История наших предков увлекает многих, но решительных людей, как всегда, маловато.

Не можете найти «недостающее звено» — плохо искали.

Если человек произошел от обезьяны, то «промежуточный вариант» следует искать там, где живут люди и обезьяны.

Логика железная.

Исходя из этого поразительного своей простотой умозаключения, молодой школьный учитель Эжен Дюбуа из тихой и уютной Голландии отправился в опасное путешествие на остров Суматра. Это был смелый, даже отважный поступок.

Здесь необходимо оговориться: скромный труженик науки из голландской деревушки Эйсден изначально был вполне благопристойным человеком и окаменевшими монстрами не интересовался. Во всей этой истории оказался виноват Эрнст Геккель.

Вот с него и начнем.

Эрнст Геккель родился 1834 году в Потсдаме, увлекся естественными науками, преподавание которых в немецких университетах было тесно связано с медициной, и потому в возрасте двадцати трех лет получил диплом врача.

Обладал талантом живописца, почитал поэзию Гёте.

После окончания университетского курса путешествовал и, как потом напишет, был поражен «величием безбожной природы». Это довольно странно: не столь оригинальные люди, познавая «величие мироздания», напротив, приходят к вере в ее Создателя. Но тут дело было молодое, да и девушкам в то время нравились романтические герои вроде Байрона.

Для занятий наукой Геккель обладал многими дарованиями: был трудолюбив, имел светлый ум и море энергии. Создал концепцию «генеалогического древа» в биологии, иначе говоря — схему филогенетических связей между всеми живыми существами. Его достижения в науке огромны.

Эрнст Геккель любил придумывать имена организмам, которые, согласно гипотезе Чарльза Дарвина, должны были существовать, но пока еще неизвестны науке. Признавая существование «пробела» в основании филогенетического древа между живой и неживой материей, не унывал и ожидал скорого открытия Мопеrа — этаких существ «ни живых, ни мертвых». Словом, Эрнст Геккель был человеком живым, с хорошим чувством юмора и полным энтузиазма.

Газеты называли его Пророком — предсказателем великих открытий.

Британский парусно-паровой корвет «Челленджер», выполняя научно-исследовательскую программу Королевского общества, поднимает со дна океана серию проб ила, в котором обнаруживаются предсказанные Геккелем Мопеrа — те самые, что являются «промежуточным звеном» между живым и мертвым!

Существ назвали Bathybius haeckelii.

Это было потрясающе!

На таком творческом подъеме вполне естественно предсказать и существование «недостающего звена» — связующего элемента в эволюционной цепи от обезьяны к человеку... и Эрнст Геккель делает это открытие. Правда, пока только теоретически, на бумаге, «на кончике пера», но он дает описание существа и присваивает ему имя — питекантроп (от латинского «обезьяночеловек»).

Питекантроп пока не найден, но это — ерунда. Ведь и Мопеrа тоже нашли не сразу. Главное — надо знать, что именно следует искать. Остальное — дело времени.

Газеты в восторге.

В 1863 году на заседании Немецкого научного общества Геккель выступает с очень эффектной публичной речью о Чарльзе Дарвине. Обрисованы грандиозные перспективы науки и грядущее процветание человечества. Ученые мужи и набившаяся в зал публика горячо аплодируют.

С 1865 года Эрнст Генрих Филипп Август Геккель — профессор Йенского университета. Это очень почетно и предоставляет огромные практические возможности для исследований.

Пока разрабатывали планы дальнейших подвигов, со странными существами Мопеrа, с теми самыми Bathybius haeckelii, что были найдены на дне океана, дела пошли не по плану. Было установлено, что за скопление полуживых-полумертвых «организмов» в образцах со дна Атлантики был ошибочно принят аморфный осадок сульфатов извести.

Это неприятно, но терпимо. Ошибки в науке случаются.

Широкой публике об этом сообщать, правда, не стали, и популярная книга Эрнста Геккеля с ироничным в понимании автора названием «История творения» продолжала переиздаваться в изначальной редакции. Потребность европейского общества в объяснении появления жизни на земле без чудес должна быть удовлетворена.

Ну а человек?

Люди должны выводить свой род по данным науки... от питекантропа, например.

Эжен Дюбуа был горячим поклонником Эрнста Геккеля.

Речи знаменитого оратора, да и сама жизнь популярного естествоиспытателя произвели на Дюбуа очень сильное впечатление. Еще бы! Эрнст Геккель — великий ученый, великий путешественник... Ницца, Гельголанд, Неаполь, Мессина, Мадейра, Тенерифе, Гибралтар, Норвегия, Сирия, Египет, Сардиния, Корсика, Цейлон... А тут: дом-жена-дом-работа-дом... Жизнь проходит!

Под влиянием Геккеля Эжен Дюбуа становится убежденным дарвинистом.

Любимое занятие молодого Дюбуа — поиски окаменелостей. Это увлекало его с детства, когда он целыми днями пропадал на берегу реки Маас, собирая все подряд: кости рыб, птиц, редкие травы и необычные камни.

В это время у сторонников эволюционного происхождения человека «от обезьяны» для подтверждения этой гипотезы совсем не было фактического материала — не было ископаемых свидетельств. Были только кости неандертальца. Но на роль «переходного звена» он совсем не подходил — слишком уж был похож на современного человека.

Требовалось что-то более убедительное.

Но...

Эрнст Геккель, как мы помним, достаточно детально описал внешние признаки питекантропа — настоящего «недостающего звена». Все звучало логично и увлекательно. По его заказу немецкий художник Габриэль Макс, до этого рисовавший детей и красивых женщин, даже изобразил это существо на полотне в красках.

На слабонервные натуры портрет производил сильное впечатление.

Виртуальный питекантроп, судя по выражению лица, интеллектом явно не блистал, к супруге относился «с пониманием», штанов не носил и тем не менее найти его было необходимо.

Европейцам, кстати, портрет семьи питекантропов очень понравился.

Об этом упомянул даже Честертон: «В наши дни книги и газеты наперебой описывают популярного героя, которого называют Пещерным Человеком. Видимо, все хорошо, даже лично с ним знакомы. Его психологию серьезно учитывают и враги, и авторы романов. Насколько я понял, он чаще всего бил жену и вообще, как говорят теперь, обращался с женщиной «без дураков». Не знаю, первобытные ли дневники или сообщения о разводах легли в основу таких воззрений.

Мало того, я никак не могу понять, почему, если фактов нет, надо считать наиболее вероятными именно эти поступки. Нам непрестанно толкуют, что человек тех времен то и дело размахивал дубинкой и, прежде чем уволочь даму, стукал ее по голове. Нет, не пойму, почему у столь грубого самца столь щепетильная самка!»

По окончании университета Дюбуа получил хорошую по тем временам должность с перспективой медицинской карьеры, но, увлекшись речами Геккеля, решился на серьезную перемену своей судьбы: в 1887 году он подписывает двухгодичный контракт с медицинской службой Голландской Ост-Индии и отправляется с беременной женой и маленькой дочкой на Суматру. Именно там, по предположениям Геккеля, где тепло, влажный лес и обитает много современных обезьян, именно там, где, по надеждам Эжена Дюбуа, еще не ступала нога вооруженного гипотезой Дарвина естествоиспытателя, есть шанс найти следы древних полулюдей — питекантропов.

Если человек жаждет славы — приключения неизбежны.

Новичкам везет.

Прибыв на место службы, Дюбуа сумел убедить свое здешнее начальство, что толку от него как от врача будет немного, но вот если получится найти то, ради чего он приехал, — польза, слава и почет будет всем.

Невероятно, но он сумел получить от властей не только освобождение от своих прямых обязанностей, но еще и помощь в виде воинского подразделения в пятьдесят солдат для раскопок там, где доктор Дюбуа укажет.

Дюбуа работает сначала на Суматре, затем на Яве.

В результате многолетних достаточно напряженных трудов в Голландию морем было отправлено около 400 плетеных корзин с окаменелостями числом в несколько тысяч экземпляров. Это был реальный весомый вклад Дюбуа в европейскую палеонтологию. Все было хорошо, но среди окаменелостей были только кости животных. Следов человека обнаружено не было.

Дюбуа очень переживает.

Сил потрачено много. Жизнь в отвратительном климате губительна для здоровья. Ладно бы он один, но страдает и семья.

Надежды найти «переходное звено» тают с каждым днем.

Среди находок часто попадаются интересные кости, но все это не то, что нужно.

Методика поиска проста: если на обрывистом берегу какой-нибудь речки встречаются окаменевшие от времени кости — делается небольшой раскоп, который откроет или закроет перспективу более масштабных работ.

Способ простой и верный.

Работа идет хорошо, но очень уж монотонно. Каждый полевой сезон, в промежутке между проливными тропическими дождями, год от года — одно и то же: кости, кости, кости. Ими уже завален дом, они разложены на просторной веранде, они сохнут, мешают ходить...

Желанного питекантропа — нет.

Вот и очередной день, очередная «новость»: на берегу реки Соло, недалеко от деревушки Тринил, случайно попадается несколько костей животных. На вид — древние.

Что ж, будем опять проверять.

Начаты раскопки. Вынуто и пересмотрено сотни кубометров грунта.

Костей много, но из более-менее интересных — только зуб, свод черепа, который поначалу приняли за панцирь черепахи, непонятно где подобранная берцовая кость, похоже, что современного человека.

Закончить с работой у Тринила не успели — опять начался сезон дождей.

На следующий год — докапывали.

Нашли еще зуб, опять горы костей...

Похоже на то, что Дюбуа сам не присутствовал на раскопе в момент этих находок.

В этом нет ничего странного — невозможно, не отрывая глаз, не отходя ни на минуту, не занимаясь хозяйством экспедиционного лагеря и бытом десятков рабочих, сидеть и смотреть за всем, что происходит в раскопе. Для этого есть помощники. Дюбуа часто вообще не выезжал на места раскопок, а только сортировал то, что приносили к дому в корзинах.

Короче: где именно была найдена берцовая кость, точно не выяснили. Место находки черепной крышки определили приблизительно.

Это и не страшно. Мало ли там было костей, если бы только не... нет, этого не может быть!

Это было внезапно, как удар молнии — Эжен Дюбуа вдруг понял, что произошло.

Это было Величайшее открытие.

Если зубы, человеческая кость и черепная крышка от одного существа, то перед ним сейчас, на столе — останки «недостающего звена» — питекантроп!

Все необходимые элементы присутствуют: прямохождение (берцовая кость), череп (вроде бы обезьяний, но большой и какой-то странный, но это — хорошо) и зубы (их рассмотрим позже). Надо только будет представить доказательства, что найдены они в одном геологическом слое и недалеко друг от друга. Но это потом. Сейчас надо срочно искать другие части скелета.

Сообщения Дюбуа об относительном расположении находок разнятся: то они были найдены «рядом», то вдруг зубы от черепа оказались в трех метрах, а кость ноги вообще в двадцати шагах... но вскоре Дюбуа убедил себя окончательно — все находки от одной особи. Их растащила вода реки или крокодил.

Бывает.

Изучив окаменелости, тут же, на месте, Эжен Дюбуа назвал найденное существо Апthropopithecus erectus (человекообезьяна прямоходящая). Однако, поразмыслив, сменил титул на Pithecanthropus erectus (обезьяночеловек прямоходящий). В наименовании был изменен акцент — существо стало «человечнее».

Все идет отлично, но...

Продолжение раскопок новых частей скелета питекантропа не выявило.

Но это — мелочи.

Больше нет никакой необходимости оставаться в этой душной, влажной и отравленной малярией голландской колонии на Яве. Можно было наконец-то вернуться домой, в нормальный климат, где есть зима и снег, прохладная постель, дать детям приличное образование, утешить постоянно болеющую жену.

Драгоценные кости зарисованы, тщательно замерены и описаны. Все приведено в порядок — можно начинать. Дюбуа торжественно объявляет миру, что питекантроп, которого так долго искало все прогрессивное человечество, найден.

Установив на берегу реки Соло памятную бетонную тумбу с указанием на место находки, в предвкушении триумфа в 1895 году Эжен Дюбуа отправляется в Европу.

Путь на неспешном корабле, остановка в Индии — все это давало возможность европейской публике подготовиться к прибытию первооткрывателя «недостающего звена». Должно было хватить времени и на то, чтобы коллеги, сидевшие все это время у себя дома, а не в жарких тропиках, смогли бы заранее собрать достойных представителей для торжественного принятия в дар драгоценных останков питекантропа и начала дискуссии о месте его хранения.

Эжен Дюбуа был горд — в своей жизни он все сделал правильно.

Странно, однако: в Европе при получении новостей о находке Дюбуа в научной среде стали возникать какие-то нездоровые, не совсем достойные события шутливые настроения.

Наверное, от зависти.

Поговаривали, что Дюбуа перекопал недостаточное количество глины на берегу реки Соло, что в 20 метрах от черепа, но только с противоположной стороны, должна лежать вторая нога питекантропа. Не могло же быть, чтоб вторую ногу он приобрел позже — «в ходе эволюции». Другие уверяли, что Дюбуа был прав, не завершив раскопок — вдруг вторая нога будет тоже левой. Или хуже того — нашелся бы еще один череп, и тогда у питекантропа оказалось бы две головы — одна обезьянья, а вторая человеческая... как и нога. Тогда бы сомнений не было: точно — «переходное звено».

Остряки, одним словом.

Сразу по приезде Эжен Дюбуа делает доклад о своей находке на Третьем международном зоологическом конгрессе в Лейдене. Речь была произнесена со сдержанным достоинством, информативна и хорошо иллюстрирована зарисовками на плакатах.

Мнения коллег разделились по национальному признаку: немцы увидели в питекантропе обезьяну с человеческими чертами, англичане — человека с архаичными признаками. Поддержали Дюбуа только американцы, поставив питекантропа точно посередине цепи эволюции от обезьяны к человеку.

Казалось бы, все хорошо.

Но кто такие эти американцы? Эжен Дюбуа требовал всеобщего признания величия своей находки. Все без исключений должны были склонить головы перед своим предком. Никаких компромиссов.

Возражения коллег Дюбуа выслушал с вежливым нетерпением. Замечания принял как личное оскорбление. Всех оппонентов назвал «неучами».

Напрасно.

Через несколько месяцев прозвучал приговор.

Знаменитый Рудольф Вирхов — гений палеонтологии и величайший авторитет науки того времени — деликатно, но отчетливо выразил свое мнение: череп — от скелета крупного гиббона, бедро — от современного человека.

Назвать «неучем» Вирхова Эжен Дюбуа не решился.

Но и не сдался.

Понимая, что получить признание в научной среде с первой атаки не получилось, Дюбуа обращается к народным массам.

Кости питекантропа демонстрируются теперь на публичных лекциях, на заседаниях научных сообществ и на собраниях любителей древностей в самых разных городах и весях. Дюбуа подогревает интерес прессы. Позитивные отклики тщательно собираются и систематизируются.

Общественное мнение сменило смех на милость.

Дюбуа делает следующий шаг к народу: заставляет своего сына позировать и лепит с него фигуру питекантропа в полный рост и, так сказать, a la naturel. Публике такое видение антропологии понравилось. Статую экспонируют в Лейденском музее. Входные билеты хорошо раскупаются.

Получив поддержку масс, Дюбуа вновь пытается обратить внимание антропологов на своего питекантропа. Для того чтобы освежить их интерес, Дюбуа вооружается стоматологической бормашиной. Удалив с внутренней поверхности черепной крышки остатки прилипшего к ней окаменевшего грунта, Дюбуа получил новый объем мозга питекантропа — заметно больше, чем у гиббона.

Это действительно произвело впечатление.

Вирхов к этому времени уже умер, а его коллеги выразили Дюбуа свое глубокое сочувствие: череп как материал для антропологических исследований в результате такой «реставрации», по их мнению, стал совершенно непригоден.

Дюбуа в знак протеста запирает свою находку в специальный сейф. Почти четверть века питекантропа никто не видит.

Дюбуа живет отшельником. В приеме всем отказано.

Это была трагедия.

Следует сказать, однако, что сторонников если уж не самого Дюбуа, то его питекантропа в Европе было немало.

В 1907 году на Яву отправляется отлично снаряженная экспедиция под руководством профессора Эмиля Селенки. Работы финансирует Берлинская академия естественных наук. Цель экспедиции — подтвердить открытие Эжена Дюбуа.

Необходимо найти дополнительные материалы по питекантропу, решить вопрос о недостающих частях его скелета, определить возраст находок, что будут обнаружены в слое, где сотрудники Дюбуа нашли знаменитые кости.

Экспедиция работает два года.

В перерывах между сезонами дождей с немецкой педантичностью, по всем правилам археологии с детальной фиксацией всех находок производятся раскопки.

Документации в виде чертежей, схем и зарисовок — горы.

Площадь исследований огромна.

Было поднято и с чрезвычайным вниманием просмотрено более 10 000 кубометров грунта. Все просеивалось через мелкоячеистые сита, промывалось в нескольких водах. Раскладывалось на специальных столах и при хорошем освещении тщательно просматривалось. Незамеченным не остался ни один предмет крупнее горошка черного перца.

Было собрано и отправлено в Германию 43 ящика с окаменелостями вымерших животных.

Следов питекантропа — нет.

Не обнаружено ни единой кости.

Пусто.

Весь берег реки Соло, где, согласно Дюбуа, была найдена верхняя часть черепа, в результате раскопок и проливных тропических дождей ушел под воду.

Надежды на подтверждение рассказов Эжена Дюбуа исчезли.

Все было затоплено мутным потоком и в прямом, и в переносном смыслах.

Казалось бы, теперь — все.

Путь познания труден. Заблуждения в науке всегда имели место. Ошибка — тоже опыт.

Остается только простить и забыть. Но...

В 1932 году Дюбуа напомнил о себе.

Это было похоже на жест отчаяния — пусть этот злосчастный череп будет костью гиббона. Пусть. Но дело Дарвина не погибнет. Еще будут находки, и уж тогда люди примут их достойно, как это и положено благодарным потомкам.

Почти три десятка лет обиды — это страшно.

* * *

Как это ни удивительно, питекантроп как символ середины пути от обезьяны к человеку не умер. Научный мир уже не желал расставаться с идеей существования «переходного звена».

Привык.

Томас Гексли, большой знаток настроений общества и верный последователь гипотезы происхождения человека от обезьяны, выразился так: «Вечная трагедия науки: уродливый факт способен погубить красивые гипотезы». Жаль...

Досада сторонников простых объяснений сложности мироздания понятна. Фиаско. Не получилось. Но и жизнь не стоит на месте. Как выяснилось, ради большого дела в науке можно, а иногда даже нужно... поступиться некоторыми принципами.

.......................

Незадолго до прибытия Дюбуа в голландскую Вест-Индию между островами Суматра и Ява произошло извержение вулкана Кракатау. Было полностью уничтожено, разрушено и смыто цунами более полутысячи городов и крупных поселений. Число погибших установить не удалось, предполагают — за сотню тысяч. Опасное место.

Изобретатель питекантропа Эрнст Геккель (Ernst Heinrich Philipp August Haeckel) (1834–1919) со своим ассистентом Миклухо-Маклаем на Канарских островах

Габриэль Макс. Питекантроп по Э. Геккелю (1894 год)

Эжен Дюбуа и его жена Анна. Отправляясь в путешествие на Суматру, преподаватель анатомии из Королевской средней школы в Амстердаме отпустил бороду

Эжен Дюбуа

(Marie Eugène François Thomas Dubois) (1858–1940). Портретный снимок сделан заранее, перед триумфальным возвращением в Европу

Рудольф Людвиг Карл Вирхов

(Rudolf Ludwig Karl Virchow) (1821–1902). Врач, патологоанатом, гистолог, физиолог, антрополог, археолог, палеонтолог

Процесс работ экспедиции Селенки на Яве 1907–1908 гг.

Место раскопок экспедиции Селенки в конце сезона работ. Река забрала к себе тайну находки питекантропа