Глава 11

Мэй Со Юн, примерная дочка семьи Мэй

У нее не было подруг. Вернее, конечно же — были те, кто считали себя ее подругами. Потому что приличная девочка из приличной семьи должна вести всем понятную и легко объяснимую жизнь, с такими же интересами, как и все другие. Если ты девочка — то это куклы и подружки, чаепития и пижамные вечеринки. Если ты девочка из приличной и богатой семьи — все то же самое, лишь с той разницей, что куклы становятся дорогими и от французских дизайнеров, чаепития происходят в самых дорогих заведениях или в собственном особняке, а пижамные вечеринки превращаются в непотребства наподобие того, что Ла Рен вытворяет.

Мэй Со Юн никогда не любила ни то, ни другое, ни третье. Ни куклы, ни чаепития с подругами, ни пижамные вечеринки. Наверное, поэтому у нее не было подруг. Вообще она была примерной девочкой, если взглянуть со стороны и странной девочкой — если бы кто-то сумел заглянуть ей в голову. В своей голове она не была богатой или успешной или уверенной в себе. В своей голове она оставалась все той же девочкой десяти лет, которую оставляли на хозяйстве за старшую, в те времена, когда у ее отца еще не было сети автосалонов по всей стране, а мама была вынуждена выходить в ночные смены официанткой. Ведь семья Мэй стала богатой не на пустом месте, семья Мэй всегда была вынуждена выкарабкиваться из финансовой ямы. У них не было ни стиральной машины, ни микроволновке, а одежду они всегда донашивали за своими двоюродными братьями и сестрами. И если к ужину на столе есть не только рис и кимчи, но и скажем жареная рыбка или кусочек свинины — то ужин считался роскошным. Мэй не была глупой девочкой и видела, как усердно работают их отец и мать. Видела какой ценой даются им деньги на еду, на аренду… но отец всегда находил способ побаловать ее и младших. Она видела усталое лицо мамы, которая выходила на смену в ночь, а днем — стирала и убиралась в доме, готовила еду… младшие этого не понимали. С восьми лет Мэй Со Юн помогала своей матери, полностью взяв на себя всю заботу по дому и уходу за младшими — братиком и сестренкой. Так что у нее не было времени на чаепития и подружек, она слишком рано стала солдатом бытового и семейного фронта.

Однако неожиданно для всех родственников, отец семейства Мэй — начал зарабатывать деньги. Его ставка на автосалоны окупилась, и он сумел заключить договора о дистрибуции практически со всеми крупными автомобильными корпорациями. Даже стать партнером. Как-то незаметно в доме появилась и стиральная машинка и микроволновка, а сама квартира — вдруг превратилась в свой особняк! Кто-то может сказать, что такое незаметно не проходит, но этот кто-то явно не помогал в переезде на новое место. Помыть на новом месте все полы, навести генеральную уборку, проветрить помещение, убраться и на старой квартире, потому что нельзя квартиру после себя грязной оставлять, запаковать вещи, чтобы ничего не потерялось, и грузчики ничего не сломали при переезде. Распаковать вещи, потому что младший Шан требует свою любимую игрушку и плачет вот уже два часа подряд. Запаковать обратно, потому что грузчики скоро приедут, а папа на работе, а мама в больнице. Распаковать вещи снова, потому что сестренка Мэйли никогда не будет жаловаться и плакать в отличие от Шана, но она же видит, как у нее губа дрожит из-за того, что ее зайчика закрыли в коробке. Еще бы вспомнить, где эта коробка. Сходить в магазин за готовыми обедами, потому что все уже запаковано и как готовить еду на кухне, если все запаковано? Распаковать кухонные принадлежности, потому что готовые обеды — дорогие и невкусные. Приготовить жаренную свинину и снова запаковать кухонные принадлежности. Уложить младшего Шана и Мэйли спать. Проконтролировать приезд грузчиков. Проконтролировать погрузку вещей. Разнять дерущихся Шана и Мэйли. Наконец водрузиться в автомобиль вместе с грузчиками и младшими. И все это — в десять лет. Папа так и продолжал пропадать на работе, потому что чем больше ты зарабатываешь денег — тем больше у тебя ответственности. А мама приболела, потому что перенапряглась. И снова весь дом, все бытовые вопросы, уход за детьми и их воспитание — легло на плечи Со Юн. Так она и выросла. Какие уж тут подруги?

Она не могла позволить себе расслабиться. Никогда. Шан и Мэйли — это была ее ответственность. Папа зарабатывал деньги, мама — приходила в себя и часто болела. Тетушка Анда иногда называла ее "маленькой хозяйкой большого дома" и предлагала не убиваться, а нанять слуг, в конце концов они же могут себе это позволить… но Со Юн прикидывала стоимость такой услуги, прикидывала в голове и мысленно ужасалась — на такие деньги вся их семья раньше жила месяц! Тогда тетушка Анда усмехалась и называла ее "маленькой старушкой". И Со Юн уже привыкла к этому. К тому, что сперва она должна накормить детей, проследить чтобы у них было сделано домашнее задание, чтобы Шан не опоздал на свою секцию, чтобы Мэйли — не витала в облаках и не ела слишком много сладкого, чтобы полы в доме были чистые, и чтобы к приходу папы на столе уже стоял вкусный и аппетитный ужин, приготовленный своими руками. Потому что мама снова поехала на лечебные горячие источники, поправлять здоровье и больше некому было это сделать.

Так что у Мэй Со Юн не было подруги. Потому что ей не хватало времени в сутках, ведь она не только — примерная дочка семьи Мэй, ответственная и старательная, прилежная и дисциплинированная. Она еще и первый заместитель главы Студенческого Совета. Эта должность вызывала у нее приятное тепло в груди. Быть признанной другими — это было приятно. В то же самое время она, наверное, многое отдала бы за то, чтобы у нее все-таки была подруга. Или друг.

Потому что тогда она смогла бы рассказать ей, поделиться тем, что с ней происходит. С теми открытиями, что она сделала… рассказать, что на самом деле Мэй Со Юн вовсе не та, за кого себя выдает. Рассказать как ей трудно сейчас, как трудно не сорваться и не набрать номер Су Хи, чтобы снова не оказаться в одном с ней помещении… беспомощной, ни на что не влияющей, наконец свободной от всего на свете — от постоянной ответственности, от напряжения внутри себя, от страха оказаться не такой, не соответствовать высокому статусу дочери своей семьи…

Ай! — острая боль обжигает ей руку и она — бросает нарезать овощи для ужина. Подносит левую руку к глазам. Какой глубокий порез, думает она и огорчается. Как же теперь ужин готовить, конечно, наверное, отец сегодня снова не придет, но ужин должен быть готов. Она отставляет черный керамический нож в сторону и придерживая левую руку другой (больно!) — делает два шага в сторону шкафа. Достает аптечку. Возится с маленькими замочками на аптечке, одной рукой неудобно, а тем временем кровь обильно течет из глубокого пореза, и она уже марает пол и стол своей кровью. Как же неудобно и больно… совсем другая боль. Та, боль, что причиняла ей Су Хи — словно бы залечивала ее душевные раны и была адресной. Словно шла из сердца. А эта боль… просто боль. Бесполезная. Неэффективная.

Дура — думает она, отвлеклась, не заметила, забыла про острый нож, неправильно положила руку, едва с ногтем не отрезала себе все… как теперь готовить? И как наконец эти дурацкие замки на аптечке открыть? На секунду в голове мелькает картинка, как она сидит тут на кухне одна и истекает кровью, так и не сумев открыть аптечку одной рукой, кто такие замки на аптечках делает?

Кровь тем временем накапливается у нее в ладони, капает на колени, она в панике оглядывается… ей бы салфетки, она же все сейчас тут в крови изгваздает, а ей ужин нужно готовить и… кто-то забирает аптечку у нее из рук. Щелкает замок. Ей в руку вкладывают несколько салфеток, которые тут же пропитываются красным цветом.

— Сперва нужно кровь остановить. — говорит Мэйли, ее младшая сестренка: — я знаю, мама мне в тот раз показывала. Сейчас… — она прижимает салфетки к порезу: — остановится, а потом уже я тебя забинтую. И как ты умудрилась себя порезать?

— Ты уроки сделала? — спрашивает ее Со Юн: — у тебя завтра тест по математике. Я твою спортивную форму в стиралку загрузила, не забудь ее вынуть оттуда. Ты же сегодня вместе с подругами в бассейн собралась? Я тебе там сумку собрала, там все — лекарства твои против аллергии, влажные салфетки, полотенца и два купальника. Один более открытый, на всякий случай, если вдруг захочешь. И один такой черный, сплошной. А еще два сладких батончика с протеином, наверняка ведь устанете там.

— Да, да. — закатывает глаза Мэйли и осматривает ее руку: — как скажешь мамочка Со. Давай лучше я тебя бинтом замотаю. То есть твою руку.

— У тебя завтра тест по математике, а послезавтра — школьная экскурсия. Я спрашивала у вашей учительницы, там вас кормить будут на склоне горы, что-то вроде пикника. Но еще все с собой принесут еду, но ты будь очень внимательна. Сейчас повсюду эти орехи могут быть, даже в кетчупе, представляешь? И я тебе одежду потеплее соберу, специально заказала доставку термобелья и термосов для походов. Ботинки для горных пеших походов и…

— Господи, да мы всего лишь за город скатаемся на автобусе. — качает головой Мэйли, заматывая ее руку бинтом вместе с салфетками, да так, что вместо руки у Со Юн теперь была одна белая культя.

— Что ты делаешь? И как я теперь буду ужин готовить? — задает вопрос Со Юн, глядя на плоды усилий ее младшей сестренки.

— Никак. — пожимает плечами та: — ужин буду готовить я.

— У тебя же аллергия! И уроки! Завтра тест…

— По математике. Помню. Ты мне уже раз десять говорила. — Мэйли завязывает бинт и отступает на шаг, любуясь своим творением: — это предварительно. Кровь остановится, я тебе удобную повязку соображу. А пока… — она поворачивается к столу и берет в руки нож: — плохой нож. Как ты посмел поранить старшую сестренку. Со Юн? — она кладет его на деревянную доску, прижимая плоскостью клинка, надавливает ладонью и… хруст!

— Никто не смеет делать больно моей старшей сестренке. — говорит Мэйли: — запомни это, тупой ножик. Старшая сестра, у меня тут нож сломался. Я, пожалуй, новый возьму, а этот выкину.

— Ты… зачем нож сломала? — спрашивает Со Юн, глядя как ее сестренка убирает обломки керамического ножа в мусорку и берет в руки другой.

— Я же сказала. — отвечает та, встретившись с ней взглядом: — никто не смеет делать больно моей сестре… разве что она сама это одобряет. Но даже так… мне не нравятся твои синяки на запястьях.

— Что? — Со Юн торопливо спускает рукава вниз, закрывая запястья.

— Старшие всегда думают, что младшие ничего не замечают. Кстати, насчет Шана — вы может и правы. Он из своих виртуальных игрушек не вылезает. Но я все вижу. Сестренка наконец нашла себе парня?

— Что?

— Сестренка Со Юн в последнее время ходит с мечтательной улыбкой на лице. — говорит Мэйли, начиная нарезать овощи: — у сестренки давно… нет, никогда не было такой улыбки на лице. Это даже балбес Шан заметил. Мое сердечко забилось чаще, сестренка. Сперва я подумала, как это здорово, что у нее появился парень… но потом кое-что поменяло мое мнение. — руки Мэйли двигались быстро, она закончила нарезать овощи и включила огонь на плите, набрала воды, поставила на огонь кастрюлю.

— Синяки на твоих запястьях, сестренка. Кровоподтеки по всему телу. Следы от чьих-то грязных лап на твоей коже. — серьезно говорит Мэйли: — это расстроило меня.

— Но откуда…

— Я подглядываю за тобой в ванной. — спокойно признается Мэйли: — но я делаю это только для того, чтобы этот засранец Шан не подглядывал!

— Что⁈

— Пару раз я его застала подглядывающим за сестрой Со Юн. Вот и подумала — пусть лучше я буду за старшей сестрой подглядывать, чем он. Ему это вредно, он и так хейнтайную мангу про инцест с матерью и сестрой читает, так что я вынуждена была взять ситуацию в свои руки.

— Что⁈

— Мне кажется, что у тебя в голове что-то заело. — говорит Мэйли: — ты заметила, что ты уже четыре раза подряд "что?" сказала? Все-таки эта твоя подруга на тебя дурно влияет… рассеянная ты стала. Рассеянная и небрежная, вон даже порезалась.

— … что⁈

— Сестра Со Юн. Ну не надо меня за дурочку-то держать. Я — Шерлок Холмс этого дома. Недооценивать Великую Сыщицу Мэй Мэйли? Пфф… даже не смешно. Размер синяка на твоей правой ягодице совпадает с отпечатком небольшой ладони. ДНК, оставленное этой засранкой на твоей одежде совпадает с некоей Су Хи из твоей школы. Квитанции об уплате лав-отелей в твоей сумочке и запах на твоих трусиках также подтверждают мои выводы…

— ДНК⁈ — на секунду Со Юн забыла что у нее порезана рука и что нужно готовить ужин. У нее в голове появилась картинка как ее младшая, четырнадцатилетняя сестренка — прокрадывается в лабораторию и делает анализ ДНК. В белом халате и почему-то с очками ночного виденья на лбу.

— Ты поверила? Поверила же, правда? — Мэйли смеется и мелко нарезает свинину на доске: — ладно, не было ДНК. Просто твой телефон разблокируется не только твоим отпечатком пальца, но и моим. А у тебя там переписка с этой гадской Су Хи. Моя сестра — извращенка, подумать только. — она качает головой, перестав нарезать свинину: — а ведь я считала тебя такой правильной.

— … извини. — Со Юн краснеет и склоняет голову. Дожила, думает она, я склоняю голову перед своей младшей сестренкой. И она — имеет полное право порицать меня. Ведь если это все вскроется, то она — опозорит всю семью!

— А ведь я тебя просто терпеть не могла в детстве. — задумчиво говорит Мэйли.

— Да тебе и сейчас четырнадцать лет только!

— Четырнадцать лет — это уже тинейджер. Я подросток.

— Четырнадцать лет — это ребенок!

— Да? Ты себя вспомни в четырнадцать лет, старшая сестра. Ты-то уже себя ребенком в этом возрасте не считала, верно? Потому я тебя терпеть не могла. Считала, что ты только выпендриваешься и делаешь вид что ты старше. Командуешь, запрещаешь смотреть телевизор вечером, постоянно напоминаешь о моей аллергии, заставляешь убираться в комнате. Но потом мама угодила в больницу, и я все поняла. Ты просто о нас заботишься. Обо мне, об этом балбесе Шане, о папе и о маме. Вот только… — она поставила на огонь сковороду-вок и плеснула туда хлопкового масла из прозрачной бутылки: — если ты так заботишься о других — кто же тогда позаботиться о тебе?

— Не надо обо мне заботиться. — ворчит Со Юн, чувствуя себя неловко. Вот так, когда тебя отчитывает младшая сестра? Конечно неловко. Да еще и рука левая забинтована словно культя, она это специально сделала!

— Для чего же еще нужна семья? — задает риторический вопрос Мэйли: — ты всегда оберегала нас от всего. Дай же мне позаботиться о тебе хоть разок. Слишком ты правильная, сестренка. Так что, узнав, что у тебя наконец появилась личная жизнь — я обрадовалась. А узнав, что она у тебя… не такая как у других — обрадовалась еще больше.

— С чего это ты… обрадовалась?

— Ну… значит у нас много общего, понимаешь? Ты всегда была для меня примером и… раздражителем. "Смотри на свою старшую сестру, бери с нее пример, Со Юн никогда бы так не поступила" — передразнивает она кого-то: — между прочим я училась в той же младшей школе как и ты. Знаешь как трудно после тебя соответствовать "высоким ожиданиям от дочери семьи Мэй"? Черт, да они все на полном серьезе тебя "госпожа Мэй" называют! Как будто ты тетка старая!

— Сама ты тетка. Будешь так со старшей сестрой разговаривать — выхватишь. — предупреждает ее Со Юн: — и ты мясо неправильно режешь. Вот, смотри… — она становится сзади Мэйлин и направляет ее руку своей, положив ее сверху: — поперек мышечных волокон, а не вдоль, а то потом не прожуешь.

— О. Спасибо. Я пыталась сделать вид что умею, но опять провалилась. — зубоскалит Мэйли: — так что, расскажешь, как это все между вами? Я, конечно, предполагаю, но все равно любопытно. Я никому не расскажу, честно-честно!

— Ты дура совсем? Не расскажу я тебе ничего. Мала ты еще для такого. — отвечает Со Юн: — и огонь потише сделай. Масло раскалилось, сейчас будем мясо добавлять, но осторожно. Как положишь мясо — раскаленное масло зашипит и будет брызгаться. Крышку приготовь.

— А ты — сядь наконец и не вмешивайся. Отдохни. А то совсем себя загнала. — говорит Мэйли: — я все вижу. Потому и обрадовалась, что ты наконец какие-то отношения выстраиваешь.

— И ты… не порицаешь подобное? — поднимает бровьб Со Юн, садясь на стул и стараясь не морщится от боли в бедрах и ягодицах.

— Нет конечно! Это так интересно. Кроме того — если ты извращенка и по девочкам, которые с тобой дурно обращаются, то это значит, что и у меня есть шанс!

— Что?

— Что?

— Нет, погоди. — мотает головой Со Юн: — в смысле⁈

— И мне не четырнадцать лет. Мне на самом деле пятнадцать. Возраст сексуального согласия вообще с тринадцати… Ай! Да пошутила я! Пошутила! Ай, отпусти меня!

— Смотри у меня… дошутишься. — обещает ей Со Юн, отпуская ее раскрасневшееся ухо: — и кто тебя такому учит?

— Это генетическое. — Мэйли прикрывает свои уши ладонями: — вся в тебя.

— Умная, да? — Со Юн смотрит на свою сестренку и у нее в груди разгорается теплое чувство. Может быть, у нее нет подружек, но у нее есть ее семья. А ее младшая сестренка, Мэйли — намного лучше всех подруг на свете, вместе взятых. И она уже выросла… и уже сама может позаботиться не только о себе и Шане, но и о ней. Сестра-подруга… что же… почему нет? Она и сама в последнее время много социальных границ и запретов пересекла. И оказалась совсем другой, чем сама себя считала. Однако если что-то и осталось прежним, то это чувства к своей семье. К Мэйли и Шану.

— Мясо клади. — командует она. Шипение раскаленного масла и ойканье Мэйлин, которая отпрыгнула в сторону от плиты и засунула палец в рот.

— Обожглась? — кивает Со Юн: — не кидай мясо, а именно клади. А чтобы раскаленным маслом не обожгло — прикрой крышкой, как щитом. Следи за мясом, периодически помешивай. Я пока чай поставлю. Что же до Су Хи… то я и сама не ожидала, что все вот так обернется. Сама не знаю, что дальше будет. Я вроде как… пробовала новое. А потом меня затянуло. Знаю, что нельзя, что лучше прекращать, но ничего не могу с собой поделать. И… мне она уже как человек нравится, понимаешь? В смысле — она сильная, не сломалась, хотя ее ломали. Ах, да… ты же не знаешь всей истории. Перевели к нам в школу одного парня по квоте… — она говорила и говорила, выкладывая все, что скопилось у нее на сердце, а Мэйли — слушала ее и кивала, иногда делала круглые глаза, иногда — поддакивала и эмоционально всплескивала руками, параллельно нарезая овощи, добавляя их в сковороду, заваривала чай, протирала уже свернувшиеся капли крови на полу, сменила повязку на руке, предварительно обработав рану…

Со Юн же — рассказывает, как она встретилась с Мистером Волком и его Мотоциклетной Барби, про то, как она — ходила на квартиру к Минхо, про то, что Гванхи и Куоко после знакомства с Мистером Волком — перестали в школу ходить и что для школы это конечно плохо, но многие ученики вздохнули с облегчением. Про то, что Су Хи оказалось неожиданно смелой и что между ней и Бон Хва вот прямо химия какая-то и где тут место для нее, для Со Юн — совсем непонятно. То есть понятно, но она ей не расскажет. У всего границы есть… пятнадцать лет ей, видите ли… и нет, ей с ними нельзя! Вообще нельзя! Никогда нельзя! Почему? Она еще спрашивает почему… да потому что маленькая. И нет, через три года тоже нельзя! И через четыре! Потому что они — сестры. Ну и что, что мылись вместе в детстве. Тогда все были маленькие, а воду горячую экономили. Все, закрыли вопрос. Что значит "я стану еще лучше, чтобы понравится своей старшей сестренке"? Ты и так мне нравишься. Ты моя младшая сестра. Что значит "не в этом смысле"? Опять начиталась журнальчиков Шана? Думаешь я не знаю, где он свою хентайную мангу хранит? Весь этот инцест — от социальной неуверенности в себе, вот у тебя подруги есть, заведи себе парня нормального, как все. Ах, именно поэтому я тебе и нравлюсь, что у меня не как у всех? Ну… это возрастное. Это просто бунтарство, это пройдет. Что значит "когда у тебя пройдет"?