Фашизм обещал рабочим «справедливую заработную плату», а на деле принес ещё более низкий, нищенский уровень жизни. Он обещал безработным работу, а на деле принес ещё более тяжёлые муки голода, рабский принудительный труд. На деле он превращает рабочих и безработных в бесправнейших париев капиталистического общества, разрушает их профессиональные союзы, лишает их права стачек и рабочей печати, насильно загоняет их в фашистские организации, расхищает фонды их социального страхования, а фабрики и заводы превращает в казармы, где царит безудержный произвол капиталистов.

Фашизм обещал трудящейся молодёжи открыть ей широкую дорогу в блестящее будущее. На деле он принес массовые увольнения молодёжи с предприятий, трудовые лагери и непрерывную военную муштровку для захватнической войны.

Фашизм обещал служащим, мелким, чиновникам, интеллигенции обеспечить их существование, уничтожить всевластие трестов и спекуляцию банковского капитала. На деле он принес им ещё большую безнадёжность и неуверенность в завтрашнем дне, подчиняет их новой бюрократии из наиболее послушных своих приверженцев, создаёт невыносимую диктатуру трестов, сеет в небывалых размерах коррупцию, разложение.

Фашизм обещал разорённому, обнищавшему крестьянству ликвидацию долговой кабалы, упразднение арендной платы и даже безвозмездное отчуждение помещичьих земель для безземельных и разоряющихся крестьян. На деле он создаёт небывалое ещё закабаление трудящегося крестьянства трестами и фашистским государственным аппаратом и доводит до крайних пределов эксплуатацию основных масс крестьянства крупными аграриями, банками и ростовщиками.

«Германия будет крестьянской страной или её вовсе не будет»,— торжественно заявлял Гитлер. А что получили крестьяне в Германии при Гитлере? Мораторий, который уже отменён? Или закон о наследовании крестьянского двора, который ведёт к вытеснению миллионов крестьянских сыновей и дочерей из деревни и превращению их в пауперов (нищих)? Батраки превращены в полукрепостных, лишённых даже элементарного права свободного передвижения. Трудящееся крестьянство лишено возможности продавать на рынке продукты своего хозяйства.

А в Польше?

«Польский крестьянин,—пишет польская газета „Час“,—пользуется способами и средствами, применявшимися, пожалуй, только в эпоху средневековья: он сохраняет огонь в печи и одалживает его соседу, спички он делит на несколько частей, друг другу одалживает грязные обмылки, он вываривает бочки из-под селёдок, чтобы получить солёную воду. Это не басня, но действительное положение в деревне, в котором каждый может убедиться

И это пишут, товарищи, не коммунисты, а польская реакционная газета!

Но это далеко не всё.

Каждый день в концентрационных лагерях фашистской Германии, в подвалах гестапо (тайной полиции, охранки), в польских застенках, в болгарской и финляндской охранках, в белградской «Главняче», в румынской «сигуранце», на итальянских островах лучшие сыны рабочего класса, революционные крестьяне, борцы за прекрасное будущее человечества, подвергаются таким отвратительным насилиям и издевательствам, перед которыми бледнеют самые гнусные деяния царской охранки. Злодейский германский фашизм превращает мужей в присутствии их жён в кровавую массу, матерям посылает в почтовых пакетах пепел убитых сыновей. Стерилизация превращена в политическое средство борьбы. Захваченным антифашистам в камерах пыток насильно впрыскивают отравляющие вещества, ломают руки, выбивают глаза, подвешивают, накачивают их водой, вырезают на живом теле фашистскую свастику.

Передо мной статистическая сводка МОПР — Международной организации помощи борцам революции — об убитых, раненых, арестованных, искалеченных и замученных в Германии, Польше, Италии, Австрии, Болгарии, Югославии. В одной только Германии за время пребывания у власти национал-социалистов убито больше 4 200, арестовано 317 800, ранено и подверглось мучительным пыткам 218 600 антифашистских рабочих, крестьян, служащих, интеллигентов — коммунистов, социал-демократов, членов оппозиционных христианских организаций. В Австрии «христианское» фашистское правительство со времени февральских боев прошлого года убило 1 900, ранило и изувечило 10 тыс., арестовало 40 тыс. революционных рабочих. И эта сводка, товарищи, далеко не исчерпывающая.

Мне трудно найти слова, чтобы выразить всё возмущение, охватывающее нас при мысли о муках, которые переживают сейчас трудящиеся в ряде фашистских стран. Цифры и факты, которые мы приводим, не отражают и сотой доли подлинной картины той эксплуатации и тех мучений белогвардейского террора, которыми полна повседневная жизнь рабочего класса в различных капиталистических странах. Никакие тома не дадут ясного представления о неисчислимых зверствах фашизма над трудящимися.

С глубоким волнением и ненавистью к фашистским палачам мы склоняем знамёна Коммунистического Интернационала перед незабвенной памятью Джона Шера Фите Шульце, Люттгенса — в Германии, Коломана Валиша и Мюнихрайтера — в Австрии, Шаллайя и Фюрста — в Венгрии, Кофарджиева, Лютибродского и Войкова — в Болгарии, перед памятью тысяч и тысяч коммунистических, социал-демократических и беспартийных рабочих, крестьян, представителей прогрессивной интеллигенции, отдавших свою жизнь в борьбе с фашизмом. Мы приветствуем с этой трибуны вождя германского пролетариата и почётного председателя нашего конгресса — т. Тельмана. (Бурные аплодисменты, все в зале встают.) Мы приветствуем товарищей Ракоши, Грамши (бурные аплодисменты, все в зале встают), Антикайнена, Йонко Панова. Мы приветствуем лидера испанских социалистов Кабальеро, посаженного в тюрьму контрреволюционерами, Тома Муни, уже 18 лет томящегося в тюрьме, и тысячи других узников капитала и фашизма. (Бурные аплодисменты.) И мы говорим им: «Братья по борьбе, по оружию! Вы не забыты. Мы с вами. Каждый час нашей жизни, каждую каплю нашей крови отдадим за ваше освобождение и освобождение всех трудящихся от позорного фашистского режима». (Бурные аплодисменты, все в зале встают.)

Товарищи! Ещё Ленин предупреждал нас, что буржуазии может удастся обрушиться свирепым террором на трудящихся и дать отпор на те или иные короткие промежутки времени растущим силам революции, но что ей всё равно не спастись от гибели.

«Жизнь,—писал Ленин,—возьмёт своё. Пусть буржуазия мечется, злобствует до умопомрачения, пересаливает, делает глупости, заранее мстит большевикам и старается перебить (в Индии, в Венгрии, в Германии и т. д.) лишние сотни, тысячи, сотни тысяч завтрашних или вчерашних большевиков: поступая так, буржуазия поступает, как поступали все осуждённые историей на гибель классы. Коммунисты должны знать, что будущее во всяком случае принадлежит им, и потому, мы можем (и должны) соединять величайшую страстность в великой революционной борьбе с наиболее хладнокровным и трезвым учётом бешеных метаний буржуазии»[2].

Да, если мы и пролетариат всего мира будем твёрдо идти по пути, указанному нам Лениным и Сталиным, буржуазия погибнет, несмотря ни на что. (Аплодисменты.)