В общем-то, это была далеко не первая моя операция, так что я знала, чего ожидать после пробуждения. Трубка в горле, реанимационная палата, тонкое покрывало на голое тело, тихое: «сожмите пальцы».

И ничего этого сейчас не было.

Я находилась в довольно странном помещении. Каменные стены и потолок, закругленные и тщательно отшлифованные, напротив меня — широкая арка, ведущая в такой же каменный коридор. Стены испещрены выемками, в которых располагались небольшие тускло светящиеся сферы. Так себе источник света, как по мне.

Здесь никого не было, а сама я лежала на чём-то твердом и ощутимо холодном.

Но самым, пожалуй, странным оказалось моё самочувствие.

У меня ничего не болело. И я не могла вспомнить, когда такое случалось в последний раз.

— Есть тут кто? — позвала я.

Мне пришло в голову, что я вижу галлюцинацию, навеянную наркозом, и потому лучше поберечься.

Но ответом мне была тишина.

Полежав еще какое-то время, я поняла, что замерзаю, и бездумное разглядывание потолка ничего мне не даст. Опираясь на бортики моей странной кровати, я села.

Хорошо, что сидела. Потому что я обнаружила, что нахожусь в гробу.

Каменный гроб стоял на возвышении посреди комнаты, а его крышка была заботливо прислонена к постаменту, украшенному незнакомыми мне цветами.

И вместо страха я ощутила недоумение. Я поняла бы, если бы очнулась в морге или в обычном деревянном гробу. Но — склеп? Как я могла сюда попасть?

А затем я догадалась посмотреть на себя.

Наверное, я не меньше минуты пыталась понять, что я вижу. И дело вовсе не в пышном саване, в который я оказалась обряжена.

Тело было не моим. Притом что чужим я его не ощущала. Я воспринимала себя совершенно естественно, но видела кого-то абсолютно незнакомого.

Целого, в отличие от меня, которую едва ли не по кусочкам собирали после жуткой автомобильной аварии.

Я провела пальцами по гладкой, без единого шрама руке. Широкие ладони с короткими узловатыми пальцами и тщательно ухоженными ногтями. Плотные запястья. Легкий подкожный жирок.

Я пощупала себя под саваном. Да, не худышка, хотя скорее плотная, чем толстая. Новое тело — старые проблемы.

У меня вырвался нервный смешок.

Этого же не может быть. Я что, попала в чужое тело, как героиня какого-нибудь дешёвого романтического фэнтези?

Или врачи отчаялись меня собрать и просто пересадили мозг в другое тело? Но тогда я бы всё равно очнулась в реанимации. На крайний случай — в секретной лаборатории…

А может, я всё-таки сплю под наркозом, и всё это — просто очень реалистичный сон?

В любом случае, для начала нужно выбраться из склепа, а потом уже думать, что делать дальше.

Для того, чтобы спуститься на пол, потребовались некоторые усилия — постамент, на котором был установлен гроб, оказался довольно высоким, а сам гроб — явно не предназначен для того, чтобы из него вылезали самостоятельно.

Плюхнувшись на пол с грацией мешка с картошкой, я задрала подол савана, чтобы полюбоваться ногами. Ну да, коротковаты и кривоваты, зато целые. Я согнула колени и легонько подпрыгнула, прислушиваясь к себе. О, да. Никаких неприятных или болезненных ощущений.

Мне нравится.

Что бы со мной ни произошло — прямо сейчас я благодарна за это. Я безумно устала от боли.

Поскольку здесь имелся только один выход, туда я и направилась.

Легкие тапочки не защищали от холода каменного пола, и я обняла себя за плечи, пытаясь удержать тепло. Интересно, а склепы запираются снаружи? Будет очень неприятно выяснить, что я не смогу выбраться из этого места. Хотя, если судить по открытому гробу, церемония прощания с телом ещё не прошла. И где тогда все? Это разве нормально, без присмотра покойницу оставлять?

Ох, о чём я только думаю. Я же очнулась в склепе, в чужом теле — разве я не должна испугаться и запаниковать? Почему я всё воспринимаю так спокойно?

Впрочем, я всегда была флегматиком. Просто до этого момента крепость моей психики не подвергалась такому стрессу.

Или я сошла с ума от боли и теперь навеки заперта в собственных галлюцинациях.

Неплохой, кстати, вариант. Уж лучше безумие без боли, чем суровая реальность.

Хотя странно. Разве по канону романов о попаданках я не должна была очутиться в теле красотки с прилагающимся к ней красавчиком? Всё у меня не как у людей.

Интересно, а галлюцинации могут быть настолько реалистичными, чтобы чувствовать себя такой замерзшей?

Шмыгнув носом, я остановилась возле дверей, которыми заканчивался коридор. По пути мне встретилось ещё несколько арок — входов в помещения с гробами. Закрытыми, к слову, так что в склеп я попала коммунальный. Или семейный.

Я подёргала дверь, пытаясь открыть, и досадливо цокнула. Всё-таки запирается. Чуть подумав, я постучала — мало ли, вдруг там охранник есть. Или сторож.

Без особой надежды. Судя по тому, что на мне не было никаких украшений, охранять тут нечего. Вряд ли воры позарятся на саван.

— Трындец, — пробормотала я. — И что теперь?

Довольно иронично будет погибнуть в склепе от переохлаждения или жажды, возродившись в чужом теле после собственной смерти.

Если, конечно, принять на веру вероятность, что я всё-таки перенеслась в чужое тело.

Бред какой-то.

Я растерянно потерла лоб, не понимая, что делать дальше. И в этот момент двери склепа распахнулись.

Пронзительный визг ударил по ушам, заставив меня поморщиться.

Кричала незнакомая мне молодая особа в старомодном черном платье с передником. За ее спиной маячили женщины постарше, которые не кричали, но смотрели на меня испуганными глазами.

С учетом того, где я очнулась — ничего удивительного. Внезапное воскрешение кого угодно напугает.

— Г…госпожа? — сдавленно произнесла самая старшая из незнакомок.

Я отметила, что одеты они все одинаково.

Так. Госпожа?

— Тут прохладно, — заявила я. — Вы можете отвести меня в более теплое место?

Устраивать истерику с попытками выяснить, что здесь происходит, я сочла неразумным. Они и так напуганы, сейчас еще узнают, что вместо их госпожи кто-то другой, — и все, хана котенку. Так что лучше эту информацию придержать, пока я не пойму, где я и что тут происходит.

Даже если это бред умирающего сознания, стоит проявить благоразумие. Все же не хотелось бы, чтобы галлюцинации стали болезненными, раз уж тут такие реалистичные ощущения.

Как ни странно, мои слова подействовали на женщин успокаивающе. Визг прекратился, и незнакомки засуетились, выполняя мою просьбу. Похоже, долг оказался сильнее страха.

Меня подхватили под руки и повели прочь от склепа. А та самая незнакомка, что не сдержала крика, помчалась куда-то вперед. Видимо, предупредить о произошедшем кого-то — хозяина особняка, к которому меня вели?

Роскошное здание появилось перед моими глазами после того, как мы вышли из тенистого сада, в котором прятался склеп. Хм. Если меня назвали госпожой, значит ли это, что я могу быть владелицей дома?

К сожалению, в дороге незнакомки предпочитали молчать, поглядывая на меня испуганно, и только заботливо предупреждали быть осторожнее.

Впрочем, дорожка в саду была ровной, и идти оказалось легко даже в погребальных тапочках.

Но не успели мы добраться до особняка, как его парадные двери распахнулись, и нам навстречу хлынула толпа народа. А впереди бежал богато одетый мужчина с благородной сединой в волосах.

Мои сопровождающие остановились, кланяясь ему. Кажется, вот он — хозяин поместья.

Красивый мужик, хоть и не молод. Интересно, кем он приходится умершей, место которой я заняла?

— Золотце… это и впрямь ты! — он замер около меня, а затем крепко обнял.

От него пахло интересно и почему-то знакомо, и с моих губ без какого-либо сознательного усилия сорвалось:

— Папенька…

— Ты жива! — он счастливо рассмеялся, покрывая мое лицо поцелуями, совершенно отеческими.

И у меня возникло очень странное ощущение, что это мне знакомо. Да откуда я вообще знаю, что этот незнакомец — отец усопшей?

Какая-то непонятная память тела. Или что еще это может быть?

— Я замерзла, — пожаловалась я.

— Ох, прости, золотце, — «папенька» укутал меня в плащ, который ему кто-то подал, и подхватил на руки.

Как пушинку. И понес в дом, зычно крикнув кому-то:

— Лекаря ко мне!

Н-да, лекарь. Надеюсь, он не обнаружит вдруг, что я — какой-нибудь зомби. Было бы неприятненько.

Но прямо сейчас я ощущала себя просто замечательно. «Папенька» нес меня очень аккуратно, заботливо прижимая к себе и шепча какие-то нежности, а в уголках его глаз блестели слезы.

Кажется, дочку свою он искренне любил.

Трындец.

Представляю, каким ударом для него станет узнать, что она все-таки умерла, а в ее теле — совершенно другой человек. И поэтому я не стану ему об этом сообщать. Разбить родительское сердце было бы слишком жестоко.

Прости, незнакомка, но мне придется занять твое место. Думаю, ты и сама бы не возражала, ради спокойствия твоего отца.

Плащ и объятия практически не оставили мне обзора, зато я отогрелась, пока меня несли в покои усопшей. По крайней мере, я решила, что папенька направляется именно туда, и убедилась в своей правоте, когда он осторожно опустил меня на мягкую постель.

Я украдкой огляделась. Спальня была до отвращения девчачья — розовый цвет, рюши, мягкие игрушки… так. А сколько ей было лет? Хотя тело вроде взрослое, но кто их знает, современных акселератов.

Нужно будет хоть в зеркало посмотреться. И желательно, чтобы в этот момент никого рядом не было. Потому что, если воскресшая вдруг бросится к зеркалу, это явно будет выглядеть подозрительно. Хотя очень интересно, какая внешность мне досталась. Если золотце пошла в папеньку… хотя, наверное, не стоит рассчитывать на многое при такой коренастой фигуре.

Дождаться бы уединения…

Но папенька выглядел так, словно не собирался оставлять чудом ожившую дочурку ни на мгновение.

— Ваше сиятельство! — раздался от дверей незнакомый голос.

Сиятельство?!

Так это не просто богатый домовладелец, а титулованная особа?

Ой-ой. И как это вылетело у меня из головы, что попаданкам к новому телу прилагается новый мир?! Притом что у меня ощущение, будто все мы говорим на русском языке.

Ладно. Сейчас это не первоочередная моя проблема.

Я вытянула шею, пытаясь разглядеть, кто там пришел.

Это оказался высокий худощавый мужчина средних лет с приятным добродушным лицом и необычным цветом волос — ослепительно белым.

— А, Пауто! — в голосе папеньки послышалось облегчение. — Смотри, случилось чудо! Моя Тиана вернулась к жизни! И я хочу, чтобы ты проверил, все ли с ней хорошо.

Ага, и впрямь лекарь пожаловал.

Заодно узнала имя усопшей. Тиана. Придется привыкать.

Лекарь смотрел на меня, как на восьмое чудо света, и меня бы не удивило, если бы оказалось, что смерть золотца констатировал именно он.

Сейчас как скажет, что я — зомби. Интересно, если я наотрез откажусь от врачебного осмотра, насколько подозрительным это будет выглядеть?

Господин Пауто подошел к постели и вытянул раскрытую ладонь над моим сердцем. От ладони полыхнуло жаром, и по моему телу прокатилась волна тепла.

— Невероятно! — пробормотал лекарь. — Госпожа Тиана совершенно здорова! Никаких следов губительной магии или остаточных эманаций смерти!

Э… магии?

Конечно, результат этого странного осмотра радовал, но… магия? Здесь она существует? Хотя что меня удивляет. Какое попаданство без нее.

— Но ведь ты говорил, что это было смертное заклятие, — его сиятельство нахмурился.

Я перевела взгляд с него на лекаря и обратно.

— И оно определенно таким было, — подтвердил лекарь. — Или… выглядело таким?

— Что ты имеешь в виду? — папенька сложил руки на груди. — Кто-то сумел обмануть твою магию?

— Я… у меня нет объяснений. Разве что… это могла быть иллюзия смерти, и теперь она развеялась.

У них тут и такое возможно? Н-да, невесело тем, кого хоронят под таким заклятием. Хотя это не мой случай. Тиана-то умерла по-настоящему, иначе откуда бы взялась я? Но, пожалуй, упоминать об этом все еще не стоит.

— Какое неслыханное коварство! — взъярился папенька.

Ого, а его сиятельство страшен в гневе. Интересно, на кого он гневается? Был ли кто-то, кто использовал заклинание против Тианы?

— А что, собственно, случилось? — решила я подать голос.

Вопрос показался мне вполне уместным.

— Не переживай, золотце, мы уже схватили этого негодяя. Его ждет смерть, — кровожадно утешил меня папенька.

Так. Смертная казнь тут в ходу. И закономерный вопрос — а какое тут время? Они хотя бы телевизор-то изобрели? Хотя магия же. Какие тут изобретения.

Ох, беда-беда, огорчение.

— Какого негодяя? — все же решила уточнить я.

— Того, кто покусился на твою жизнь, — в его голосе появилось пренебрежение, когда он продолжил: — Презренный черный маг, Никко Ливатери.

— А зачем он покушался на мою жизнь? — прикинулась я наивной.

К моему удивлению, папенька переглянулся с лекарем. Странно. Неужели был повод? С другой стороны, черный маг же. Злодей, поди.

— Кто их разберет, этих мерзавцев, — мягко ответил его сиятельство. — Тебе не стоит об этом волноваться. Он больше не причинит тебе вреда.

А, так это он беспокоится о моем самочувствии и боится потревожить. Заботливый…

Вот только не сходилось что-то.

То есть, конечно, сходилось, с учетом того, что Тиана умерла. Но они только что обвинили этого черного мага в использовании иллюзии. А зачем бы ему использовать заклинание, которое заставило всех поверить, что она умерла? Чтобы ее заживо похоронили? Или как папенька себе это объясняет?

Может, местные черные маги нуждаются в предсмертных страданиях своих жертв?

О чем я тут думаю; мне бы в происходящем со мной разобраться для начала.

Но промолчать я не смогла.

— А вы точно поймали виновного? — стало интересно, включит ли папенька логику.

— Не бойся, золотце. Он обезврежен. Ты теперь в безопасности, — утешил меня он. — Как же я рад, что с тобой все в порядке.

Подходящий момент.

— Вообще-то нет, — я лицемерно вздохнула.

— Нет? — встревожился он. — У тебя что-то болит? Пауто, ты же сказал…

— Думаю, госпожа Тиана пережила тяжелое волнение. Очнуться в родовой усыпальнице — это серьезное испытание для нервной системы, — поджал губы лекарь. — Теплая ванна, плотная трапеза и крепкий сон помогут справиться с последствиями…

— Я ничего не помню, — перебила я его.

Оба изумленно уставились на меня. И после короткой паузы его сиятельство озадаченно спросил:

— Как это — ничего не помнишь?

— Совсем ничего, — честно глядя на него, соврала я.

— И меня не помнишь? — выражение на его лице стало страдальческим.

— Весьма смутно. Знаю только, что вы — мой папенька, но откуда мне это известно, я не помню.

— Ох, Тиана, — его сиятельство нежно сжал мою ладонь. — Как же так?

— Последствия пережитого, — с умным видом заявил лекарь в ответ на вопросительный взгляд папеньки.

— Это пройдет? — нахмурился он.

— К сожалению, при таких… э… случаях невозможно дать гарантию полного восстановления, — неуверенно ответил господин Пауто. — Но потеря памяти обычно не сильно сказывается на качестве жизни, и возможность все вспомнить существует всегда.

Не в моем случае. Хотя зарекаться тоже не стоит, подсказала же память тела, кто такой его сиятельство. Может, я тут в принципе случайное эхо.

Теории о том, что происходит, множились, как кролики, и я все еще не могла определиться, какая более вероятна.

— И что же делать? — растерянно спросил папенька.

— Рекомендации те же — ванна, еда, сон. И никаких волнений в ближайшее время!

Его сиятельство кивнул и нежно погладил меня по голове. Хотя я видела его впервые в жизни, этот жест не показался мне ни неуместным, ни неприятным.

Своего отца я потеряла очень рано и почти не помнила его. Но от этого незнакомца чувствовались такие забота и любовь, что мне очень легко было признать его за кого-то родного.

Пожалуй, если это сон, то по его сиятельству я буду скучать, проснувшись.

— Отдыхай, золотце, — ласково произнес папенька. — Я пришлю горничных.

Я кивнула, пряча недоумение. Зачем горничные? Уборку устроить? Но уточнять не стала, чтобы не задерживать его сиятельство. Мне не терпелось остаться в одиночестве и заглянуть в зеркало.

Поэтому я дождалась, когда мужчины выйдут, и торопливо вскочила с кровати, устремившись к зеркалу у туалетного столика.

Н-да, не сказочная принцесса. Чего, собственно, и следовало ожидать с учетом фигуры.

От своего красивого папеньки Тиана не унаследовала ничего. Зеркало отражало молодую коренастую девушку с довольно грубыми, крупными чертами лица и с маленькими, бледно-голубыми, опушенными белесыми ресничками глазами.

Не красотка, конечно. Да что уж, откровенно некрасивое лицо, а потому — вполне привычное. Тиана не была похожа на меня, но я тоже никогда не считалась красавицей.

Зато молодая. Я не дала бы девушке в отражении больше восемнадцати, а это, на секундочку, в два раза меньше, чем мне. Плохо, что ли? Хорошо же. Тем более, что у Тианы есть любящий папа, богатый дом и титул, а значит, возможностей больше, чем у меня.

Рассмотрев себя со всех сторон, я осталась в целом удовлетворена. На канон попаданчества не тянет, так, может, и впрямь сон?

Символично же. Некрасивая внешность как олицетворение нелюбви к себе, заботливый отец как компенсация нехватки в жизни мужчины, склеп как отражение страха смерти…

Только очень уж реалистично тут все для сна. И такая детализированность — не уверена, что моего воображения хватило бы на такое.

— Госпожа Тиана, — в спальню впорхнули две молоденькие девушки в одинаковых серых платьях с уже знакомыми передниками.

— Да? — я удивленно повернулась к ним.

Потому что вошли они без стука. Так здесь принято, что ли? Такие порядки мне не нравятся. Мало ли что я делаю у себя в спальне, нечего врываться без предупреждения!

— Нас прислали их сиятельство, чтобы помочь вам подготовиться к ванне.

Я изумленно приподняла брови:

— Подготовиться?

Что, интересно, тут у них с водными процедурами не так, если для подготовки к ним нужны целых две помощницы.

— Да, госпожа Тиана. Алеи подготовит вам ванну, а я помогу раздеться.

Вторая девушка поклонилась, когда ее имя назвали, и направилась к дверям, на которые я поначалу и внимания не обратила. А вот говорившая приблизилась к третьей двери в спальне.

Да, их здесь было три — входные, в ванную и в гардероб, как я увидела, когда горничные их открыли. Определенно, апартаменты мне достались удобные. Просто требующие некоторой переделки.

Горничная, не назвавшая свое имя, вышла из гардероба, неся в руках кипу одежды, с которой она направилась ко мне.

— Давайте я помогу вам снять ваш… э… вашу одежду, — смутившись, она не стала озвучивать, что на мне сейчас саван.

— Я сама, — решительно заявила я. — Можете идти, спасибо.

Еще меня, взрослую дееспособную тетю, не переодевали, как маленькую.

Горничная широко распахнула глаза:

— Простите?

— Можете идти, дальше я сама, — повторила я.

— Но… но… вы же… я же… я вам больше не нужна, ваше сиятельство?

Я хотела подтвердить, но притормозила. Так. Не стоит забывать, что здесь я все-таки отношусь к местной знати. И для них услуги горничных — это норма. Резкий отказ от них, как и проявление излишней самостоятельности, могут вызвать подозрения, которые мне точно ни к чему.

— Прямо сейчас — нет, — смягчила я отказ. — Позже, возможно. Лучше принесите мне что-нибудь поесть.

— Слушаюсь, госпожа, — поклонилась горничная с видимым облегчением.

То ли ей нравилась эта работа, то ли за нее хорошо платили.

— Ванна готова, госпожа, — в спальню вернулась Алеи.

— Хорошо, спасибо, — кивнула я. — Можете идти.

— Куда? — опешила она и осмотрелась, видимо, в поисках коллеги.

— А что, у вас нет никаких дел? — удивилась я.

— Ухаживать за вами — моя основная работа, — ответила она. — Позволите помочь вам принять ванну?

— Лучше помогите вашей… э… — я обернулась к входной двери.

— Клоси, — подсказала Алеи.

— Да, — я кивнула. — Помогите ей организовать мне… эм… трапезу.

Я понятия не имела, какой сейчас час, а соответственно, какой прием пищи предстоит.

Алеи поклонилась, но, когда уходила, бросила на меня взгляд, полный замешательства. Кажется, совсем без подозрений не обошлось.

Я подошла к кипе одежды, которую оставила на кресле Клоси, и вытянула оттуда ночную сорочку и пеньюар. Все лучше, чем саван.

Ванная комната оказалась неожиданно большой, и в ее центре располагалась внушительных размеров ванна, заполненная водой. Пожалуй, в такой можно не только лежать, но и плавать. Рядом лежала стопка полотенец, на полочке стояли флакончики, очевидно, с чем-то мыльным. Над ванной располагался душ.

И все это выглядело неожиданно современным, что не могло не радовать. Никаких бадей, лоханей и ведер. Ура, кажется, здесь есть нормальная канализация. Живем!

Я скинула с себя погребальные одежды и забралась в ванну. Вода оказалась комфортно горячей, и я со стоном вытянулась, чувствуя, как уходят остатки озноба после склепа.

Хорошо-то как.

Удивительное дело, но вода не остывала, хотя я провела в ванне приличное время. Разобраться в том, как включается душ, получилось не сразу, и я признала, что местное сантехническое решение все же сильно отличается от того, к какому я привыкла.

И работало это все определенно на магии. Потому что я сомневалась, что в этом мире технологии ушли настолько далеко от нашего, чтобы вода начинала течь от прикосновения к картинке.

Хотя кто знает. Может, за пределами особняка вовсю в космос летают…

Когда я вернулась в спальню, у кровати меня ждала тележка с обещанной едой.

Кормили здесь, похоже, на убой. Неудивительно, что девочка была полновата. Пять основных блюд, и все — очень вкусные. Я попробовала буквально по паре ложечек от каждого и наелась от пуза. А стоило мне отодвинуть тележку, как в спальню немедленно вошли уже знакомые горничные.

— Вас стучать не учили? — на этот раз я возмутилась.

— Стучать? — растерянно переглянулись они.

— Да, стучать. Я не хочу, чтобы в мою спальню входили без предупреждения и разрешения.

Снова короткий обмен взглядами — кажется, их мое требование сбило с толку — и синхронный поклон:

— Как прикажете, ваше сиятельство.

Возражать они не попытались.

— Помочь вам подготовиться ко сну? — предложила Клоси.

— Нет, — я даже гадать не стала, чем она собиралась помогать.

Горничные кивнули, Алеи шустро сбегала в ванную, откуда вышла с брошенным там саваном, а Клоси вернула в гардероб неиспользованные вещи и забрала с собой тележку.

Очень расторопные девушки. И что-то в этом есть, в личных горничных…

Я нырнула в постель. Местный лекарь прописал мне сон, и я собиралась следовать рекомендациям. Не потому, что думала, будто это поможет; нет, я сочла, что, если усну во сне, проснусь в реальности. И тогда нет смысла исследовать жизнь Тианы, пусть даже здесь имелись свои плюсы.

Мне казалось, уснуть будет сложно — все же я не так давно очнулась — но стоило голове коснуться подушки, как меня сморил сон.