Меках для инурийцев как свет во тьме. Они готовы бездумно шагать за ним. Даже если путь ведет их в бездонную пропасть.

Из личных дневников Талиты

Я завороженно оглядывалась вокруг.

Наступила долгожданная для Инуры ночь. Мы стояли на вершине лестницы, ведущей из Храма вниз. Над нами висело множество крошечных огоньков, рассеивавших темноту.

Игнар говорил, что Инура – планета-пустыня. Вода – редкий ресурс. Есть подземные реки, которые крошечными оазисами прячутся за барханами, но в основном им приходилось бурить едва ли не до самого ядра, чтобы обеспечить город водой.

Взгляд скользил по пышным кустовым цветам с ярко-оранжевыми бутонами. Небольшие, но раскидистые деревья были украшены белыми лентами. Единственное напоминание, что мы в пустыне, – сухость и жара.

По спине каплями стекал пот, воздуха не хватало, и у меня немного кружилась голова. Меч я отдала Имрану, который предусмотрительно взял вторые ножны и теперь гордо носил его на спине. Но мне то и дело хотелось забрать его назад, чтобы ощутить хоть какую-то долю уверенности.

Когда я смотрела на пышный праздник, легко забывалась картина, что я видела ранее: затхлые улицы, беднота города. Все это казалось миражом. Чем ниже мы спускались, тем громче играла музыка. Мотивы откуда-то были знакомы, и я ощутила приятное чувство ностальгии. Вместе с нами спускались целые семьи, все лучезарно мне улыбались, дети пытались подойти ближе, но взрослые останавливали их. А вот к братьям пускали. Их обнимали, благодарили, что они доставили им Меках. Мне было неуютно от всеобщего внимания, но вид смущенных Имрана и Игнара немного притуплял это чувство.

Эйп окидывал всех внимательным прищуром. Своими повадками – особенно постоянным наклоном головы – он напоминал сторожевого пса. Но когда к Игнару подошла одна из женщин, он открыто улыбнулся и подошел ближе. В черных волосах незнакомки проглядывала седина. Лицо мягко пурпурного цвета с легкими морщинками, не лишено красоты. Золотые глаза смотрели с тревогой.

Я замерла рядом с Игнаром, задев его ладонь своей, на всякий случай выказывая свою поддержку. С недавних пор мне хотелось касаться Игнара постоянно и не отходить от него ни на шаг.

Женщина перевела на меня взгляд, в котором появилось нечто большее, чем почитание. Она сразу же улыбнулась.

– Игнар, я знаю, что сейчас не время, но, может быть, ты попросишь Эйпа пойти со мной?

– Насколько все плохо? – Он сразу же подобрался, впиваясь в женщину взглядом.

– Он больше не поднимается с постели. – На последних словах ее голос задрожал и стих.

Я видела, как она пыталась взять себя в руки, но у нее не выходило.

Игнар крепко зажмурился.

– Брат, – предупреждающе протянул Имран.

Игнар резко повернулся к нему и заговорил тише:

– Ты сам знаешь, что он долго не протянет! Мы должны. Я должен! Останься с Теодорой. Я быстро вернусь!

– Я пойду с тобой! – не раздумывая сказала я. Внутри все взрывалось от калейдоскопа боли, переплетенной с виной. Все это было не моим. Это чувства Игнара. Я просто не могла бросить его, не могла отпустить. И к тому же эта женщина – первая, кто из всей Инуры посмотрела на Игнара с любовью.

Игнар перевел на меня мерцающий взгляд, полный благодарности.

– Игнар! – зашипел рядом стоящий Эйп, но, быстро спохватившись, исправился: – Господин! Ты хочешь увести Меках с ее праздника?

– Мы отлучимся всего ненадолго, а ты с Имраном нас прикроешь!

– Я тоже иду, – спокойно произнес Имран. – Я не могу оставить Меках.

Я протянула к нему ладонь и сжала. Как только я ступила на Инуру, связь между нами тремя будто стала прочнее в несколько раз. Имран улыбнулся.

– Вы сошли с ума! – принимая поражение, прошептал Эйп, но уже смотрел в сторону лестницы, где Лиаса беседовала с одними из служительниц. – У вас очень мало времени! Если Кловисс узнает…

– Не узнает, – уверенно произнес Игнар, кладя ладонь на плечо Эйпа. – Спасибо.

Эйп вздохнул и пошел вниз.

Женщина прошептала слова благодарности, а затем повела нас на развилку. Гости, шедшие в другую сторону, вопросительно смотрели на нас, но мы, сияя решительностью, шли дальше. Будто так и задумано. Ускользнув от ярких огней, мы оказались рядом с оградой, что я видела из окна, а затем скрылись в полумраке.

Игнар шел впереди с женщиной и о чем-то говорил. Имран оставался со мной.

– Ты знаешь, кто она?

Я встретила его прямой взгляд и отрицательно покачала головой.

– Это Кальта. Мать Гайсы.

Внутри все задрожало.

Кальта долгие годы служила при Храме и ухаживала за братьями. Она стала им опорой после того, как умерла их мать. Затем Кальта родила своего первенца – Гайсу. Мальчик сразу же сдружился с Игнаром и Эйпом. Они стали настоящей грозой всего Храма, то и дело творя шалости.

Мальчики росли. Их шалости из детского задора превратились в опасные развлечения мужчин. Одно из них закончилось смертью ее сына и бесконечной виной Игнара. Несмотря на все, Кальта никогда не обвиняла и не злилась на Игнара. Однако после смерти сына женщина покинула Храм и поселилась недалеко со своей семьей. С тех пор Игнар взвалил на себя обязанность помогать и следить за их благополучием.

На этом рассказ оборвался. Во мне зарождалось нехорошее предчувствие.

Мы двигались по темным, неосвещенным улицам мимо захудалых домов. Старость и мрачность сильно бросались в глаза после яркого и дорого украшенного двора. На милю вокруг ни одного деревца или кустика. Казалось, местные трущобы выгорали вместе со своими жителями под палящим солнцем.

Подойдя к одному из таких криво заваленных сооружений, Кальта постучала несколько раз. Дверь приоткрыла маленькая худенькая ручка с бледной пурпурной кожей. Это была девочка в платке, закрывающем волосы, и стареньком коричневом платье. Осунувшееся личико растянулось в улыбке, когда она увидела братьев. Девчушка с визгом прыгнула Игнару на шею, и тот крепко сжал ее в объятиях. Девочка также бросилась к Имрану. Но когда ее взгляд скользнул по мне, а затем перешел на мою руку, она ошарашенно сделала шаг назад.

– Все в порядке, Бильсан, Меках хочет познакомиться с вами, – уверенно сказал Имран и улыбнулся. Но в этой улыбке помимо тихой радости таилась печаль.

Некоторое время девочка молча стояла, а затем сделала решительный шаг ко мне и протянула руку, а второй коснулась своего Нешама. Как только наши ладони сплелись, меня тронули ее эмоции. Такие светлые и чистые. Она была в замешательстве, видя меня, но приход Имрана и Игнара сильно обрадовал ее.

Вдруг из комнаты за ней послышался стук, и эмоции девочки утекли в другое русло. Ей стало страшно. Кальта поманила нас вперед.

Помещение скромное, но чистое. Мебель хоть и старая, но без единого пятнышка или дырки. Видно, что хозяйка в этом доме заботлива. Пахло чем-то вкусным, и у меня свело живот. Я даже не помнила, когда ела в последний раз.

Кальта прошла чуть дальше и приоткрыла занавеску, которая, видимо, служила дверью. За ней небольшая комнатка с двумя кроватями, столом и окном. На удивление здесь оказалось очень много детских игрушек.

На одной из кроватей лежал маленький мальчик лет восьми. В руках он сжимал деревянную игрушку незнакомого мне животного. Мальчик безотрывно смотрел в потолок. Он такой же худощавый, как и его сестра, с кучерявыми волосами, но выглядел как мертвец.

– Травели, малыш, смотри, кто со мной пришел, – ласково позвала его мать.

Мальчик не отреагировал.

– Сынок, посмотри на нас. – В голосе Кальты звучали слезы.

– Ты так и будешь оставлять без внимания друзей, мальчишка?! – строгим голосом спросил Игнар.

Я настолько изумилась, что сама подскочила на месте. Захотелось огреть его чем-нибудь. Но мальчик оторвался от потолка и посмотрел на Игнара. Мгновение его лицо ничего не выражало, а затем с ним произошли изменения. Он кое-как приподнялся, и уголки его губ поползли наверх. Кальта всхлипнула, прикрыв рот руками, но осталась стоять на месте.

– Вы вернулись, – хриплым голосом ответил Травели.

– Конечно. Мы же обещали, что тебя не оставим.

Они оба подошли ближе, но Игнар позволил себе сесть к мальчику на кровать и обнять его.

– А это кто? – настороженно спросил он, оглядев меня с ног до головы прищуренным взглядом. Я невольно улыбнулась.

– Это наша Меках, Травели, – ответил ему Имран.

– Это правда?! Ты пришла спасти нас? Ты вернешь моего папу! Я так скучаю по нему! Он на войне, его долго нет. Но раз ты здесь, значит, он скоро вернется!

Улыбка глупо приклеилась к лицу. Мальчик говорил громко и возбужденно, он засветился радостью. Но мне с каждым его пропитанным надеждой словом становилось все труднее находиться здесь. Маленькая комнатка сжалась, давя на меня со всех сторон. В душе ширилась черная дыра. Кальта тоже глядела на меня, смахивая слезы, а из-за бока матери на меня глядела Бильсан.

Я могла продолжать стоять молча, могла развернуться и уйти, могла сказать, что не все может пойти так радужно, как им видится. Но чего я добьюсь, кроме разрушения? Иногда стоит солгать, чтобы дать возможность прожить еще один день. Пусть слепо, но так есть хоть какой-то шанс выжить.

Я присела на колени, наплевав на красивое платье, что теперь испачкано. И, отбрасывая страх, взяла ладошку Травели в свои.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть твоего папу и остановить эту войну.

Все затихло, мир перестал существовать, и я остро ощутила связь с этим народом. Боль, и отчаяние, и острую потребность их защитить.

Мы вернулись тем же путем. Травели захотел отправиться на праздник, отчего Кальта вновь не смогла сдержать слез. Она благодарила братьев и меня. Мы ушли вперед, чтобы не вызывать подозрений.

Оказывается, у мальчика серьезная болезнь духа. Как мне объяснил Имран, это чем-то напоминало депрессию. Отец Травели и Бильсан ушел на войну. Мальчик сильно скучал. А потом пришел голод. Он каждый день видел, как мать плакала. Отца не было, как и еды. И его дух надломился.

Кальта никому не говорила о состоянии сына, пока не дотошность Игнара не победила. Он хотел знать, почему его больше не впускали в дом, который долгие годы служил ему укрытием. Он силой ворвался в дом и воочию увидел, насколько плохи дела. Кальта скрывала, ведь боялась, что Игнар будет винить себя и за это. Но его упрямство помогло. Братья стали тайно навещать семью по очереди. Они приносили еду и лекарства, одежду и игрушки. Кальта всегда отказывалась от денег, но эти дары принимала. Женщина делилась припасами с некоторыми соседями, но те не знали, откуда Кальта все это берет. Они догадывались о тайном покровителе, но молчали, боясь, что помощь прекратится.

В голове снова и снова прокручивались образы исхудалых детей, скошенных домов. Это вызывало недоумение, и я никак не могла понять, почему Храм не обеспечивал этим людям хоть какую-то помощь. Противоречивые чувства только усилились, когда мы вышли на украшенную поляну. Первое, на что я обратила внимание, – полные столы. Где-то дети доедали последний кусок, а здесь сидела дюжина инурийцев в дорогой одежде. Они смеялись, выпивали и громко кричали, радуясь жизни. Тарелки с остатками еды слуги уносили и выкидывали в большой контейнер, скрытый под лестницей.

Площадь праздника поражала. Столы стояли кругом по краю поляны. В центре горел величественный костер. Столбы пламени поднимались высоко вверх, почти доставая до звезд. Музыканты играли на инструментах различную музыку, под которой кто-то уже кружил в танце.

Все они радовались прибытию их Меках.

Атмосфера сказки с веселыми улыбками, танцами, чарующими ароматами специй и темной пустыни должна пленять и поселить покой в душе. Но я ничего не чувствовала. Пустота внутри меня продолжала расти.

– А вот и они, Лиаса! Я же говорил, что они показывали нашей Меках красоты Храма! К нам подошла Лиаса с перекошенным от волнения лицом и Эйп, что лучился весельем. Проглотив недовольство, девушка произнесла:

– Господа Дарне-Варгу, ваши места рядом с Верховным Хранителем готовы. – Тонкая ручка указала на противоположную сторону поляны, где стоял большой белый стол. За ним восседали Кловисс и Девмес. – Госпожа, пройдемте к вашему столу.

Лиаса, не дождавшись ответа, двинулась в сторону, но Игнар преградил ей путь.

– Мы с братом останемся в свите Госпожи. Подготовь стол, – сказал он непреклонным тоном.

Глаза девушки расширились.

– Но как же? Я…

– Я поговорю с Кловиссом, – сказал Имран, но Игнар остановил его рукой.

– Я сам, – процедил он сквозь зубы. – Эйп.

Эпискейф кивнул и молчаливой тенью вырос рядом со мной.

Лиаса выглядела растерянной, но быстро взяла себя в руки и предложила проводить нас. Места находились ровно напротив Верховного Хранителя, но достаточно далеко, чтобы между проскакивали танцующие парочки.

Лиаса попрощалась, напоследок сказав, что тарелки и приборы сейчас принесут.

Я не слушала ее, все мое внимание было приковано к Игнару, активно жестикулирующему рядом с Кловиссом. Они что-то яростно обсуждали. Даже сидя здесь, я чувствовала исходящие от Игнара негодование и злость.

Кловисса мгновенно нашел меня. Глаза ярко блестели фиолетовым пламенем. Я не отвернулась, и, пока Игнар бросал последнюю фразу, мы не отпускали друг друга. Но стоило ему отойти, как Кловисс повернулся к Девмесу и как ни в чем не бывало продолжил разговор с ним.

Игнар тяжело упал на стул рядом со мной и зажмурился.

– Как все прошло? – первым спросил Имран.

– Все решилось.

Они смотрели друг на друга, ведя молчаливый диалог, понятный только им. Наконец на лице Имрана проступили эмоции. Недоверие сквозило в его глазах, но он слабо кивнул.

– Ты… – заговорил Игнар, находя Эйпа взглядом.

– Уже ухожу, – быстро произнес он. Перед тем как удалиться, он тихо добавил: – Даже поесть не дал.

Игнар усмехнулся.

– Игнар, – тихо окликнула я его.

Он повернулся ко мне с выражением легкости, нежный взгляд ласкал меня сквозь ткань платья. Будто бы тяжелый груз свалился с его плеч. Ладонь Игнара по-свойски легла мне на коленку. Я дернулась, но руку не убрала. Было что-то запретное и глубоко желанное в этом жесте. До этого Игнар держался на расстоянии, а сейчас незаметно для всех его ладонь скользнула немного выше. Я втянула воздух, пытаясь успокоить подскочивший пульс.

Мне не хотелось портить все своими вопросами, но я не могла и дальше закрывать глаза на все, что меня беспокоило.

– Я хочу кое о чем спросить.

Он шумно выдохнул, крепче сжимая ладонь:

– Спрашивай.

– Эти цветы, – я кивнула на копну красных бутонов, оплетающих наш стол, – они настоящие?

– Да. – Игнар выглядел немного растерянным, нежность в глазах сменилась на настороженность.

– Откуда они?

– Девмес заведует делами Храма, он также отвечает за сад, где растет множество растений.

– За служанок тоже отвечает он?

Игнар поник:

– Да.

– Наверное, на воду уходит немало трат, учитывая, что это пустыня. – Я старалась, чтобы голос звучал равнодушно. – Да и, судя по всему, ваши служанки не работницы. Они рабыни.

Игнар встрепенулся, как от пощечины. Ладонь исчезла. Его глаза обратились к танцующим. Сидевший рядом Имран дернулся точно так же, как и младший брат. Значит, я права. За что тогда мне бороться? За рабство, нищету и несправедливость? Нужно ли им вообще спасение?

В мыслях всплыло лицо Травели, Тиши и Лайлы. Маленькой Бильсан и отважной Кальты. Конечно, нужно… Кто я такая, чтобы решать, кто достоин спасения, а кто нет?

– Я понимаю, о чем ты. – Голос Игнара прозвучал грозно. – Но наши миры разные. Здесь есть порядок, который действует сотнями лет. Думаешь, – его ноздри раздулись, а челюсть напряглась, – мне нужны эти цветы?

Знакомая мне свирепость, которая прежде предназначалась только для его врагов, теперь направлена на меня.

– Поверь, многие Хранители с удовольствием разделили бы все это с народом. Многие, как и мы, – добавил он чуть тише, – также помогают. Но есть правила, которые мы пока не можем изменить, Теодора. Пусть и пытаемся. А что касается наших служащих, эта борьба куда продолжительнее. Им платят скудные копейки, которых почти не хватает на проживание. Единственное, чего мы с братом сумели добиться, это контроль над нашим крылом. Наши служащие не подвергаются наказанию и живут более… мягкой жизнью. Но, воспользовавшись нашим отъездом, Девмес, видимо, решил показать им их место и отрубил волосы. И поверь, Теодора, он ответит за это! – Гнев Игнара витал в воздухе. – Поэтому, если ты считаешь нас такими монстрами, я ничего не могу с этим сделать. Видимо, ты недостаточно хорошо нас узнала.

Мои щеки покраснели.

– Игнар, – я потянулась к его руке, он не воспротивился, – я должна была узнать! Должна была спросить. Все так изменилось! Теперь я… ощущаю всех… разом! Это так тяжело. Их страхи, боль, надежда и радость.

Я начала задыхаться. Две пары глаз повернулись ко мне. Вся злость сошла с лица Игнара, сменяясь тревогой.

– Они страдают! Теперь, когда мы связаны, я чувствую… что ответственна за их жизни, понимаешь? Это больше чем долг или спасение. Магия меча связала нас, и теперь мне кажется… кажется, что все это моя вина.

Голос сорвался, но я продолжила:

– Когда мы пришли к Кальте, все, что чувствовали дети, отдалось во мне! Я должна была узнать.

Игнар на секунду замер, а потом развернулся ко мне всем корпусом.

– Ты права. Права. – Он кивал в такт своим словам. Было видно, как он переживал. – Ты только прибыла. Я расскажу все, Теодора. Обещаю.

– Мы разберемся, Теодора, – заговорил Имран. – Вместе.

Но что-то привлекло его внимание, и он обернулся.

По лестнице спускался ангел. Белоснежное платье с россыпью драгоценных камней тянулось за ним длинным шлейфом. Ткань сверкала, отражая свет огоньков. Верхняя полупрозрачная часть плотно обтягивала фигуру, подчеркивая все нужные места. Светлые волосы заколоты сзади большими яркими заколками, а поверх надета вуаль белого цвета. Все останавливались и провожали взглядом эту прекрасную девушку.

Джессика шла с гордо поднятой головой, но сжатые губы выдавали напряжение. Имран молниеносным движением подскочил и направился к ней. Он чуть не споткнулся, когда подавал ей руку. Имран не отрывал от нее восхищенного взгляда, пока вел ее через толпу к нашему столу.

Я поднялась и крепко обняла подругу.

– Я так испугалась, – прошептала она мне на ухо.

– Я тоже! Но теперь мы вместе. – Сказав это, я крепче сжала ее.

Наконец-то мы сели все вместе за стол, Игнар заботливо взял на себя роль хозяина и накладывал столько, что моя тарелка почти лопнула от тяжести. Я так давно не ела, что при виде еды чуть не бросилась на нее с руками. Мясо было невероятно нежным и пахло травами. Странные, но очень вкусные овощи и фрукты, закуски и напитки. Игнар заверил нас, что нам безопасно принимать такую пищу. Для нашего стола приготовили более «очеловеченную еду».

– Я так проголодалась! Я ела последний раз на земле.

– Что? – удивленно спросил меня Имран. Он также наполнил тарелку Джессики, а потом подлил ей вино.

– Я тоже. Кажется, я готова съесть целую лошадь! – поддержала меня подруга, запихивая в рот очередную порцию чего-то, похожего на хлеб.

– Этого не может быть, тебя уже должны накормить не менее двух раз! – Он смотрел на меня осоловелым взглядом. Неужели он успел напиться?

– Но это так, – пожав плечами, сказала я.

– Ты действительно не ела больше суток?

Теперь уже Игнар выглядел злым. Я кивнула, и братья снова переглянулись, ничего не ответив. Только наши тарелки пустели, они вновь и вновь наполняли их.

Вечер шел хорошо, я смогла утолить свой голод и даже попробовала местные напитки, но затем отказалась из-за их крепости. Мне хотелось сохранить трезвость ума. Игнар тоже не выпивал, чем заработал вопросительный взгляд от брата.

Наши руки то и дело касались под столом, и каждый раз меня бросало то в жар, то в холод. И если мы с Игнаром пьянели друг от друга, то наши друзья…

Джесс и Имран веселились от души. Он подливал ей вино, рассказывал местные обычаи, а она увлеченно вслушивалась в каждое его слово. Мне отчаянно хотелось с ней поговорить. Обсудить пробуждение, новый мир. Как прежде. Наша жизнь перевернулась с ног на голову, и мне нужна была моя подруга. Но я решила не отвлекать ее от счастья.

Я следила за парами, весельем, кружащимся вокруг нас, пока не столкнулась с напряженным взглядом Кловисса, буравящим наш стол.

– Что с ним?

– Думаю, он в ярости, – неожиданно громко ответил Имран. Игнар метнул в него предостерегающий взгляд. – Узнал, что моя пара человек. Тем более мы все ушли из его свиты.

Пока Имран говорил, Игнар внимал каждому слову.

– Пойдем со мной, – сказал Игнар и уже поднялся, предлагая мне руку.

– Что? Куда?

– Танцевать, конечно же, – ответил он так, будто я спросила самую настоящую глупость.

Справа от меня послышался смех. Джессика, хохоча, плелась за Имраном прямо к костру.

– Я не могу! Я не умею! – тихо прошипела я.

Улыбка тронула губы Игнара.

– Это необычная музыка. Она волшебная. Любой, даже тот, кто не умеет танцевать, легко сделает это.

Несмотря на раздирающие сомнения, я все же согласилась. Мы вышли на середину. Инурийцы расступались, освобождая нам место. Кто-то удивленно ахнул, когда Игнар положил руку на мою талию.

– Почему на нас все смотрят? – Я опустила глаза, рассматривая песчинки под ногами.

Началась новая мелодия. Мы медленно пошли вперед.

– Они очарованы тобой, – тихо, с хрипотцой проговорил он. А потом наклонился к моему уху и прошептал: – Так же, как и я.

Глаза метнулись к его лицу. Слишком самодовольная ухмылка и дерзкий взгляд заставил меня покраснеть. Внутри все встрепенулось от предвкушения. Хватка на талии стала жестче.

– Если не считать, что ты самая долгожданная защитница, то твоя красота и это черное платье явно не дают им покоя. Мне их жаль.

– Почему? – завороженно прошептала я.

– Потому что я могу сделать так. – Он шумно выдохнул мне в шею. – И так. – Его ладонь прошлась по спине.

Я не успела ответить. Игнар закружил меня.

Волшебство струилось по поляне. Магия ударила в нос, и я глубоко вдохнула, вбирая ее в легкие. Она пахла корицей, зеленью и ночью. Наконец я смогла понять, что за аромат всегда окружал Игнара. Это был запах Инуры. Ее песков, жаркой летней ночи и дразнящей сладости, витающей в воздухе.

Игнар уверенно держался, задавая нужный ритм. Мы кружились вместе с другими парами, изящным образом не задевая друг друга. Быстрота движений захватывала дух, и улыбка невольно появилась на моем лице.

Музыка постоянно менялась, ускоряя темп. Мы развернулись и прокрутились в противоположную сторону. Все казалось мне смутно знакомым, и я точно знала, когда мне нужно отойти от Игнара, когда вернуться в его руки. Ласковый взгляд окутал меня словно кокон, когда я отошла на два шага назад. Отставив носок, он хлопнул руками. Девушки повторили за партнерами, затем мужчины опустились на одно колено, и мы закружились вокруг них. Игнар встал и дернул меня на себя. Я упала в его теплые объятия. Горящий костер не согревал меня так, как это делали его руки.

Мы двигались все быстрее. Вуаль соскользнула с волос, когда я подпрыгнула, а Игнар приподнял меня еще выше. Ноющее чувство внизу живота усиливалось, когда он улыбнулся мне. Смех носился по поляне, смешиваясь с мелодией. Я сама не замечала, как начала хихикать, прыгая вокруг Игнара. Он ни на минуту не отпускал меня. Все трепетало от магии, она оседала на кончике языка. Сердце стучало все чаще, а дыхание становилось глубже. В голове не осталось ничего, кроме мелодии и пустоты. Музыка сняла с меня оковы, освободило тело, а разум очистила. Наши тела и души сплелись воедино. Я не знала, где заканчивалась я и начинался Игнар. Мир слился в единое пятно. Кто-то кричал, где-то женщина смеялась так громко, что в ушах звенело.

Но вдруг сердце замедлилось. Музыка отошла на задний план, а в ушах зазвенело. Улыбка погасла. Все стало чужим. На меня навалилось осознание всего, что произошло. Я в другом мире. Вокруг представители другой расы. Даже еда иная и запах.

Я не дома. Воздух не пропитан влагой и солью, он горячо обжигал и сушил. Вдали нет бушующих волн океана, вместо них километры пустоши. Я здесь не для танцев, не для смеха и улыбок.

Меня доставили сюда, чтобы убивать. Чтобы остановить войну.

Все превратилось в неясное марево. Кружа в безудержном танце, я потерялась.

Мальчик Травели попросил спасти его отца. Но смогу ли я?

Я обычный человек, который никогда никого не убивал. Мне нужно уйти, сбежать и вернуться домой. Месяцы тренировок не сделали из меня бойца, не научили побеждать. Все мои усилия ничего не будут стоить, если я упаду замертво от первого меча.

Я могу умереть… Я так мало жила и теперь в любую минуту могу погибнуть!

– Теодора! Дыши! – приказал знакомый голос.

– Теодора! – Шершавые ладони обхватили мое лицо. – Вернись ко мне!

Вернись. Вернись. Вернись ко мне.

Этот голос звучал везде. Он заглушил музыку, отогнал тяжелые мысли, утихомирил магию. Он спрятал от мира, оградил, дал успокоиться. Рябь в глазах проходила. Первое, что я отчетливо увидела, – это черные глаза, в которых отражались языки пламени. Фиолетовые ореолы обеспокоенно вращались. Я зацепилась за них, как за якорь, и не отпускала.

– Пойдем со мной.

Не дожидаясь ответа, Игнар схватил меня за руку и, не обращая внимания на вопросительные взгляды, повел прочь.