Боги давно оставили нас. Возможно, они мертвы. А может, их совсем нет.
Тогда почему мы должны жить по их жалким законам? Почему должны позволять этим тварям расхаживать по миру? Их гордость и самомнение – худшее проявление воли Богов.
Я очищу мир от этой мерзости. Любыми способами.
Отрывок из дневника
Даже с закрытыми глазами я чувствовала сильное жжение.
Сон не отпускал. Я попыталась сменить положение, чтобы скрыться от назойливых лучей, но тело отказывалось подчиняться. Дискомфорт усиливался, и мне все же пришлось открыть глаза.
Яркий свет ослепил, вынуждая поморщиться. Я моргала, сгоняя влагу и пытаясь обрести четкость. Все было в белых оттенках: потолки, стены и даже пол. Только колонны по бокам зала обвиты золотыми стеблями. Сознание затопило. Картинки складывались в туманное полотно, постепенно воссоздавая события. Сердце гулко забилось.
Инура! Я на Инуре!
Я задергала руками, пыталась встать, и только сейчас поняла, что прикована. Стало страшно. Где же Игнар?
Повернув голову, я увидела панорамное окно от пола до потолка. За ним сиял огромный солнечный диск, заполняя почти все пространство.
– Не смотрите слишком долго, сожжете глаза, – рядом раздался глубокий утробный голос. – Кайра, позови Хранителя. Меках очнулась слишком рано.
Как я не заметила их раньше?
Мне пришлось приподняться, что было очень трудно, и тогда я увидела двух женщин. Одна из них смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Чертовски фиолетовая! Она убежала, не сказав и слова. Вторая же внимательно вглядывалась в мониторы. Ее кожа цветом походила на спелую сливу, волосы черного цвета заколоты в высокий пучок. Белый медицинский халат полностью закрывал ее, но, когда она нажимала какую-то комбинацию в верхней части монитора, я увидела на ладонях чешую.
Она повернулась ко мне:
– С пробуждением, Госпожа.
Она выглядела лет на пятьдесят. Большие круглые глаза обрамляла паутинка морщин, пушистые ресницы открывали удивительный цвет радужек – золотистый. У нее напрочь отсутствовали брови, и вместо них тонкими полосками, уходящими ниже по щеке и за шею, были родовые пятна.
Я не хотела пялиться, но у меня плохо получалось этого не делать.
– Вы хотите пить? – спросила она, и в горле сразу же вспыхнула жажда. Я кивнула.
Женщина взяла стакан, видимо заранее приготовленный, и подошла ко мне, аккуратно приподнимая голову. Я принялась жадно глотать.
– Вы еще не вышли из стазиса. Мы удерживаем вас, чтобы, когда ваши мышцы начнет спазмировать, вы не ранили себя. Обычно после первого путешествия через масс-маяк сон длится больше девятнадцати часов.
Когда я допила воду, она осторожно уложила меня обратно.
– Меня зовут Даули, я целитель. Сейчас я проверю последние показатели.
Я слабо кивнула, отметив про себя, что пальцы могли сгибаться. Солнце все еще причиняло неудобство, но я не могла полноценно повернуться. Вдруг раздался хлопок, в комнате наступила темнота. Я дернулась, ощущая себя в ловушке. Символы на руке обожгло.
– Госпожа, прошу, успокойтесь. Я всего лишь опустила занавеси.
Вокруг нас слабо замерцали фонари, постепенно увеличивая яркость.
Паника душила, но я делала размеренные вдохи, чтобы успокоиться.
– П-простите, – хрипло произнесла я.
Даули кивнула, но обеспокоенно поглядывала на меня.
– Почему я… понимаю вас? – Вдруг меня осенило. – И в-вы меня?!
– О, это все браслет. – Женщина указала пальцем на мою руку. Я повернула голову вбок и смогла увидеть только кожаную повязку. – Он помогает вам воспринимать нашу речь, а мне вашу. Маленький переводчик. – Даули улыбнулась. – Скоро он вам не понадобится. Синтез уже завершился.
– Что? Я не… не понимаю.
– Вам и не нужно, Госпожа. Все, что необходимо знать: наши технологии позволяют ускорить обучение. Все это время, что мы с вами разговариваем, вы учитесь. Ремешок – временная мера, сам переводчик мы вшили в вас.
– Что? – Я скривилась. – Не спросив?
– Мы посчитали это необходимым.
– Со мной была девушка. Где она?
– В соседней комнате. Вы проснулись слишком рано.
Дверь резко распахнулась, и в комнату тяжелым шагом вошел мужчина. С запинкой я сообразила, что это Игнар в истинном облике. Вместо привычной черной формы на нем темно-синий камзол, украшенный золотом, а на правой стороне груди прикреплена крупная брошь с глазом в центре. Всегда взъерошенные волосы уложены в аккуратное подобие прически.
Лицо Игнара ничего не выражало. Я попыталась ему улыбнуться, но он не ответил. Скучающим взглядом он окинул приборы, выдавая холодное безразличие.
– Она может двигаться? – незнакомым властным тоном спросил он.
– Мы не снимали стазис, – ответила Даули.
– Снимайте.
– Но…
– Снимайте!
Даули нахмурилась, но выполнила приказ. Конечности закололо, волна колючих мурашек прошла от шеи к ногам. Но на этом все и закончилось. Поручни пропали, освобождая руки.
– А теперь можете идти.
Второй раз вступать в спор Даули не стала и молча ушла, напоследок окинув меня обеспокоенным взглядом.
Я попыталась встать, неуклюже покачиваясь. Игнар мигом оказался рядом.
– Мне было так трудно удержать себя на месте, – быстро проговорил он. – Едва не сошел с ума. Хотелось сразу броситься к тебе.
– А я подумала, что ты не хочешь меня видеть, – жалко выдала я свой страх.
Он быстро поставил меня на ноги, хотел возразить.
Что-то изменилось.
Ладонь легла на сердце, стискивая грудь. Раскаленная игла воткнулась в глотку и начала свое движение вниз. Ноги подкосились, и я рухнула на колени.
– И-игн-нар-р… – прохрипела я.
– Теодора! – Игнар кинулся ко мне, схватил меня за плечи и стал трясти. – Теодора!
Все, что я могла, – смотреть на него широко распахнутыми глазами, глотая ужас. По голове били набатом, с каждым разом удар становился сильнее. Звуки пропали, рот Игнара двигался, но я не слышала, что он говорил. Движения замедлились, и, пока я моргала, казалось, проходило несколько часов. За спиной Игнара появилось белое мерцание, оно надвигалось.
Кожу сжигало живьем.
По стенам поползли тени. Они шипели, сжигаемые солнцами Инуры, но все равно двигались ко мне. Возможно, почуяли близкую смерть хозяйки, а возможно, я неосознанно призвала их. Подобно змеям они ползли по полу, стенам и потолку.
Вдруг дверь вновь резко открылась и в комнату влетел еще один инуриец. Я не смогла рассмотреть его, полностью сосредоточившись на Игнаре, что обернулся к незнакомцу, а затем, поджав губы, снова посмотрел на меня и замер.
Инуриец что-то кричал, пытаясь то ли отбиться от теней, то ли спрятаться от них, но Игнар не обращал на него никакого внимания.
Мне стало чертовски страшно. Это выражение… Я его знала. Он собирался что-то предпринять, что-то, что могло стоить жизни. Игнар переместился. Теперь он был четко напротив меня. Его губы шевелились, и я смогла разобрать лишь одно слово: «Прости».
Его ладони обхватили мое лицо. Стало холодно, а потом горячо. Глаза Игнара загорелись белым светом, родовые пятна засияли. Там, где наша кожа соприкасалась, начало печь так сильно, что теперь хотелось сбежать от него.
Позади все еще двигалось мерцание, тени окружили его, нападая на барьер, постепенно закрывая нас от мира в темном коконе. Игнар наклонился ближе, продолжая произносить неслышные мне слова. Внезапно тьма стала настолько плотной, показалось, что я ослепла.
– Иди на мой голос. – Голос Игнара разнесся эхом.
Неожиданно я оказалась… нигде? Вокруг темный купол. Я чувствовала, но не ощущала себя. Словно туман, я двинулась вперед. Боль ушла.
– Иди сюда, – вновь его голос. С той стороны, где он шел, мне почудилось рычание. – Иди…
Путешествие было бесконечным, я блуждала в коридорах тьмы, подгоняемая зовом Игнара. Если бы не он, я бы потерялась.
Передо мной оказался черный океан, а над ним мерцали миллиарды звезд.
– Игнар? Где ты?
– Я здесь, – утробно пророкотал он.
Прямо надо мной загорелись два гигантских глаза и ромбовидные пятна. Кроме них, ничего не было видно, но глазницы были столь огромными, что смотреть в оба глаза одновременно не выходило.
– Игнар? Что?..
– Мы в твоей голове. Мне пришлось воспользоваться магией, чтобы проникнуть сюда.
– Но… почему?.. Как? Ты…
Я запиналась, не в силах закончить предложение.
– На Земле вся моя магия оказалась под замком, но на Инуре стала прежней. Наша связь всегда давала способ связаться с тобой, но сейчас… все происходит по-настоящему, так, как должно быть.
– Почему ты… такой?
– Отданная магия заперта в клетке, теперь она лишь бестелесный дух. Такой я внутри, Теодора.
– Два глаза размером с машину? – истерично хихикнула я.
– Сейчас не время болтать. Но я все расскажу позже. Сейчас мы в твоей голове, – повторил он. – Там за пределами ты сопротивляешься магии Инуры, твоя… тьма защищает тебя.
– Что? Я ничего не понимаю! – Хотелось что-нибудь разбить, закричать, стучать ногами. Но я ничего не могла.
– У нас не так много времени! Чтобы пробиться к тебе, я пользуюсь магией. – Гигантские глаза вспыхнули заревом. – Мне приходится жечь тебя, Теодора. Мы должны закончить как можно быстрей!
– Я не хотела! – отчаянно прошептала я. – Что мне делать?
– Ты Меках. Ты связанная с нашим народом. Мы с Имраном твои первые Хранители, и ты приняла нас в бессознательном состоянии, поэтому не помнишь. Видимо, когда я дотронулся до тебя, магия наконец-то нашла проводник. Пришло время принять всех.
– Всех инурийцев?
– Да, Теодора, мы твой народ. Мы связаны с тобой. Нужно скрепить связь с двух сторон.
– Что… Что мне делать?
– Что ты видишь?
Я еще раз огляделась. Страх потихоньку охватывал конечности, делая меня заторможенной.
– Океан и звезды.
– Это не звезды, Теодора. Это инурийцы. Протяни руку и прими их. Не бойся.
Я кивнула и пошла вперед, под взглядом Игнара. Спину обдало холодом, будто кто-то дунул мне вслед. А потом нечто опустилось рядом со мной. Очертаний не разглядеть, но в подсознании сразу появилась успокаивающая мысль: это Игнар.
Звезды ярко мерцали. И чем дольше я смотрела на них, тем четче видела, что это скорее отдельные вспышки.
– Быстрее! Я не могу долго удерживать нас.
Потянувшись вверх, я обнаружила, что это они летят на меня. Сотни тысяч метеоритов сейчас обрушатся.
– Не бойся! – где-то загрохотал голос Игнара.
Я справлюсь. Не важно, что мне страшно. Я справлюсь.
Метеориты приближались, и я прыгнула им навстречу. Каждая частичка огоньков впивалась в кожу, проникала вглубь и соединялась с моим сердцем. Будто цепи, они сковывались один за другим. Новая цепь, новая нить. Они тянулись в бесконечность, соединяясь во мне.
Вспышки прекратились, но вдруг я увидела две самые яркие линии. Любопытство оказалось столь сильным, рожденным из глубины. Я потянулась к ним и ощутила знакомое тепло. Подхватила одну из линий, подняла выше и пригладила рукой. Она походила на связанный из двух канатов. Откуда-то я знала, что это Имран. И его нить была двойной, сплетенной с другой… с Джессикой! Неужели мы все объединены? Я отпустила ее. Вторая нить сверкала белым чистым цветом. Она манила к себе, заставляла возвращать взор. Я подняла. Сердце заныло, меня будто подкинуло вверх. Дыхание участилось. Это Игнар!
Меня резко выдернуло обратно.
Мир все еще был темным, марево клубилось во тьме. Игнар замер, стискивая зубы. Звуки вернулись, и я услышала дикий рев магии. Щеки так жгло. Возможно, будут ожоги. В груди также болело, дыхание вновь сбилось. Игнар тяжело произнес:
– Поделись… со мной!
– Я не знаю как!
– Просто открой дверь, впусти меня, Теодора!
Игнар выглядел изможденным, свет тускнел, но он пытался удерживать меня в сознании. Что-то внутри завопило и будто подталкивало меня. Оно кричало, требовало просто сделать. Не думать! И тогда я представила дверь, которую настежь открыла. Почему-то мне показалось, что ту самую нить, которая была Игнаром, заволокла темнота.
Его взгляд потух, он стиснул зубы, едва сдерживая боль.
А потом рухнул на пол.
Марево и тени исчезли.
Я упала рядом.
Мы тяжело дышали. Игнар повернул ко мне голову, тоже сделала и я. Он потянул ко мне руку, но передумал. Но я перехватила ее и крепко вцепилась.
– Не боишься?
– Никогда, – с усмешкой ему вернула некогда сказанное им мне слово. – Что ты?
Он разглядывал мое вспотевшее лицо, прилипшие пряди. Он искал мой страх, может быть, отвращение.
Ох, Игнар. Когда-нибудь ты поймешь, что я потерялась в тебе.
– Я покажу тебе. Обещаю. Но для этого фокуса мне нужно долго копить силы. Иногда помогает эмоциональное состояние.
– Например, как сейчас? – Я снова хихикнула. – И прости, ты сказал фокусы?
Игнар молчал, закусив губу.
– Когда ты такая безумная, мне тяжело себя сдерживать, – вдруг тихо, почти угрожающе произнес он.
Комната вновь нагрелась, но жар шел от нас.
– Отчего? – закусив губу в тон, ответила я.
– Чтобы не взять тебя прямо здесь.
Я вспыхнула, загорелась и возжелала этого. Губы Игнара приоткрылись, он опустил взгляд на мои. Еще секунда и…
В груди заболело.
– Ой!
– Что случилось? – Весь игривый настрой моментально исчез с его лица.
– Я… чувствую их. Всех.
– Теперь я буду ревновать.
Игнар грустно усмехнулся. А затем поднялся и помог мне.
– Мы во всем разберемся.
Он крепче сжал мою ладонь, его взгляд потеплел, стирая всю мрачность. Не в силах сдерживаться, я шагнула вперед и мягко поцеловала его. Он прикрыл глаза и обмяк.
– Что же ты делаешь со мной, – нахально ухмыльнулся, – Госпожа.
– Не смей!
– Таковы правила. Но когда мы с тобой вдвоем, – Игнар потянулся к моему уху и прошептал, – это слово имеет совсем другой смысл.
Жгучие мурашки побежали по коже, но Игнар отодвинулся.
– А теперь, когда Господин Хранитель вы… отпустили Меках, будьте добры, объяснить, что за дэвольщина сейчас произошла?!
Я подпрыгнула на месте, совершенно забыв о том инурийце. Он все видел! Щеки вспыхнули, но я придала лицу самое расслабленное выражение и повернулась к нему. Он отвернулся, сделав вид, что изучает узор на полу. В его позе читалась неловкость и глубокая растерянность.
Он выглядел не старше Игнара. Черные волосы в низком хвосте растрепались, глаза горели золотом и притягивали взгляд. Черная рубашка подчеркивала фиолетовый оттенок кожи и желтоватые чешуи. В руках он сжимал длинный меч, острием направленный на… меня?
Заметив, куда я смотрела, инуриец немного нервно опустил меч, но продолжил боязливо поглядывать на меня.
– Кто-нибудь остался в крыле? – резко спросил Игнар.
– Нет, – ответил незнакомец.
Игнар кивнул, явно ощутив облегчение.
– Теодора, это Эпискейф, мой… – Игнар замялся лишь на мгновение, – друг. Эйп, это твоя Меках.
Эпискейф поджал губы, явно ожидая объяснения произошедшему, но, так и не дождавшись, сделал шаг ближе и склонил голову.
– Моя Госпожа.
Вибрация – а по-другому я никак не могла назвать эти странные потоки, исходящие от инурийца – отдавала горечью и… страхом. Его явно напугало увиденное, он желал знать, что это было, но не имел права спросить.
Чтобы немного сгладить напряжение, я сказала:
– Приятно познакомиться, Эпискейф. Игнар рассказывал о тебе много хорошего.
– Мне лестна ваша похвала, Госпожа, – мягко, словно заученно, произнес инуриец.
Игнар скривился:
– Подожди за дверью, пожалуйста.
Эйп кивнул и, не глядя на меня, вышел из комнаты. Игнар проводил его взглядом.
– Сейчас я отведу тебя в комнату, которая временно станет твоим… домом. Затем ты официально предстанешь перед Верховным Хранителем Инуры. – Я содрогнулась. – Вечером будет праздник. Солнца наконец-то уходят, решено провести неофициальный прием в твою честь. А завтра… завтра ты предстанешь перед всей планетой.
– Замечательные планы, – криво улыбнулась я. – Твоему другу я, кажется, не понравилась.
Игнар натянул улыбку, протянул свои руки, обхватил меня за талию. Заглянув в мои глаза, произнес:
– Ты и мне сначала не понравилась.
Я выгнула бровь, и Игнар рассмеялся.
– Он ничего не знает о тебе, кроме того, что ты дочерь Богини. Нас учили бояться, уважать и следовать за Меках.
– Что-то я не припомню, чтобы ты боялся меня.
Я коснулась носом его щеки, и Игнар блаженно прикрыл веки.
– Ты просто не знаешь, в каком ужасе я был перед тобой.
Закатив глаза, я все же позволила себе расслабиться:
– Ну что же, веди меня, Господин. Глаза Игнара вспыхнули, но я уже двинулась к двери.
Игнар коротко попрощался, обещал вскоре прийти и оставил меня у больших полукруглых дверей из красного дерева. Глубоко вдохнув, я вошла.
Помещение было просто королевским. Пятиметровые потолки расписаны вручную, и на них изображено ночное небо. Белые стены странно контрастировали, но при этом выглядели впечатляюще. Свежий воздух гулял по помещению, разнося приятный запах от живых цветов, которые стояли практически везде: на стенах, возле широкого дивана, маленького столика и кресел, рядом с кроватью посреди комнаты, закрытой балдахином. Я не удержалась и подошла ближе к одному из горшков и вдохнула аромат. Бутон пах лимоном, базиликом и еще чем-то мне незнакомым. Дальше по стене шла дверь. За ней оказалась просторная купальня с огромной лазурного цвета ванной. На многочисленных полочках стояли баночки с мылом, маслом и еще невесть с чем.
Я обернулась и вновь увидела окно во всю стену. На этой стороне солнц не было видно, или же они уже скрывались, медленно уступая приближающейся ночи. Если на Земле закатное небо окрашивалось оттенками фиолетового, розового и оранжевого, то здесь небо оставалось сухим, желтым, лишенным красок.
Я подошла ближе. Потолок возвышался и давил, я чувствовала себя не на своем месте. Будто я все еще сплю. Прошлая жизнь где-то там, позади. Кевин и Дилан, океан…
В сердце заныло, и я принялась жадно разглядывать мир, что развернулся передо мной.
Я ожидала увидеть песчаные острова, барханы, как на картине в комнате Игнара, но здесь распростерся скромный городок, окруженный желтыми песками, больше похожий на трущобы. Бедные маленькие домишки плотно стояли друг на друге, улочки казались очень узкими. По ним быстрыми шагами передвигались люди, точнее, инурийцы, одетые в балахоны и головные уборы, похожие на тюрбаны. На всю деревушку четыре низеньких дерева, и те безжалостно сгорали в лучах.
Но все это находилось за высоким забором, отгораживающим Храм.
Здесь же росло огромное количество зеленой травы, кустов, деревьев с остроконечными листьями. За растительностью прямо сейчас ухаживали рабочие храма. Кто-то занимался поливом, кто-то придавал садовыми ножницами форму кустам. Вода разливалась по дорожкам, некоторые шланги просто лежали на земле, теряя драгоценную, как мне казалось, влагу в пустыне. Посреди сквера стоял фонтан, на котором сидели, окуная в него ноги, дети. Видимо, местные ученики.
Несмотря на всю красоту, все это навевало на странные мысли. Я еще раз взглянула на городок. Он чах от жары и бедности, а здесь, за забором, инурийцы проливали просто так ценнейшую воду для этих мест.
Такой контраст становился все более неприятным с каждой секундой. Имран говорил, что идет война и очень много средств уходит на поддержание армии. Но когда я смотрела на сад и золото, которое впихнули в каждую комнату, создавалось впечатление, что Хранители не нуждались в деньгах и их больше чем предостаточно. Тогда же почему город выглядел таким бедным и брошенным?
Мои размышления прервал стук в дверь, а затем осторожные шаги.
Обернувшись, я увидела двух девушек с лиловой кожей. Их одежды показались мне необычайно скромными. Мне вспомнился расшитый золотом камзол Игнара. У девушек же были простые выцветшие длинные юбки и блузы с закрытыми рукавами. Ткань в некоторых местах прохудилась и выглядела затертой от постоянных стирок. Волосы у обеих черные как смоль и завязаны в тугие хвосты, спрятанные за спинами.
Они никак не вписывались в общую картину роскоши. Девушки молча разглядывали меня во все глаза.
– Я могу вам чем-то помочь? – обратилась я к ним.
Их взгляды упали на пол.
– Прошу, простите, что мы отвлекли вас, Госпожа! – протараторила девушка, что выглядела лет на восемнадцать. Но, помня, что Игнар сказал о возрасте, она могла быть старше меня в три раза. Ее глаза цвета темного олова то и дело соскакивали на меня.
– Все в порядке. Зовите меня Теодорой.
– Мы не смеем оскорблять Меках! – заверила меня вторая. Ей на вид было лет двадцать пять, глаза у нее темно-синие, и смотрели они настороженно.
Понимая, что спорить бесполезно, я лишь кивнула:
– И все же, что вы хотели?
Девушки переглянулись.
– Мы здесь, чтобы служить вам, Госпожа. Сегодня праздник в честь прибытия. Нам поручено собрать вас!
– А я не могу сделать это сама? – Мне захотелось прогнать их. Я чувствовала себя жутко неловко, и тем более не хотелось позволять кому-то меня наряжать или что делают в таких случаях.
– Это наша работа, – спокойно продолжила вторая, но я все равно уловила дрожь. – Для нас это честь.
И в подтверждение на меня обрушился шквал чужих эмоций. Они были слабее, чем от братьев, но все же их страх липко опустился на кожу. Я стиснула зубы, отгораживаясь от них. Мне пришлось досчитать до десяти и обратно, и только тогда получилось.
Поняв, что от меня не дождаться распоряжений, старшая девушка заговорила:
– Лайла, подготовь ванну. А затем принеси чистое белье и полотенца.
Инурийка кивнула и, бросив на меня испуганный взгляд, почти бегом метнулась прочь.
– Я могу помочь вам раздеться, Госпожа?
– Думаю, да.
Она указала на туалетный столик и попросила меня присесть.
– Меня зовут Тиша.
Представившись, она стала развязывать завязки костюма, снимая по одной части зараз. Ее цепкий взгляд то и дело внимательно меня изучал. Я не могла стоять без дела, поэтому подняла ногу и стала расшнуровывать.
– Вам непривычно. – Тиша не спрашивала. – У вас такая необычная кожа. Вы не походите на наших женщин. А еще вы скромны.
Только я хотела ответить, как ее ладони задрожали, и она сделала шаг назад, опустив голову.
– Простите меня за мой длинный язык! Я не хотела!
– Все в порядке. Прошу, Тиша, успокойтесь! Давайте… продолжим?
Она кивнула и медленно вернулась. Руки потянулись к волосам, она взглянула на меня через зеркало, спрашивая. А потом потянула резинку, распуская хвост. Волосы упали приятным грузом, захотелось помассировать кожу головы.
– У вас такие чудесные волосы! На Инуре очень ценится длина! Чем длиннее пряди, тем выше статус.
Взгляд сам упал на ее прическу. Обрубки едва собирались в хвост. Внутри неприятно зашевелилось нечто.
– Ванна готова, Госпожа, – позвала Лайла.
Я едва сумела прогнать их, чтобы раздеться самостоятельно и скрыться под пеной. Но больше пяти минут уединения мне не дали. Вскоре девушки уже вовсю ворковали надо мной, намывая и натирая кожу.
– Какие чудесные у вас волосы! – сказала Лайла, восхищенно протягивая длинный локон между пальцев.
– Что ты себе позволяешь?! – Вдруг Тиша рявкнула на нее так громко, что я сама вздрогнула.
Девушка тут же отскочила, вслед за ней и Тиша. Обе стояли у стенки, будто бы ожидая казни. Но Лайла решила рискнуть и заговорить:
– Госпожа, прошу, простите меня! Пожалуйста! Не говорите ничего…
– Замолкни! – прервала ее Тиша.
Я не могла больше сдерживаться. Представив, как между нами рухнули стены, я позволила чужим эмоциям влиться в меня.
Первые секунды мне не хватало воздуха. Страх застыл в поджилках, и даже колени, находящиеся в горячей воде, затряслись. Сердце подпрыгнуло и помчалось галопом. Возможно, магия меча, связывающая меня с инурийцами, или, может, поведение этих запуганных девушек так напоминали меня в детстве, что я невольно прониклась к ним с первой минуты. Прониклась жалостью к маленькому нищему городишке и к его народу, что соединился внутри меня магическими нитями. А также возненавидела всю несправедливость этого места, а еще старые затертые тряпки и покромсанные хвосты.
Не обращая внимания на свою наготу, я поднялась из ванны. Возвышаясь над ними, я понимала, что, возможно, внушаю им больший страх, чем они ведали до этого. Мокрые волосы обвились вокруг обнаженного тела. По груди и бедрам струились капли воды. Босыми ногами я подошла к ним вплотную.
– Кого вы боитесь? – стальным голосом, вживаясь в новую необходимую роль, потребовала я. – Отвечайте!
Первой заговорила Лайла. Ее так трясло, что казалось, она сейчас рухнет на пол.
– Господин Кловисс. Он. – Она запнулась. – Верховный мастер не терпит фамильярности, он чтит порядки и дисциплину. Нам нельзя разговаривать без разрешения. И все остальное.
– Ваши волосы. Что с ними? – не унималась я.
Лайла затихла и сжала кулаки. По ее личику потекли гневные слезы. Каждая капля отдавалась в моей груди.
Вместо нее ответила Тиша.
– Нам их обрезали, наглядно показывая наш статус.
На мгновение мне послышалось, как тени радостно встрепенулись, но резко утихли, когда девушки вжались друг в друга. Теперь они испугались меня. Я взяла себя в руки.
– Этот разговор останется между нами. Никто ничего не узнает, – успокоила я девушек. – Но, когда мы с вами наедине, вы будете меня называть Теодорой. Никакой госпожи. И не нужно обслуживать меня. Просто будьте здесь, чтобы никто ничего не заподозрил. И еще, где моя одежда?
Немного опешив, Тиша первая пришла в себя и подала мне полотенце, затем, подхватив Лайлу за руку, поспешила выйти из ванной. На ее лице зародилась робкая улыбка.