ГЛАВА 19

— Эльза, инструкции помните? — спросил я свою спутницу.

— Да, Андрей, — сказала та и сопроводила свои слова коротким кивком.

— Ничему не удивляться, верить и беспрекословно следовать всему, что я говорю. Не сомневаться, не спорить, не считать меня контуженным и не пытаться убежать от меня, чтобы попытаться выполнить задание в одиночку из-за вышеперечисленного, — я всё же решил ещё раз повторить то, что уже говорил и сам, и должны были сказать женщине другие.

— Андрей, я не юная пионерка, которую распирает от инициативы и непоседливости. Мне всё это и намного больше рассказали такие люди, которым я верю безоговорочно, — ответила она мне, не позабыв вставить мелкую шпильку про доверие.

— Хорошо, — я свернул разговор.

Сильно скрывать наш рейд никто не стал. Решили последовать старой поговорке, которая сообщала, что прятать лист нужно в лесу и что темнее всего под свечой. Наша парочка прошла через передовую особо не афишируя себя, а кураторы пустили слух, что мы из партизанского отряда и сейчас возвращаемся обратно к себе. Точнее, я партизан, а моя спутница — это радистка в отряд взамен выбывшего аналогичного специалиста. Молчаливым подтверждением версии был внушительный короб в моём вещмешке. Даже опытный взгляд не увидел бы обмана, приняв коробку, обтянутую зеленым брезентом, за бока «северка́».

Провожали нас сапёры. Без них было бы проще и безопаснее, даже быстрее, но откажись мы от их помощи, и тогда нас долго не забыли бы. К уже циркулирующим ложным слухам добавились бы новые. Сейчас мы одни из десятков или вовсе сотен групп, уходящих в тыл врага. То есть относимся к заурядному событию, про которое даже сапёры, непосредственно участвующие в операции, забудут уже к утру. Но стоит нам заинтересовать кого-то своими странностями, как уже этой ночью по траншеям и блиндажам растекутся рассказы про партизана с партизанкой, которые ушли на минные поля в одиночку, не зная местности, которую невозможно изучить по карте или беглым осмотром в светлое время суток. А оно нам надо?

Хоть шансы на то, что противник заинтересуется нами малы, но даже так наверху никто не хочет рисковать. А вот почему моё командование не дало добро пройти и через нашу передовую, и через немецкую под скрытом — версий у меня нет. Ведь это намного проще. Возможно, кто-то решил начать свою игру. Если так, то не завидую я этому человеку. Берия его порвёт на ленточки. Или всё идёт с его подачи? Может я ошибаюсь, и игра началась такого масштаба, что не с моими знаниями и умом её объять? Вдруг с появлением волховского дуба высокое руководство решило по чуть-чуть приучать людей к необычному?

— Оберег активировала? — шепнул я спутнице за секунды перед тем, как перекинуть своё тело через бруствер и поползти по-пластунски за сапёрами.

— Да, — шепнула она.

Отвечать не стал.

Первые триста метров мы проползли легко и без всяких проблем. А потом до меня донеслись приглушённые матерки спереди, а затем наш миниатюрный отряд замер. Что-то там случилось. И кажется я знаю, что именно. Дотянувшись ладонью до сапога впередиползущего сапёра, я дважды легко хлопнул по голенищу и прошептал:

— Что случилось?

— Мины. Фашисты новые установили. И когда только успели, мать их дери⁈ — торопливым шёпотом ответил тот мне.

— Пройдём?

— Пока не знаю.

— Время уходит, друже. Нам кровь из носа нужно сегодня со связным встретиться.

— Лучше опоздать, чем свои кишки по кустам развесить, — уже более недружелюбно откликнулся сапёр. И я его понимал: и так нервы на взводе, а тут ещё мутный тип — причем не армейский — над ухом зудит, что твой комар ночью.

— Я в отряде минёр. Хороший, — последнее слово произнёс, сделав на нём акцент. — Командировали к другим партизанам, когда требовалось что-то заминировать или незаметно расчистить подходу к мосту или складам. Пустите меня вперёд, и я точно скажу стоит ли здесь терять время или можно пройти.

Пустили.

Я готовился к спорам и убеждениям, но командир тройки сапёров удивил. Без траты времени и проверки он разрешил мне проверить свои силы. Возможно, сыграл свою роль инструктаж, на котором сапёрам приказали во всем способствовать нашей парочке. Умри — но сделай.

Как только оказался впереди нашей крошечной тихарившейся группы, я активировал заговор на поиск безопасной тропы.

«Н-да, без магии здесь мы не прошли бы», — промелькнула в моей голове мысль. Безопасная тропа вихляла так, что — кровь из глаз. Проползти будет невозможно. Здесь только шагом. — «Обойти?».

Заговор не только показал мне места. куда можно без опаски поставить ногу, но и подсветил участки с угрозой: сами мины и растяжки.

— Партизан, ну что скажешь? — отвлёк меня от размышлений шёпот командира сапёрного сопровождения.

— Пройти можно. Но именно пройти, в полный рост. Ползком обязательно заденем что-нибудь, — ответил я.

— В полный рост? Да ты шутишь?

— Ничуть. По-другому здесь не пройти.

— Тогда в обход, — твёрдо заявил он.

Если бы участок с новыми минами оказался излишне протяжённым, то мне пришлось бы слегка открыться и взять командование группой на себя. К счастью, немцы не успели или не захотели усилить минное поле новыми сюрпризами. Мы проползли всего метров двести вправо и нашли удобное место для подхода к вражеским позициям.

— Вот там у них пост, — совсем уж тихо прошептал командир саперов и указал рукой с коротким проволочным щупом вперед и немного левее. — Как бы не услыхали нас.

— Не услышат, — заверил я его. — Подождите несколько минут.

Я отполз на десяток метров от группы и накинул заговор отвода внимания. Свои пусть думают, что я такой Дерсу Узала, что в темноте растворяюсь с десяти шагов.

Фрицы были там, куда указывал сапёр. Трое хмурых молодых мужчин. Одному было меньше двадцати пяти лет, двое других внешне приблизились к тридцатилетнему рубежу. Основным оружием у них был чешский пулемет, обозначенный в вермахте, как МГ-30(т) с коробчатым магазином, устанавливаемым сверху оружия. У одного, тот кто сидел с пулеметом, на поясе висела кобура с «вальтером». Оставшаяся пара была вооружена стандартными «маузерами». Несмотря на середину ночи никто в «секрете» не спал, хотя солдаты выглядели усталыми. Опытные. Но к их еде никакой стандартный боевой опыт не спасёт от магии.

Я потянулся за револьвером с глушителем. А потом замер, остановленный внезапно пришедшей в голову мыслью. Просто убить — это не очень полезно. А что, если приложить оккупантов проклятьем, как однажды я наказал поляка? Жаль, что не увидел результат чёрного заговора. Но уверен, что предатель получил по заслугам.

— Дрема, зевота, покой придите на дом сей, возьмите живущих в нём. Пусть они спят-отсыпаются, по ночам не просыпаются. Часты звёзды им сёстры. Ясный месяц им брат. Крепкий сон им кум и сват, — прошептал я заговор на крепкий общий сон.

Бряк.

С показавшимся в ночной темноте оглушительным звуком упала винтовка с плеча одного из гитлеровцев, приложившись о ящик с землёй, выполнявшим роль защитного бруствера. Все трое врагов вырубились, как по щелчку пальцев волшебника. Или без «как», хе-хе.

— У меня рот волчий, клык железный, глаз огненный! Плюну, укушу, взглядом испепелю! Кровь твою отравлю, род-племя изведу! Сам с мечом в твой дом приду и Мару позову! — тихо сказал я, расфокусировав взгляд, чтобы держать в поле зрения всю троицу. Не успел я закончить читать заговор, как на открытых лицах, шеях и кистях рук спящих солдат появились чёрные пятна, которые в считанные секунды превратились в язвы. Теперь пусть местное командование побегает с подгорающим задом от мысли, что их подразделение стало жертвой какой-то смертельно опасной хвори. Это может дать шанс нашим атаковать и легко занять вражеские позиции. Уверен, что кураторы обязательно узнают про эту болезную троицу и правильно сопоставят данный факт с моим мимолётным появлением в этих краях. Надеюсь, что в случае появления паники среди немцев и прочей замятни в их рядах из-за болезни, наши красноармейцы с толком используют данный факт. Главное, чтобы они сами не напугались гипотетического мора.

Вернувшись к ожидавшим меня спутникам, я коротко сообщил:

— С постом покончено.

Сапёры довели нас до стыка между двух немецких ротных опорников. Здесь тоже стояли мины, но по стандартной схеме и без сюрпризов. Сапёры за четверть часа провели меня и Эльзу через минное поле. Дальше мы с ними попрощались. Парни отправились обратно, а мы двинулись дальше перелесками.

— Уф, наконец-то одни, — выдохнул я с облегчением.

— Считаешь, что вдвоём нам безопаснее? — немедленно поинтересовалась женщина.

— И безопаснее, и проще. Сама скоро в этом убедишься. Если бы не секретность, мы бы давно уже шагали за немецким передком. Не пришлось бы привлекать сапёров и раскрываться перед пехотой, — ответил я. В конце добавил. — Достань оберег с белым янтарём.

— Этот? — Эльза показала мне оберег с отводом внимания.

— Он самый, — подтвердил я.

Дальше мы шли, скрытые магией от посторонних глаз. Я видел, что спутница напряжена и дёргается при любом появлении противника. Но глядя на меня старается копировать моё поведение.

В десять часов утра я остановился на отдых.

— Андрей, послушай, — обратилась ко мне женщина.

— Слушаю.

— Эти вещи, которые называешь оберегами… я никогда про них не слышала.

— Секретные, — коротко ответил я ей.

— Я это понимаю. И понимаю, что если меня захватят в плен, то я не смогу промолчать про них. Ты же разведчик и должен понимать, что разговорить можно любого.

— Не захватят, Эльза. Успокойся, — улыбнулся я собеседнице. — Пока я рядом, то ты в безопасности. Лучше думай о том насколько важна твоя миссия, раз ради неё наше командование пошло на раскрытие этой тайны.

— Ты ловко управляешься с этими оберегами, — заметила она. — Давно их используешь?

— Не могу рассказать, извини.

Во время передышки я закопал муляж радиостанции и тщательно замаскировал это место. После нас почти не осталось никаких следов. Только кое-где примятая трава. Да и то заметить это смог бы не каждый патрульный. Я специально устроился под старым большим деревом, где трава едва-едва росла.