камера оказалась маленькой, без окон, тускло освещенной магическим шаром, которые выступали в этом мире в качестве светильников. Каменные пол и стены вызвали у меня ассоциацию со склепом, а единственной мебелью тут оказалась деревянная лавка. На ней, обняв колени одной рукой, сидел чуть сгорбившийся парень. Вторая его рука была прикована цепью к стене — так себе меры безопасности, как по мне.

Кроме простых холщовых штанов и матово-черного ошейника, на парне ничего не было.

А еще он был жестоко избит, весь в синяках и кровоподтеках — ни одного живого места. Разбитые губы, опухшие глаза… волосы, испачканные засохшей кровью, сосульками свисали вдоль лица, но даже так можно рассмотреть их необычный цвет — неестественно белый.

Где-то я такой уже видела…

Впрочем, несмотря на все повреждения, было видно, что маг неожиданно хорошо развит физически — под слоем грязи и крови виднелись крепкие тренированные мышцы.

А вот о внешности судить бы не взялась, уж слишком искажали черты лица ссадины и синяки.

— Какой… неожиданный визит, — усмехнулся маг.

— Никко Ливатери, верно? — я все же решила уточнить.

Мне почему-то казалось, что маги должны быть тщедушными. Они и так сильны, зачем еще и физически тренироваться?

— Да. — Он гордо вскинул голову, глядя на меня без малейших признаков вины или почтения.

— Думаю, меня ты узнал, — я не стала представляться.

И обращаться на «вы» к парню, который на меня покушался, я не стала.

— Еще бы, — он раздвинул губы в усмешке и поморщился от боли. — И зачем ты пожаловала?

Он грубил сознательно, но чего ему было опасаться — приговоренному к смерти?

— Хочу узнать, зачем ты на меня покушался, — я не собиралась изображать оскорбленную.

В конце концов, я пришла сюда за ответами, а уж в какой форме они будут получены — не имело значения.

— А что, разве недостаточно желания избавить мир от таарийского чудовища? — оскалился он глумливо.

Таарийское чудовище? Неожиданно. Но стоит уточнить.

— И о ком это ты? — полюбопытствовала я.

— О тебе, разумеется, — едва не выплюнул он.

Вдвойне неожиданно. Личные счеты? Какая-то месть, ради которой не страшно и жизнью пожертвовать? Вот так банально и просто?

Я почувствовала легкое разочарование. Столько надумала, заговор приплела, а тут просто обиженный маг.

А чем, кстати, обиженный? Что такого могла ему сделать Тиана, что он жизни не пожалел, чтобы убить ее? И почему она вдруг — чудовище?

— И почему это я — чудовище? — последнюю мысль я решила озвучить.

Его сиятельство был так добр и заботлив к дочери, что ее просто невозможно было заподозрить в дурном характере. Капризная — да, но… Вряд ли папенька был настолько готов прощать Тиану. С другой стороны, его сиятельство предвзят.

Вот только в глазах моих горничных не было страха.

— Спроси тех служанок, кого замучили до полусмерти по твоей воле, — зло предложил он.

Ой. Наверное, среди них была та, кто оказалась дорога магу настолько, что он решился на месть? Это же как ее должны были искалечить…

Кто бы мог подумать, что Тиана окажется кровожадной садисткой? И неужели его сиятельство потакал этим ее наклонностям?

Но почему тогда ни Клоси, ни Алеи не выглядели запуганными?

— А такие есть? — спросила я озадаченно.

— Ты меня спрашиваешь? — коротко хохотнул маг. — Тебе виднее.

— То есть ты просто слухи повторяешь? — еще больше озадачилась я.

Кажется, я поторопилась с мотивом мести. Но тогда все снова запутывается.

— Что таарийское чудовище измывается над слугами, пьет кровь невинных девушек и проводит кровавые ритуалы, чтобы заполучить красоту? Да, так говорят.

— Но это не точно? — хмыкнула я.

— Всем известно, как уродливая княжна Таари мечтает стать красавицей, — равнодушно пожал он плечами.

— Не такая уж и уродливая, — возразила я.

Да, Тиана была некрасивой, но точно не уродиной. Хотя для юной девушки, при таком красивом отце, подобная внешность вполне могла быть трагедией.

— Раньше ты так не думала, — ухмыльнулся он, морщась от боли. — Иначе не спряталась бы от света в своем дворце.

— Смерть меняет людей, — пожала я плечами. — Так почему ты напал на меня?

— Из жалости? — насмешливо предположил он.

— Ты настолько сердобо​лен, что готов пожертвовать собственной жизнью, чтобы избавить случайную незнакомку от страданий? — я приподняла бровь, возвращая ему насмешку.

Он не сумел скрыть удивления и не сразу нашелся, что ответить.

А когда заговорил, то удивил уже меня.

— Я не нападал, — хмуро заявил он.

— Да? И поэтому твой ошейник почернел?

— Именно, — равнодушно подтвердил он. — Я нарушил приказ хозяина, и на этот раз — критично.

— Ага, значит, не в первый раз нарушаем, — отметила я и переспросила: — Хозяина?

— Барона Хегенна, — пояснил он.

-Но он же тебе не хозяин, — пусть я еще плохо разбиралась в реалиях этого мира, но об этом знала. — Он твой ластер. Ответственный за твою магию.

— Ответственный, — Никко с горечью рассмеялся. — Когда ты вынужден выполнять чьи-то приказы, чтобы не сдохнуть, в то время как ему ничего за это не будет — едва ли его можно называть ответственным. Только хозяином.

С такого ракурса я на ситуацию не смотрела, ведь задача ластеров — удержать магов от дурных поступков, чтобы они не свернули с правильного пути. Но в целом, да. Чтобы ошейник не почернел, маг обязан выполнять все приказы ластера, какими бы аморальными они ни были.

— Выходит, барон Хегенн приказал тебе убить меня, а ты нарушил его приказ? — уточнила я. — Но тогда почему я умерла?

— Потому что он предвидел такой исход. И использовал артефакт, имитирующий мою магию, — процедил Никко.

— Интересно, — задумчиво протянула я. — А зачем моя смерть барону Хегенну?

— Думаешь, он передо мной отчитывался? — хмыкнул маг. — Я — всего лишь расходный материал в его делах. Не самый удобный при этом.

Я осторожно приблизилась и прикоснулась к подбородку парня, заставляя его поднять голову — чтобы рассмотреть его ошейник.

Не самая умная мысль, поскольку даже избитый, парень был сильнее меня и мог взять в заложницы, чтобы потребовать свободу. Но маг с черным ошейником обречен, и Никко не было смысла продлевать агонию. К тому же он практически пожертвовал жизнью, отказываясь убить меня. Поэтому я рискнула.

Ошейник представлял собой цельную полоску из тонко выделанной кожи, абсолютно черного цвета. Никаких застежек; ошейник довольно плотно обхватывал горло, но не сжимал.

Я отступила: все-таки благоразумие взяло верх. Он не попытался напасть, но кто сказал, что я в безопасности рядом с ним?

— А почему ты раздет? — поинтересовалась я.

В камере было ощутимо прохладно, и рубашка точно не была бы лишней. Даже если предположить, что прикосновение ткани к коже болезненно.

С другой стороны, я и не видела никакой рубашки. А спрятать ее тут просто негде.

— Раздет? — он, замерший при моем приближении, расслабился, стоило мне отойти, и усмехнулся. — Напротив. Меня одели перед визитом столь знатной дамы. За что я вам безмерно благодарен.

Он насмешливо изобразил поклон.

— Не паясничай, — попросила я, задумавшись.

Если парень не лгал, то он не был виноват ни в черном ошейнике, ни в смерти Тианы. Конечно, у него имелись причины лгать: он мог надеяться избежать смерти, разжалобив Тиану. Хотя в этом случае ему стоило бы быть вежливее со мной изначально. Или он напоследок хотел отомстить своему ластеру, обвинив его. Вот только он должен был понимать, что его словам никто бы не поверил, ведь доказательств у него нет. К тому же отношение к магам в этом мире предвзятое.

С другой стороны, если его словам все же поверить, это значило, что его смерть ничего не решит. Барон Хегенн снова может попытаться напасть на меня, и в следующий раз мне уже может и не повезти выжить. Или тело Тианы получит новую душу вместо моей.

А значит, чтобы спастись, нужно выяснить причину нападения и устранить ее.

Но его сиятельство вряд ли отнесется к подозрениям несчастной больной девочки с должным вниманием. А в одиночку мне не справиться.

Я уставилась на Никко.

— Как вам будет угодно, ваше сиятельство, — ничуть не прислушался к моей просьбе этот наглец.

Неудивительно, что его ошейник был красным. Дерзил и не слушался.

— Так твой ошейник почернел, потому что ты отказывался выполнять противозаконные приказы? — предположила я.

— Я не всегда отказывался, — ответил он. — И они не всегда были противозаконными.

— Поэтому ты дожил до своих лет? — я усмехнулась.

— А ты весьма проницательна, — заметил Никко.

— Да если бы, — пробормотала я себе под нос и предложила: — А ведь ты можешь мне помочь.

— С чем? — изумился он.

— С выяснением, кто стоит за покушением на меня.

— Я бы с радостью, но через пару часов меня казнят, — он рассмеялся беззлобно.

Словно его ничуть не пугала предстоящая смерть. А может, и впрямь не пугала, ведь в его ситуации она была неизбежна.

— То есть ты не против помогать мне, если сохранишь жизнь? — уточнила я.

— А почему я должен быть против? — искренне поразился он.

— Может, тебе претит работать с таарийским чудовищем, — пожала я плечами.

— Серьезно? Думаешь, кто-то откажется от жизни только потому, что ее предлагаешь ты?

Я сложила руки на груди:

— Прозвучало обидно, вообще-то.

— Прости. Обещаю, что буду верно служить тебе, если ты спасешь мне жизнь.

— Слово мага, — хмыкнула я.

Если верить тем источникам, которые я читала, маги не были особо обременены моралью и репутацией не дорожили, поэтому их клятвы не значили ничего.

— Я умею быть верным, — обиделся неожиданно Никко.

Что смотрелось даже мило. Но верить от этого ему больше я не стала.

— Это не то чтобы имеет значение, — сообщила я. — Единственный способ тебя спасти — это сделать перепривязку. Ко мне, поскольку никого другого тут нет.

— Перепривязку… — эхом повторил он.

— Да. Вот такой у тебя выбор — или умереть, или стать моим магом, — я не удержалась от насмешки.

Никко коротко вздохнул и усмехнулся криво:

— Вряд ли это можно рассматривать как выбор.

— Что, смерть предпочтительнее? — я позволила себе смешок.

— Зависеть от настроения девчонки, которую молва нарекла кровожадным чудовищем? — он откинул голову, уперся затылком в стену и страдальчески закрыл глаза.

М-да, наверное, если смотреть с такой точки зрения, то и впрямь предпочтительнее. Так-то кровожадное чудовище может славно поиздеваться над тем, кто от него зависит.

— Молва ошибается, — уверила я его. — Тебе ничего не грозит, я обещаю, что не буду злоупотреблять положением твоей ластеры.

— Слово княжны? — передразнил он меня.

— Уж слову княжны-то можно верить, — укоризненно заметила я.

— Ты хотя бы знаешь, как производится перепривязка? — хмуро поинтересовался он, видимо, все для себя решив.

Я подавила вздох. Да, как проводится ритуал перепривязки, я читала. Как и о ритуале привязки, при котором ошейник, прежде чем украсить шею одаренного младенца, вымачивался в воде, где были смешаны по капле кровь будущего ластера и его мага.

Перепривязка требует куда больше крови ластера. Ею необходимо написать на ошейнике собственное имя, и если предыдущая привязка ослаблена неправомерными требованиями ластера к магу, то ошейник побелеет и ответственность за мага перейдет к новому опекуну.

Могло и не сработать, кстати. Если маг лгал, утверждая, будто ластер не выполнял своих обязанностей или злоупотреблял своей властью. Так что — на страх и риск нового ответственного.

Поэтому, чтобы перепривязать артефакт Никко, мне требовалось пустить себе кровь в достаточном количестве, чтобы написать на ошейнике свое имя. К счастью, не такое уж и длинное.

— Знаю, — кивнула я.

— И ты готова к такому? — окинул он меня недоверчивым взглядом.

— Думаю, кровью я не истеку, пока буду писать свое имя, — за насмешкой я спрятала неуверенность.

Все же ранить себя достаточно сильно, чтобы крови хватило на два слова, — нужна определенная храбрость. Или хорошая мотивация.

Но мне был нужен Никко, чтобы выяснить, кто хочет меня убить. Лояльный мне маг, который знал настоящего убийцу, пусть и не заказчика. Ради этого можно и потерпеть.

Он помедлил, а затем подался вперед, задирая подбородок:

— Хорошо. Я готов. Пиши.

Словно не испытывал никаких сомнений. Впрочем, почему — словно? Это его шанс спастись. А если он солгал? И согласился, только чтобы завершить начатое?

Я отмахнулась от сомнений. Он не похож на человека, готового расстаться с жизнью. А новая попытка убить меня гарантирует его смерть. Так что буду исходить из мысли, что ему выгодно сотрудничать со мной.

— Ишь, быстрый какой, — я фыркнула. — Готов он…

Ему-то ничего не надо было делать. В отличие от меня. Ведь чтобы нанести рану, нужен инструмент, а я, собираясь в тюрьму, ничего острого с собой не взяла.

Правда, позволила Клоси уложить мои волосы в более сложную прическу, чем обычно. И теперь мысленно похвалила себя за невольную предусмотрительность.

Выдернув шпильку из волос, я проверила ее на остроту и поморщилась, уколовшись. Ладно. Придется потерпеть.

Тыкать в вены на руках я не стала, благоразумно опасаясь неприятных последствий, и просто надрезала кожу на ладони, зашипев от боли.

Процедуру пришлось несколько раз повторить, но я все-таки вывела той же самой шпилькой на ошейнике имя княжны Таарийской собственной кровью.

Ну бред же воспаленного воображения. Хотя нет, я бы такое точно не придумала. Да и больно очень по-настоящему, и от этого неприятно. Впрочем, по сравнению с тем, что мне довелось пережить в собственном теле, вполне терпимо.

— Все, — выведя последнюю букву, заявила я.

Ничего не произошло. Алые буквы слабо выделялись на матовой черноте ошейника, который и не думал белеть. Неужели Никко меня обманул? И все мои мучения оказались зря?

— Я, Никко Ливатери, принимаю Тиану Велтрей как ластеру, ответственную за мою магию, — словно бы нехотя произнес Никко.

В тот же момент алые буквы ярко вспыхнули, растворяясь в ослепительной белизне тонкой кожаной полоски вокруг горла мага.

Ах, да. Маг должен дать согласие, чтобы перепривязка сработала.

— Вот и все, — удовлетворенно кивнула я и, не удержавшись от злорадных ноток, добавила: — Теперь ты мой.

«Нет уж, мой сама», — всплыл в памяти анекдот, и я широко улыбнулась.

— Шучу, прости, — успокоила я насторожившегося мага.

Застывший на миг Никко усмехнулся — и сделал какой-то сложный пасс руками.

Его охватило сияние, а когда оно погасло, передо мной предстал мой новый союзник.

Его больше не сковывала цепь, разомкнутая магией, и мускулистое тело скрылось под нарядной темной рубашкой и плотными брюками. Белые волосы красивой волной обрамили лицо, с которого исчезли все следы побоев.

Красивый, оказывается, парень. Чернобровый, с яркими синими глазами и чувственными пухлыми губами. Ох, сердцеед стопроцентно.

Ах да, верно: чернея, артефакт блокирует доступ к магии, и перепривязка этот блок сняла. И теперь это как-то придется объяснять папеньке.