Глава 15

Чайный домик "Озерный Павильон Плакучей Ивы". Мягкие ковровые дорожки, полутьма в коридорах, светильники на стенах, излучающие мягкий красный свет, светильники в форме бумажных фонарей на полу вдоль ковровых дорожек, освещающие путь. Чтобы гости видели куда они ступают, но не более. Лица тех, кто идет коридорами "Озерного Павильона" — скрыты в полутьме, смягчены красным светом. Большой зал, общий зал, где стоят столики, каждый — обособлен, словно бы скрыт в зарослях зеленых ветвей плакучей ивы. Звучит тихая, ненавязчивая мелодия, журчит вода в искусственном русле ручья, над которым и сгибаются ветви ивы.

Старый Ван говорил, что империя Братьев Ву состоит как правило из саун, массажных салонов, парикмахерских и парочки подвальчиков с игровыми автоматами и столами для маджонга и покера. Но "Озерный Павильон Плакучей Ивы" стоял в этом списке особняком. В отличие от всех остальных заведений тут не было кисэн, никто не мог вместе с чайником зеленого чая заказать себе девушку на час, здесь не было игровых автоматов или игральных столов, нельзя было поставить на свою команду или лошадь, нельзя было купить немного травки или таблеток "экстази" из-под полы. "Озерный Павильон Плакучей Ивы" был фронтальной вывеской империи Братьев Ву. Именно тут, в особых комнатах для VIP — и происходили важные встречи. Например такие, которые предусматривают передел сфер влияния. Или дачу взятки государственному служащему. Или встречу, в результате которой участники могут и не уйти с нее своими ногами… по разным причинам. У кого они ослабнут, у кого и вовсе переломаны будут. А кто-то уже никогда ходить не сможет.

Бон Хва сглотнул. Он уже жалел, что ввязался во все это. Конечно, у него не было особого выбора, в конце концов если бы не дядюшка Ван, неизвестно что произошло бы с Чон Джа и Юной. С Оби… ведь они все вместе живут сейчас. Судя по репутации Ву-старшего, а еще по настойчивому желанию выкупить долги Чон Джа — ничего хорошего. Переписка в его телефоне, новый контакт Scarlet_Lady, фотографии Чон Джа и Юны с инструкцией "повлиять". И смайлик рядом. Короткий ответ "будет сделано". Единственным разумным объяснением этому было то, что большие дяди и тети в Xi-Tien решили снять перчатки и решить проблему любым способом. Как говорит Старший "если не можешь победить честно, просто победи, малыш". Кто-то в руководстве корпорации понял, что выиграть дело в суде будет сложно, вероятность проигрыша слишком высока, а эти люди никогда не отпускают ничего на волю случая. У этих людей есть деньги, есть связи, есть ресурсы и совершенно нет совести. Потому они и натравили Ву-старшего, человека, который привык ломать людей, про которого ходят очень нехорошие слухи. Сутенеры никогда не были особо уважаемыми людьми среди кангпхэ, Старый Ван говорил, что еще лет десять назад кангпхэ-сутенер был бы просто невозможен. С таким бы за один стол никто не сел, руки никто не подал бы. Не было к сутенерам уважения, особенно к таким как этот Ву-старший — так говорил Старый Ван, качая головой. Больше ничего не сказал, но Бон Хва уже и сам сообразил какие именно слухи про этого Ву-старшего ходили и почему ему, Бон Хва — молиться всем богам нужно что Старый Ван в тот день решил с ним в автомобиле возле их съемной квартиры поговорить. Девушкам он, конечно, ничего не сказал, но понял, что прошлись они по очень тонкому льду и что в темной глубине бездны под ними — разочаровано закрыли свои пасти чудовища.

Так что он был должен Старому Вану, должен так, что за всю жизнь не сразу расплатишься. Потому и согласился на эту авантюру, хотя прекрасно понимал, что и его и Старого Вана могут тут же и прикопать… или в фундамент строящегося дома холодным раствором бетона залить. Но долг есть долг. Старый Ван мог бы и мимо в тот раз пройти, сделать вид что не увидел Ву-старшего, а уже потом, после всего — предложить помощь. Тогда у них был бы общий враг, ведь если бы Ву-старший добрался до Чон Джа и Юны, тогда…

Он даже думать не хотел, что было бы тогда, но точно знал, что Ву-старший тогда стал бы его врагом навсегда. И что он бы сделал все, чтобы отомстить ему… а тут и дядюшка Ван подоспел бы, бери не хочу. И это уже он бы просил Старого Вана пойти с ним на войну, а не наоборот. Но Ван так не сделал, поступил по-человечески, не прошел мимо грозящей беды, помог, да так, что себя подставил… так что теперь у Бон Хва и выбора-то особого не было. Страшно, конечно, вот так, с головой кидаться, но — надо.

Бон Хва вздохнул. Именно сейчас ему и нужен был Старший, но его конечно же не было. Вот всегда он так…

— Следуй плану, малыш. — раздался голос в голове: — просто следуй плану. Этот Ван не так прост, как кажется. Уж он-то точно из тех, кто умеет считать до десяти, но не показывает этого. Помни что он сказал — веди себя естественно, как будто ты молодой отморозок. Каким по факту ты и являешься.

— Чего это я молодой отморозок? — слегка обижается Бон Хва, глядя на маленькую сине-зеленую чашку из фарфора, которую поставили перед ним. В чашке — заваренный зеленый чай.

— Разве ж ты — старый? — хмыкает Старший: — ты и есть молодой отморозок. Поверил в свою силу и неуязвимость, чуть пером в бок не получил. Хватит трепаться, Бон Хва, играй свою роль. Как говаривал незабвенный Фредди — show must go on, не заставляй публику ждать. Помнишь, что нужно сделать? Подними руку и…

— Да, я помню. — отвечает ему Бон Хва. Смотрит на чашку чая перед собой, которую налила девушка в темном кимоно, двигаясь совершенно бесшумно. Налила, поклонилась и так же бесшумно — исчезла. За столом несколько человек. Пожилой, кряжистый мужчина с седыми волосами и тяжелым взглядом, одетый в дорогой костюм — слева от Ву-младшего. Худощавый, с резкими чертами лица в белой рубаке и очках — справа от Ву-младшего. И наконец сам Ву-младший, чем-то неуловимо похожий на своего старшего брата. Неожиданно он одет в яркую гавайскую рубашку, его лицо серьезно, он не смотрит на Бон Хва, его взгляд остановился на лице дядюшки Вана, который сидит по правую руку от него.

— … значит ты пришел сказать, что уважаемый Сирасони вышел из тюрьмы? — говорит Ву-младший, перебирая четки в руках: — что же… это без всякого сомнения лучшая новость за долгое время. Надеюсь, у него найдется время проведать нас. Мой старший брат и я — мы всегда отдавали дань уважения столпам Третьего Поколения. Пожалуйста передай Старшему Брату Сирасони, что он всегда желанный гость в любом из наших заведений. За все эти годы, проведенный в тюрьме он наверняка соскучился по женскому телу, приятному разговору, выпивке или азартным играм. Все это он может найти у нас.

— Да уж, время, проведенное в гостях у людей Старого Императора никому характер не исправит. — степенно отвечает дядюшка Ван: — в тюрьме нет возможности насладиться общением с женщинами или выпить чего-то покрепче чем чай.

— Двадцать пять лет ему дали. — качает головой Младший: — большой срок. Достаточный для того, чтобы забыть запах свободы. Как только старший брат вернется, мы обязательно пригласим братана Сирасони, дабы надлежащим образом отметить его выход на волю. Но как же он вышел раньше на целых… сколько? Десять лет?

— Связи сработали. Пересмотрели дело в апелляционном суде в связи с "вновь открывшимися обстоятельствами". — хмыкает Ван, опуская чашку с чаем и аккуратно ставя ее на деревянную подставку с изображением какой-то птички в ветвях плакучей ивы. Младший — задумчиво кивает головой.

— И эти обстоятельства… — говорит он вслух, не закончив предложение.

— Свидетели признались, что оболгали честного человека. Полицейские, которые задерживали Сирасони вдруг вспомнили что нарушили правила и применили слишком много силы, к сожалению, прокурор, который поддерживал обвинение давно умер, но его дочка вдруг вспомнила что он при жизни баловался алкоголем и брал взятки. Истина рано или поздно всплывает наружу… особенно если у тебя достаточно силы и денег. Кажется, один из свидетелей пропал… до сих пор не нашли. Похоже, что Сирасони собирает старую гвардию под свое крыло… — Ван откидывается назад: — и берет все в свои руки.

— Я и не думал, что так много братьев из Третьего Поколения осталось…

— Это не Третье Поколение. Это новые люди, которые помнят о нем. Младшие братья, племянники, сыновья… — и Ван слегка наклоняет свою массивную голов на толстой шее, совсем чуть-чуть, но со стороны видно, что он — кивает на Бон Хва, который сидит рядом.

— Сыновья… — глаза у Младшего прищуриваются, становясь похожими на бойницы: — так это правда? Сирасони оставил… как там тебя зовут, парень?

Бон Хва не вздрогнул. Он был готов к этому. Они с Ваном — все отрепетировали и теперь был его выход. Как там говорит Старший? Show must go on. Шоу должно продолжаться несмотря ни на что.

Он улыбнулся. Старший говорит — улыбайся, это раздражает. Особенно когда ты улыбаешься там, где ничего веселого нет. Улыбайся, малыш. Так что он — улыбается.

— Меня зовут Намгун Бон Хва. — говорит он и слегка наклоняется вперед: — и Сирасони по прозвищу Рысь — мне не отец. Я не признаю его своим отцом. Даже если тесты ДНК сходятся, мне плевать. Этот мудак бросил мою матушку и меня с братом, так пусть горит в аду, где ему самое место. И сегодня я пришел не для того, чтобы слушать пересуды о старом бандите, который скоро сам по себе сдохнет. Я пришел, чтобы предъявить вашему боссу, Ву-старшему. Но раз его нет — я скажу вам всем. Руки прочь от Чон Джа. Если кто-нибудь хоть взглядом, хоть мыслью… я его убью. А если вам есть что сказать по этому поводу, то я готов выйти один на один хоть с кем из вас. Прямо тут и прямо сейчас.

— … чего? — усмехается Младший и переглядывается с худощавым и седым, откровенно веселясь: — ты⁈ Да у тебя еще молоко на губах не обсохло такие вещи нам говорить. Если бы не твой уважаемый отец, тебе бы уже ноги сломали и за город вывезли.

— Говорят, что триада практикует такое, когда задолжавших молодых парней сперва под нож кладут, делают из них девочек, а потом в Тайланд продают. Хочешь взглянуть на курорты Пхукета? — добавляет пожилой: — думай перед тем как говорить, пацан.

— Я сказал. — Бон Хва встает и берет со стола чашку с чаем, к которой он так и не притронулся. Поднимает ее вверх и медленно — поворачивает кисть, выливая чай на полированное дерево. Ставит пустую чашку дном вверх.

— Завтра. — говорит он в наступившей тишине: — завтра вечером. В восемь вечера на стройке, где именно — Старый Ван знает. Пусть приходит сам Ву-старший и вы все. Там все и решим. Один на один, как когда-то все решалось. Если он не придет, значит зассал. Если вы не придете — значит такие же ссыкуны как и он.

— Что ты сказал⁈ — пожилой вскочил было с места, но Младший — вскинул руку, останавливая его. Бон Хва еще раз окинул всех взглядом и вышел в дверь, чувствуя, как сердце его колотится как бешеное.

* * *

— Что это такое было вообще⁈ — повышает голос Ким Ву Сан, хлопая ладонью по столу: — сопляк нам угрожать вздумал⁈ Да будь он хоть сто раз сын Сирасони я такого не спущу!

— Тихо. — говорит Младший: — тихо. Ван — объяснись. Что тут происходит и почему мы должны терпеть подобное? Ты хочешь нести ответственность за оскорбление, нанесенное моему брату молодым выскочкой?

— Я с ним пришел, чтобы он не натворил чего. — ворчит Ван и вздыхает: — молодой да горячий, сами видите. Но несмотря на это он вполне управляем. Просто ситуация вышла не очень. Действительно Ву-старший на эту Чон Джа нацелился. У меня спрашивал не должна ли она чего… а потом на квартиру к ней пришел, выследил.

— Что за Чон Джа еще? — хмурит брови Младший, смутно вспоминания что старший брат перед пропажей говорил, что "будет занят", а помогайка со сломанным носом… как его там? Ах, да — Кику. Так вот, этот самый Кику говорил, что нашел эту девушку, выследил ее и дал наводку старшему брату. Когда брат пропал, они осмотрели эти квартиры, но те уже были пустые. Так значит эта Чон Джа…

— Девушка, на которую этот Бон Хва глаз положил. — отвечает Ван: — живут они вместе. А тут твой старший братец появился и натворил дел. — он качает головой: — вот о чем я пришел поговорить. Сам видишь, со своим отцом малой не ладит, не считает его своим папенькой. Но вот Сирасони на старость лет сентиментальным стал… да и годы, проведенные в тюрьме даром, не прошли. В общем он считает малого своим наследником и все тут.

— Прямо сериал какой-то. — откидывается назад Младший: — а мы тут при чем? Пусть Сирасони своего щенка на поводок возьмет и намордник наденет, а то ведь мы не посмотрим кто он такой. За такие слова…

— Слова? — хмыкает Ван: — Слова?

— Он же напрямую…

— Слова? — перебивает его Ван, вставая с места и нависая горой над столиком: — ты говоришь, что среди братства отвечают за слова? Что же ты скажешь, если к тебе в дом придут чтобы изнасиловать и сломать твою женщину? Сломают дверь и станут таскать ее за волосы? Что если кто-то забудет о правиле "не трогать семью" и нападет на твоих детей⁈ Как принято за это отвечать⁈

— Ты сам знаешь. — хмурится Младший, чувствуя, как в груди у него что-то захолонуло. Точно, думает он, старший брат же пошел ломать эту Чон Джа, получается, что она — девушка этого мелкого и наглого пацана. А пацан — сын Сирасони! Младший знал, что именно делает его старший брат с девушками, которых нужно сломать. Что самое главное — знал, как именно он это делает. Видел пустые, стеклянные глаза тех девушек, которых он "поломал", они были словно куклы без души, послушно выполняющие все, что им скажут. И если Ву-старший все-таки добрался до этой Чон Джа, если он успел что-то сделать…

Он поднимает глаза и встречается взглядом с Ваном. Сглатывает. Он уже понимает, что почем, понимает куда пропал его старший брат. Потому что Сирасони по прозвищу Рысь убивал и за меньшее. Сын, который его не признает, а это значит, что Сирасони испытывает чувство вины перед ним. И тут — к девушке его драгоценного сына, его наследника — приходит Ву-старший…

— Моего брата нет в живых, верно? — глухо спрашивает он, уже зная ответ и ни капли не удивляется, когда Ван — кивает головой.

— Старый Рысь как с ума сошел. Совсем тормоза полетели. — вздыхает Ван: — я столько кровищи со времен разборок в девяносто седьмом не видел. Паренек пока не знает… и знать ему не обязательно. Думает, что подерется с Ву-старшим и вопрос закроет, но тут все куда как глубже. В общем я что сказать пришел… Сирасони сказал, что вам всем не жить. Или ему в ноги падаете или… ну ты понимаешь. И я вот вижу, что ему больше понравится если вы второй вариант выберете. Все-таки в тюрьме его в одиночке держали… некому там глаза выдавливать ложкой или голову пробивать молотком.

— … — сглатывает Младший.

— Знаешь ты вот говорил за девушек и ваши заведения. — доверительно наклоняется к нему Ван: — мне кажется, что ему женщины уже без надобности. Сам понимаешь, возраст и длительное воздержание… мне вот кажется, что он как твой старший брат. Только тот любил над женщинами издеваться, а вот у Сирасони таких преференций нет.

— Ты в своем уме, старик⁈ — вскакивает на ноги Ким Ву Сан: — у нас сорок пять человек бойцов! Может в свои молодые годы он и мог разогнать сорок человек, но сейчас он старая развалина! И у нас есть оружие! Будь ты хоть сам Бодхисатва кунг-фу, от пули это не спасет!

— Эти угрозы смешны. — подает голос худощавый Сун: — сколько всего людей у Рыси? Даже если он привлек Драконов…

— Он убил моего брата, убил как собаку. А ты смелый сукин сын, раз пришел сюда с такой вестью и думаешь, что уйдешь на своих ногах… — говорит Младший, стараясь чтобы его голос звучал грозно и гневно. На самом деле он испытывал облегчение, но нельзя показывать это чувство… он должен сердиться. Должен быть в ярости, иначе его не поймут.

— На самом деле… — вздыхает Ван и вертит головой: — я и сам от него не в восторге. Считаю, что он перегнул палку с твоим братом и вообще. Считаю, что он хочет вернуть влияние Третьего Поколения.

— Что? — Младший смотрит на него, а в голове у него лихорадочно мелькают мысли. Брат мертв! Ву-старший — мертв! Какое облегчение, они с Таей могут не скрывать свои отношения! Он может вести себя так, как хочет! Стоп… почему Ван недоволен Сирасони, он и змеюка Вонг… ну конечно же! Сирасони заберет их клуб, заберет у них все. Пока он был в тюрьме эти двое управляли всем от его имени, но вот он на свободе, а они — снова нищие попрошайки. Все понятно… но что они смогут сделать?

— Так что… мы с вами можем быть союзниками. — говорит Ван: — жить по беспределу как это делает Рысь — это не мой выбор. Не выбор мадам Вонг.