ОЛИВИЯ
ГЛАВА 19
Я стояла перед зеркалом в полный рост в своей гардеробной, поворачиваясь из стороны в сторону и разглядывая отражение.
На мне было роскошное синее шёлковое платье с кремовыми рукавами. Крошечные золотые крючки скрепляли лиф до самой талии. Разрез, проходивший по всей передней части платья, открывал золотую нижнюю юбку. Вырез на груди украшала вставка из такой же золотой ткани, благодаря которой платье выглядело потрясающе, но при этом достаточно скромно. Передние швы и бока платья были расшиты золотой нитью.
Новая служанка, Флорентин, собрала мои волосы в высокую причёску и украсила её крошечными синими цветами. Несколько прядей она вытянула из множества шпилек, удерживавших причёску.
— Вы выглядите прекрасно, разве нет? — сказала Флорентин, придирчиво меня осматривая.
— Я сама себя едва узнаю.
— Когда вы войдёте в зал, все головы повернутся в вашу сторону, это уж точно. — Она поправляла платье и волосы, цокая языком и кудахча надо мной, словно наседка. — Вот так. Хозяин будет очень доволен.
— Grazie, — сказала я, присев в лёгком реверансе.
— Не за что. Когда вернётесь, непременно расскажите мне всё о маскараде. Я слышала о нём разные истории, но мне никогда не занять такого положения, чтобы получить приглашение. — На её лице появилось мечтательное выражение. Она смахнула с моего плеча несуществующую пылинку и добавила: — Я позову хозяина.
— Grazie, — повторила я.
Когда она вышла из комнаты, нервы начали сдавать.
Для Флорентин этот бал был роскошным празднеством, доступным лишь избранным.
А я шла туда только ради того, чтобы забрать кинжал и выбраться живой. Я боялась, что меня схватят и подвергнут пыткам ради развлечения гостей. Когда Малик рассказал, как Рауль «играет» со своими пленниками — Связанными временем или Рождёнными временем, — мучая их на сцене ради забавы, меня затошнило. Я ни в коем случае не могла позволить им узнать о моих способностях.
В дверь тихо постучали, и через мгновение вошёл Малик.
Я ахнула одновременно с тем, как он резко втянул воздух.
В золотом дублете надетым на голое тело и штанах в цвет, он выглядел дьявольски красивым. В паху вызывающе выпирал огромный гульфик4.
— Провокационный наряд, — сказала я, опуская взгляд на плиточный пол.
— А ты, любовь моя, выглядишь восхитительно, — сказал он, приближаясь ко мне. — За исключением одной детали…
— Какой? — спросила я, поднимая глаза и наблюдая, как он подходит.
Он коснулся пальцем золотой вставки у меня на груди и медленно провёл по ней туда-сюда, снова и снова.
От прикосновения его тёплого пальца меня пробрала дрожь.
С понимающей ухмылкой он сорвал золотую вставку с моего платья, и я ахнула. Его руки крепко сжали мои плечи, разворачивая меня лицом к зеркалу.
— Смотри, — прошептал он мне на ухо, и его горячее дыхание ласкало мою кожу, словно шёлковые нити.
Теперь из зеркала на меня смотрела совсем другая женщина — куда более дерзкая и соблазнительная.
Он протянул руку через моё плечо и провёл пальцем вдоль линии декольте, заставив искры пробежать по всему телу.
— Вот теперь идеально, — промурлыкал он.
Я резко вырвалась и отступила на шаг, сердито глядя на него.
— Ты сказал, что мне не придётся участвовать ни в каких «развлечениях», — выплюнула я.
— О нет, — мрачно усмехнулся он. — Но выглядеть соответствующе ты должна.
Он смотрел на моё отражение с неприкрытой похотью. Затем достал из кармана бриллиантовое ожерелье. Когда он застегнул его на моей шее, огромный бриллиантовый кулон повис между грудей, словно приглашение.
— Готова?
Страх пронзил меня, словно удар молнии.
Малик, должно быть, заметил это, потому что сжал мои плечи.
— Не волнуйся, amore mio (прим. пер. итал. — Любовь моя), — выдохнул он мне на ухо. — Я буду рядом с тобой на каждом шагу.
Его уверенный взгляд придал мне спокойствия, и я кивнула.
— Хорошо. Тогда отправляемся.
На столике возле входной двери лежали две искусно украшенные маски.
Малик взял их.
— Позволь мне.
Он встал у меня за спиной и завязал одну из изящных кружевных масок.
Одна её сторона закрывала мою левую щёку, а другая змеёй изгибалась к самому лбу. Вокруг прорези для глаза были вышиты крошечные сверкающие звёзды, мерцавшие в лунном свете. Маска была мягкой и роскошной на ощупь, будто пыталась защитить меня от всего мира.
Малик указал на висевшее на стене зеркало.
— Посмотри, какая ты красивая.
Я уставилась на своё отражение, ошеломлённая увиденным. Кто эта женщина, смотрящая на меня из зеркала?
Малик протянул мне свою золотую маску.
— Завяжешь мою?
Я встала позади него на цыпочки и закрепила шёлковые завязки.
Мы стояли бок о бок перед зеркалом, связанные обжигающим, испепеляющим взглядом.
Я чувствовала, как из окна тянет прохладным ночным воздухом, всё ещё хранящим сладость летнего дня и словно пропитанным магией. Я была готова встретиться с Раулем лицом к лицу, как бы сильно ни дрожала моя рука, когда я потянулась поправить маску.
По лестнице застучали быстрые шаги. Я обернулась и увидела Рози, бегущую к нам в одном из своих новых красивых платьев.
— Ливия! — воскликнула она. — Ты похожа на принцессу!
— Спасибо, милая. Ты тоже похожа на принцессу.
Малик присел перед ней на корточки и легонько коснулся пальцем её носа.
— Не засиживайся допоздна, хорошо?
— Не буду, Эйан.
Эйан? Никто не называл Малика по имени. Это было так мило. Их близость по-прежнему ставила меня в тупик.
Мы обняли её на прощание и направились к ожидавшей нас снаружи карете.
В животе порхали бабочки, когда мы подъехали к роскошной вилле Рауля, ничуть не уступавшей великолепием дому Малика.
Малик направил бегущих рысью лошадей по усыпанной камнями дорожке, проходившей через скульптурную арку. По обе стороны от неё стояли мраморные изваяния пар, слившихся в страстных объятиях.
Карета свернула на круговую подъездную дорожку, огибавшую фонтан, целиком состоявший из совокупляющихся пар. Вода лилась из их ртов, из кувшинов в руках и даже с ладоней. Мужские фигуры даже извергали струи воды из членов на тела женских фигур.
Всё это было настолько непристойно, что я покраснела.
Малик взглянул на меня и ухмыльнулся, останавливая лошадей позади кареты перед нами.
— Это ещё ничего, любовь моя. Подожди, пока мы войдём внутрь.
Нервы натянулись до предела.
Мы продвигались вперёд черепашьим темпом, пока наконец не добрались до входа, где конюхи в масках взяли лошадей под уздцы и помогли мне спуститься с кареты.
Они совершенно бесстыдно разглядывали меня, пока Малик не обошёл карету и не взял меня за руку.
Когда мы с ним поднимались по каменным ступеням к особняку, он наклонился и прошептал мне на ухо:
— Будь готова к тому, что весь вечер тебя будут трахать глазами. Помни: будь сильной и отвергай любые приставания. Ты здесь ради одного и только одного.
По позвоночнику пробежала дрожь. Солнечный кинжал. Я должна была его найти.
— Я понимаю, — выдохнула я.
Я остро ощутила отсутствие Глока, обычно закреплённого между моих бёдер. С собой я взяла только кинжал.
Хватит ли его, чтобы защититься, если понадобится?
Демонстративно покачивая бёдрами, я прошла через дверь, которую распахнул передо мной дворецкий в безупречном костюме.
— Sei mozzafiato, bellezza mia (прим. пер. итал. — Ты великолепна, моя красавица), — пробормотал он, взял меня за руку и прижался губами к моим пальцам.
Малик тут же увёл меня прочь.
— А он прав. Ты действительно сногсшибательна. Но ты не его красавица и не принадлежишь ни одному другому мужчине.
Прижавшись носом к моему уху, он прошептал:
— Мы притворимся парой. Я буду высматривать Косту. Помни: если он узнает, что ты Рождённая временем, тебе будет грозить опасность.
Он слегка прикусил мочку моего уха, и по низу живота прокатилась волна возбуждения.
— Найди кинжал. Не позволяй ничему тебя остановить. Не поддавайся искушению, кто бы или что бы тебя ни соблазняло, — тихо произнёс он, проводя носом по краю моего уха.
Фойе переходило в огромное пространство с мраморными полами и свисавшими с потолка люстрами.
Красивые люди стояли небольшими группами и разговаривали, облачённые в меха, шёлк и кожу. Женщины выставляли напоказ глубокие декольте, а мужские гульфики недвусмысленно демонстрировали, что скрывается между их ног. Некоторые мужчины, как и Малик, уже обнажили торсы, а несколько женщин были вовсе без верха — их груди покачивались при каждом движении, а с шей свисали роскошные украшения.
Среди гостей извивались обнажённые женщины со змеями, обвивавшими их плечи и талии. Голые мужчины резвились в толпе с факелами в руках. Они отпивали из кувшинов, подносили факелы к губам и выдыхали пламя.
В углу сидели музыканты, играя на ручных барабанах, ситарах и флейтах. Музыка наполняла зал томной атмосферой.
В воздухе витал аромат благовоний с нотами мускуса, амбры и сандала, пока Малик вёл меня сквозь толпу.
На меня смотрели и мужчины, и женщины, их глаза из-под масок были затуманены желанием. Ко мне тянулись руки, поглаживая меня, отчего по коже ползли мурашки от отвращения.
Малик обнял меня за плечи, позволив своей руке скользнуть под лиф платья.
Мне хотелось оттолкнуть его, но я понимала, что должна играть свою роль и делать вид, будто наслаждаюсь его вниманием.
Время от времени он поглаживал мои ключицы, прижимался к моему уху и шептал что-нибудь вроде:
— Tu sei bellissimo, amore mio (прим. пер. итал. — Ты прекрасна, любовь моя).
Я намокла от возбуждения, шаги стали томными, а бёдра начали покачиваться в такт музыке. Казалось, я погрузилась в сон, в эротическую фантазию невероятных масштабов. Эта вечеринка опьяняла.
Раздался громкий звук рога, и в зал вплыли сексуальные молодые женщины с обнажённой грудью, неся подносы с напитками и едой.
Гости начали угощаться, кормить друг друга виноградом, поливать мёдом разные части тела и слизывать его.
Я ненадолго закрыла глаза, пытаясь подавить возбуждение, разливавшееся по телу.
Малик продолжал трогать и ласкать меня, а затем прошептал на ухо:
— Я пойду найду Рауля, сладкая. Отвлеку его, пока ты будешь искать кинжал.
Всплеск адреналина мгновенно вырвал меня из любовного дурмана.
Малик провёл пальцами вверх и вниз по моей шее.
— Ты справишься, amore. Делай вид, будто осматриваешься и решаешь, в чём хочешь поучаствовать.
Я приблизила губы к уху Малика, наслаждаясь исходившим от него теплом.
— Где мне искать?
Он оставил дорожку нежных поцелуев вдоль моей челюсти.
— Ищи кабинет или библиотеку. Не бойся. Если что-нибудь случится, немедленно уходи.
Я задрожала — то ли от его поцелуев, то ли от опасности, с которой мне вскоре предстояло столкнуться.
Он едва коснулся моих губ своими.
— Ты сильная, Оливия. Ты справишься. Я тебе доверяю.
Я отстранилась, и мы обменялись долгим, обжигающим взглядом. Затем я развернулась и неспешно удалилась, покачивая бёдрами.
Я поднялась по лестнице, застеленной роскошным бордовым ковром. На стенах висели прекрасные картины, изображавшие обнажённых женщин, развалившихся на кушетках, пока мужчины между их ног трахали их или вылизывали им киски. На одной картине мужчина с огромным членом был привязан к позолоченному столбу. Его окружали несколько женщин: одни держали палочки с перьями, другие лили из кувшина масло на его мускулистое тело.
Чем выше я поднималась, тем громче и страстнее становилась безошибочно узнаваемая симфония наслаждения. На каждой лестничной площадке мимо меня проходили полураздетые парочки, их глаза пылали жаром и желанием.
Одна пара остановилась передо мной, и женщина спросила:
— Vorresti unirti a noi?
Она подняла ладонь к моей щеке и обхватила моё лицо.
— Нет, — ответила я по-итальянски. — Я не хочу к вам присоединяться. Меня кое-кто ждёт.
Женщина взглянула на своего спутника.
— А можно мы посмотрим?
Во рту пересохло, пока я пыталась придумать убедительный ответ.
Но меня спас другой мужчина, схвативший её за руку.
— Алексия! Алессандро! Вы должны присоединиться ко мне и Джанне.
— Мы бы с удовольствием, — проворковала Алексия, — но пытаемся соблазнить эту красавицу.
Она указала на меня, но я ускользнула и юркнула в толпу приближавшихся гостей.
Уф, пронесло. Продвигаясь дальше по коридору, я заметила возле каждой двери по двое мужчин в костюмах. Я неспешно прошла мимо них, проводя рукой по их гульфикам. Если они действительно охранники, им наверняка запрещено участвовать в развлечениях во время дежурства.
Мужчины не сводили с меня глаз, буквально трахая взглядом, и от этого внутри я чувствовала себя грязной. Но мне нужно было продолжать притворяться.
По коридору, пошатываясь от выпитого, брёл молодой мужчина. Увидев меня, он сверкнул глазами из-под тёмной маски.
— Amore, я тебя повсюду искал, — заплетающимся языком произнёс он.
Я оглянулась через плечо, решив, что он обращается к кому-то позади меня.
— Я тебя имею в виду, красавица.
Он схватил меня за грудь.
Я отшвырнула его руку и огляделась по сторонам, проверяя, не заметил ли кто-нибудь. Вероятно, здесь не принято было отвергать чужие приставания.
— Недотрогу из себя строишь, да?
Он обхватил меня за шею и потянул к себе, приближая к моим губам рот, разивший выпивкой.
Инстинктивно я всадила колено ему в пах, и он согнулся пополам с воплем:
— Puttana! Puttana! (прим. пер. итал. — Шлюха! Шлюха!)
Я заставила его поднять голову, схватила за челюсть и прорычала:
— Есть такая штука, называется согласие, придурок.
Я оттолкнула его голову, и он рухнул на пол, застонав.
Я поспешила дальше по коридору.
Подо мной в подвешенных к потолку клетках извивались женщины. Вокруг них, словно стервятники над падалью, толпились мужчины с сальными волосами и глазками-бусинками, по-пьяному лапая их за груди, запуская пальцы между ног и предаваясь прочим откровенным развратным забавам.
Я ускорила шаг.
В конце коридора я юркнула в какую-то комнату и закрыла за собой дверь.
Меня встретила благословенная тишина.
Я прижалась спиной к двери и тяжело дышала, пытаясь отдышаться. Эта вечеринка была одновременно прекрасной и ужасной. Я никогда прежде не оказывалась в подобной обстановке, окружённая людьми, которые трахались, занимались оральным сексом, устраивали секс втроём, вчетвером и предавались всевозможным извращениям, какие только можно представить. Я не считала себя ханжой, но это было уже чересчур.
Когда глаза привыкли к полумраку, я осмотрела комнату. Яркие красные, оранжевые и зелёные разводы на иссиня-чёрном фоне струились по стенам, словно узоры на мраморной бумаге. Ничто не бросалось в глаза и не казалось неуместным. Тяжёлые занавеси, отделанные чёрной парчой, спускались с потолка к скрытому во мраке полу. Над каминной полкой висело самое обычное на вид зеркало, украшенное завитками: чёрная рама и скошенные края зеркального стекла скрывали всё, что могло находиться за ним.
Я прижалась ухом к двери, прислушиваясь, не приближается ли кто-нибудь. Ничего. На цыпочках я двинулась по комнате, осматриваясь.
Вдоль стен тянулись каменные книжные стеллажи, а в тёмных нишах между ними лежали древние черепа и кости. Потолок был выкрашен в глубокий красный цвет, словно сам апокалипсис окрасил небеса кровью. Резьба на камне изображала сцены пыток и смерти. Это была не просто библиотека Рауля, а его тронный зал и храм, где он выставлял свои трофеи.
Я взяла в руки скалящийся череп и содрогнулась. Был ли он когда-то Рождённым временем или Связанным временем? Я вернула череп на полку, чувствуя, как желудок скручивает от отвращения.
У дальней стены стоял стол.
На нём лежали документы с тщательно прорисованными изображениями растений. Я взяла один и прочитала рядом с невероятно реалистичным рисунком название: Atropa belladonna5. Изображение было настолько подробным, что художник прорисовал даже тончайшие волоски на бутонах.
Я положила рисунок и взяла другой, подписанный Poison Hemlock6. На нём были изображены крошечные белые цветы, собранные в зонтичные соцветия на разветвлённых стеблях. Они выглядели настолько настоящими, что казалось, я могу протянуть руку и сорвать цветок со стебля.
Рядом с изображениями растений лежала стопка пергаментов. На верхнем красовался детальный рисунок кинжала. Я перебрала лежавшие под ним листы и обнаружила ещё больше клинков. Сердце забилось о рёбра, когда я увидела кинжал, похожий на мой.
Я прижала кончики пальцев к губам.
На следующей стопке были нарисованные от руки ожерелья Связанных временем.
— Боже мой, — прошептала я. — Готова поспорить, это подробная база данных со сделанными вручную рисунками кинжалов Рождённых временем и ожерелий Связанных временем со всего мира. Охренеть! Здесь даже есть рисунок моего кинжала. Наверняка они внесли сюда и ожерелье Эмили.
Меня захлестнула паника, от которой ослабели колени. Нужно было найти солнечный кинжал и как можно скорее свалить отсюда к чёртовой матери.
Где же он может быть?
Я бросилась к массивному письменному столу и принялась открывать ящики и перебирать их содержимое. Ничего! Чёрт! Может, он спрятан в книгах?
Я вытаскивала одну книгу за другой, раскрывала каждую и быстро перелистывала страницы в поисках тайника. Потом задвигала книгу обратно на место.
Многие из этих переплетённых в кожу томов были научными трудами о ядовитых растениях и приготовлении настоек из их листьев и корней. Всё необходимое безумному учёному, одержимому желанием избавить Землю от Связанных временем и Рождённых временем и покарать их.
Желудок скручивало и от содержимого этих страниц, и от напряжённых поисков солнечного кинжала.
Где он, где он, где он?
Я настолько погрузилась в поиски кинжала, что совершенно не обратила внимания на приближавшиеся к двери шаги — пока дверь не открылась.
Я застыла, медленно возвращая на место том, который держала в руках. Дерьмо. И как мне объяснить, что я здесь делаю? Я влипла. По-крупному.
— Всё не так, как вы думаете, — запинаясь, произнесла я, не решаясь обернуться.
— Разве? — раздался глубокий мужской голос. — Боюсь, вы ошибаетесь. Для меня совершенно очевидно, что вы находитесь там, где вам быть не положено. За шпионаж полагается наказание.
— Правда? — Я сцепила руки, чтобы они не дрожали. — Какое?
— Двадцать ударов плетью.
Я лихорадочно пыталась придумать, как выбраться из этой ситуации. Но ничего не приходило в голову — у меня не было ни одной правдоподобной причины находиться в этой комнате.
Теперь мне оставалось только одно — драться.
Я медленно обернулась.